Сергей Доренко: Ну да, ну да…
Слушатель: Так что я думаю, что и Меркель, и Путин, – все они знают, но просто нам не говорят, понимаете.
Сергей Доренко: Спасибо!.. У нас, между тем, прошло еще одно голосование. Вопрос был: «Кому выгодна трагедия, случившаяся с малазийским «Боингом»?». Ответы такие. России – 16 %, Соединенным Штатам Америки – 60 %, Украине – 25 %. Таким образом, наши слушатели считают, что катастрофа Боинга была более всего выгодна Соединенным Штатам Америки и Украине вместе взятым. На мой взгляд, это верно – сателлит и хозяин – 85 %. А 16 % наших слушателей… стойте, а как так может быть? Не может же быть больше 100 %! А у нас 85 и 16 – что за хрень? Ну это неправильно! Давай у России 1 % отнимем.
Айсель Герейханова: Ну нет, давайте уж лучше прибавим.
Сергей Доренко: Да?
Айсель Герейханова: Учитывая, что у нас меньше всего…
Сергей Доренко: Нет, давай у России отнимем! Ну что, она округляет, как дурак, эта машина! Как дурак, округляет, ну что это такое?!
Айсель Герейханова: Что, оставим у России всего 15 %?
Сергей Доренко: 15 – России, тогда все ложится! Россия – 15, Соединенные Штаты – 60, и, наконец, Украина – 25. Тогда ложится все!
Айсель Герейханова: Представляете такой совет акционеров? У России 15 % в этой во всей игре…
Сергей Доренко: Значит, я тебе скажу, что будет. Под этот бардак, который теперь нетерпим – бардак стал нетерпимым – под этот бардак Соединенные Штаты сделают три вещи. Первое – это военный договор с Украиной о взаимопомощи, военной взаимопомощи. Значит, уже вводятся войска, уже подразделения поляков прибыли. Уже прибыли они, разгружаются. Вернее, они уже загружаются на платформы, которые отправят их в Донбасс. То есть польская армия вступает в войну.
Айсель Герейханова: Но если польская армия окажется в Донбассе, там точно так же окажется российская армия!
Сергей Доренко: Нет.
Айсель Герейханова: Нет?
Сергей Доренко: Нет. Польская армия, значит… Вот этот «Боинг», он поможет американцам, он поможет американцам ввести польскую армию, ввести любую другую армию… Это первое – заключить договор о взаимопомощи с Украиной. Второе – вовлечь европейцев в санкции теперь уже не по-игрушечному, а по-настоящему, по-взрословски. Полностью провести железную, чугунную, бетонную стену между Россией и Европой. Полностью изолировать Россию от Европы. Это второе. И заменить Россию для Европы, в том числе по поставкам энергоносителей… И третье – за оставшиеся какие-то бонусы, малозначительные, они будут прессинг оказывать на Путина с целью не дать помогать ополченцам никак.
Айсель Герейханова: Но почему вы предполагаете, что Россия просто раз – и сбросит все карты? Нет! Мне кажется, что…
Сергей Доренко: Сбросит!
Айсель Герейханова: Ну как?
Сергей Доренко: Сбросит!
Айсель Герейханова: Ну а для чего тогда мы все это затеяли?
Сергей Доренко: Россия неспособна к мобилизационной большой войне сегодня. Нет.
Айсель Герейханова: Но когда мы входили в это – помогая так или иначе добровольцами, ополченцам…
Сергей Доренко: Мы не могли не помогать! Понимаете, есть политика, политика, политика!
Айсель Герейханова: Но мы же знали, во что это может вылиться!
Сергей Доренко: Политика – это такая вещь, в которой ты не можешь поступить иначе. Политика, на самом деле, точная наука… Все, я должен заканчивать передачу. Всего вам доброго.
Будь я на месте Путина…(Из передачи радио «Говорит Москва», июль 2014 г. Ведущие Сергей Доренко, Анастасия Оношко)
Сергей Доренко: …Итак, мы узнали, что глава донбасского ополчения Игорь Иванович Гиркин-Стрелков уходит в отставку. Игорь Иванович ранен, или это «политическое ранение»?
Анастасия Оношко: Или он, простите… Я думала, думала и додумала, что возможно его нет в живых вообще.
Сергей Доренко: Простите, маленькое отвлечение. Ругательство, которое придумали в отношении президента России. Ругательство, которое придумали в отношении президента России харьковские болельщики и позже его распространили всюду на Украину, и теперь даже приличные люди на Украине называют Путина этим ругательством… Я стал думать над этимологией и коннотацией.
Анастасия Оношко: Да.
Сергей Доренко: Ввиду своего филологического образования.
Анастасия Оношко: Да.
Сергей Доренко: Понимаешь, я же филолог. Я стал думать, что это горделивое победоносное название. Ну подумай сама…
Анастасия Оношко: Ой, господи.
Сергей Доренко: Ну Анастасия Оношко:, ты носитель языка… ты знаешь, как ругают Путина. Знаешь?
Анастасия Оношко: Да, знаю, конечно, знаю.
Сергей Доренко: Попробуй про себя молча произнести это слово.
Анастасия Оношко: Зачем?
Сергей Доренко: Это горделиво. Это ж горделиво.
Анастасия Оношко: Возможно.
Сергей Доренко: Это поражающее…
Анастасия Оношко: Не самое худшее, что могли придумать.
Сергей Доренко: Это поражающая… поражающая пронзающая… вирильность… Это безусловно… это безусловно что-то очень мужское. Огромное! И огромное!
Анастасия Оношко: Да, но видите…
Сергей Доренко: Огромное, огромное! Судя по окончанию на «о» – огромное, что-то огромное.
Анастасия Оношко: Не стрелковое.
Сергей Доренко: Я тебе могу сказать, что когда я знакомился с кубинцами еще при Фиделе, когда Фидель был полон сил, полон сил.
Анастасия Оношко: Да.
Сергей Доренко: Все до единого говорили вот эту фразу и вот так делали жест. Можно показать? Я тебе покажу.
Анастасия Оношко: О, боже!
Сергей Доренко: Они же говорили «Фидель тьене ун кохон аси, ун кохон аси» (Fidel tiene un cojon asi)
Анастасия Оношко: Понятно.
Сергей Доренко: «Фидель тьене ун кохон аси». По плечо. Они показывали, что у них по плечо такой «кохон» у Фиделя. Значит… и в этом смысле, и в этом смысле это предмет гордости.
Анастасия Оношко: Да, конечно, конечно. Это очень важно, чтобы чем больше, тем лучше. Мы знаем все эти штампы.
Сергей Доренко: Пронзающее, проникающее, гигантское мужское.
Анастасия Оношко: Да, да.
Сергей Доренко: И в этом смысле, когда мне сейчас пишут, какой-то… сейчас забыл кто… это кличку обидную…
Анастасия Оношко: А я все думаю, что вы об этом заговорили…
Сергей Доренко: Здесь вот здесь, сейчас-сейчас…
Анастасия Оношко: Кто-то написал.
Сергей Доренко: Да, кто-то мне сейчас написал эту кличку. Что Путина, значит, вот так называют. Я, я думаю, это классно. Я хотел бы, чтобы меня так называли. Это классно, да, да. Это как «Фидель тьене ун кохон аси». Это значит о-го-го! Да?
Анастасия Оношко: Да.
Сергей Доренко: Размером по плечо. Это классно… Слушайте, давайте про Стрелкова тем не менее.
Анастасия Оношко: Да.
Сергей Доренко: Про Стрелкова я думаю, что он не ранен вообще. Я сейчас говорю вещь остро-спекулятивную.
Анастасия Оношко: Да.
Сергей Доренко: Он не ранен. Ранение есть повод для отъезда в Москву. На переговоры. Сюда.
Анастасия Оношко: С кем?
Сергей Доренко: С людьми, которые его здесь поддерживали. Не обязательно они москвичи. Москва может быть местом встречи.
Анастасия Оношко: А кто его поддерживал?
Сергей Доренко: Либо встречи с людьми, которые его никогда не поддерживали, но пытаются уговорить уехать.
Анастасия Оношко: Он из конторы (ФСБ. – Прим. ред.) уволился год назад всего.
Сергей Доренко: Он уволился из конторы год назад, но он не занимал вообще никаких значимых постов там.
Анастасия Оношко: Да, да, да. Но я пытаюсь понять, а кто его поддерживал. В Кремле кто-то или кто?
Сергей Доренко: Я не знаю, кто. Говорят про Малофеева, который бизнесмен, которому запретили въезд на Украину. Но его здесь могли уговаривать, чтобы он уехал, – все уже.
Анастасия Оношко: Вы думаете, что он здесь сейчас?
Сергей Доренко: Я думаю, что никакого ранения не было. Однако Стрелкову нужно поговорить. Его абсолютно серьезно позвали поговорить.
Анастасия Оношко: А почему в тот момент, когда стоит 280 КАМАЗов белых у границы (с гуманитарной помощью. – Прим. ред.) и не знают, то ли им через Изварино поехать…
Сергей Доренко: Я бы не связывал это…
Анастасия Оношко: Да?
Сергей Доренко: Я бы не связывал два процесса…
Анастасия Оношко: Он же писал практически обращение, что давайте помогайте, или мы тут все помрем…
Сергей Доренко: Вот я бы не связывал. Вот я бы не связывал…
Анастасия Оношко: А тут уже вроде помощь какая-то идет…
Сергей Доренко: А я тебе скажу, что это два разных события.
Анастасия Оношко: Да?
Сергей Доренко: Это два разных события.
Анастасия Оношко: Не связанных?
Сергей Доренко: Я думаю так, я думаю так. Что какие-то люди хотели бы поговорить с Игорем Ивановичем, – Игорь Иванович, пора лыжи клеить, ну, в смысле, хватит… Поработали и хватит, – все, надо подводить черту. Между прочим, согласно версии одного выдающегося, я бы сказал, гуманитарного деятеля…
Анастасия Оношко: Современности?
Сергей Доренко: Современности. И мыслителя современности… Вся Восточная Украина была дымовой завесой Крыма. Этого выдающегося мыслителя зовут Сергей Доренко. Я с марта утверждаю, что вся Восточная Украина есть дымовая завеса Крыма.
Анастасия Оношко: Да, я помню.
Сергей Доренко: И может быть, очень может быть, что Америка дала сигнал, что пора закругляться.
Анастасия Оношко: Тогда претензий не будет.
Сергей Доренко: Тогда по Крыму претензий не будет или они будут носить декоративный характер… Поэтому можно потихонечку сворачивать дымовую завесу.
Анастасия Оношко: Ну что, Гиркин вот взял и переоделся в спортивный костюм, нашарил в кармане ключи, зашел в свою квартиру…
Сергей Доренко: Предположим, ты московский человек…
Анастасия Оношко: Да.
Сергей Доренко: Ты московский человек, обладающий серьезным существенным влиянием и наделенный правом говорить. Значит, ты меня приглашаешь… поговорить. А я, например, главнокомандующий и все на свете. Значит, я как тебе говорю? Я говорю, Настенька, я не могу выехать в Москву. Это мгновенно будет замечено, и это мгновенно будет трактоваться самым неприятным образом. Значит, нужно сделать следующее. Я объявляю ранение. И тут сразу все люди в окружении Стрелкова, которые не предупреждены, – я сейчас говорю спекуляцию, – все люди в окружении Стрелкова, которые не предупреждены, моментально говорят: «Чушь! Чушь! Жив, здоров, приседает, отжимается, подтягивается на брусьях, что хочешь». Все, которые не предупреждены.