Через два дня Таня так сильно соскучилась по Вальке, что просто не находила себе места. Ведь этого мальчишку она знала почти с первого дня его рождения. Нянчила его, помогала купать и играла с ним. Когда Валентин Иванович, — так называет его отец, — отбывал с детским садом на дачу, Таня ездила его навещать.
Она сберегала деньги от завтраков и покупала Вальке леденцовых петушков на палочках и другие любимые им гостинцы.
Несколько дней Вальки не было дома. Стояли сильные морозы, и Зоя Петровна оставляла его ночевать в детском саду.
Но прошла неделя, и он появился снова.
Утром Таня слышала, как Зоя Петровна говорила маме, что у Вальки сильный насморк и она боится вести его по морозу.
— Я схожу на работу, отпрошусь дня на три и посижу с ним дома, — сказала она и вместе с Таниной мамой вышла из дому.
Таня сидела у себя в комнате и пыталась читать книжку, но не могла. Она думала о том, что рядом за стеной, в запертой на ключ комнате томится одинокий, простуженный Валька. А ведь он мог бы сейчас сидеть вместе с нею, и она показывала бы ему картинки или вырезала из бумаги разные фигурки. И ключи ведь у них одинаковые. Нет, ни за что не откроет Таня своим ключом комнату Зои Петровны и не войдёт туда! Ни за что!
Но поговорить с Валькой через запертую дверь она может. Таня вышла в коридор, подошла к двери и тихонько окликнула:
— Валька!
— Таня! — обрадовался он. — Таня, иди ко мне!
— А что ты делаешь? — спросила Таня.
— Скучаю, — хриплым от простуды голосом проговорил он. — Таня, почему ты к нам не приходишь?
— Мне некогда. Ты будь умником, возьми цветные карандаши и нарисуй котика или собачку.
— Я лучше бегемота нарисую и крокодила, — гудел за дверью Валька.
— Ладно. Ты рисуй, а я тебе вырежу два танка. Такие, как шли мимо нас на фронт. Помнишь?
— Помню. А как ты мне их дашь? Мама заперла дверь на ключ, чтобы я не бегал в холодную кухню.
— А я их под дверь подсуну, — пообещала Таня и отправилась в свою комнату. Но не успела она взять тетрадку для рисования и сесть за стол, как за окном послышался знакомый свистящий звук. И репродуктор тотчас же объявил: «Артиллерийский обстрел района!»
Один снаряд пронёсся над крышей соседнего дома, взвихрил снег и разорвался, видно, неподалёку, потому что грохот был очень сильный. Таня надела пальто. Немедленно в убежище! А Валька? Разве может она его оставить?!
Сейчас не время думать, чьим ключом она отопрёт их комнату…
Валька стоял у порога: наверное, ждал танки. У него были красные глаза и из носа текли ручейки. Но вытирать их сейчас не было времени. Таня нахлобучила на него шапку, надела шубку, закутала ему ножки одеялом, взяла его на руки и побежала.
Снаряды с отвратительным воем проносились один за другим над их домом и разрывались где-то совсем близко. Но Таня и Валька были уже в убежище, куда ни один снаряд не мог попасть, — так глубоко оно находилось и такие крепкие были у него стены. А главное, рядом были друзья, а с друзьями всегда не так страшно, как одним в пустой квартире.
Валька, счастливый, что снова сидит вместе с Таней, кротко терпел, пока она вытирала ему нос, застёгивала тугие крючки у шубки и надевала варежки на маленькие озябшие ручонки.
Артиллерийский обстрел продолжался минут двадцать. Когда на улице стало совсем тихо, в убежище заглянула комендант Полина Ивановна и сказала, что можно идти домой.
Уже стемнело. Таня не спеша поднялась с Валькой по лестнице и довела его до их комнаты. Но услышала стук парадной двери и убежала. Встречаться з Зоей Петровной она не хотела, но из коридора слышала всё, что у них делается.
Зоя Петровна опрометью пробежала по коридору, вбежала в свою комнату и, увидев Вальку, громко разрыдалась. Валька подошёл к ней и, ухватив за пальто, забормотал:
— Мам… Мы с Таней в убежище были. Я видел Любочку… Ты слышишь?
Зоя Петровна молча, тяжело вздрагивая от плача, ощупывала его голову, плечи, руки… Потом, убедившись, что Валька цел, вышла из комнаты. В коридоре было темно, но Зоя Петровна нашла Таню, обняла её и крепко прижала Танину голову к своей груди.
— Танюшка, родная моя… — говорила она, всхлипывая и не вытирая бегущих из глаз слёз.
— Тётя Зоя, не надо… выпеите лучше воды, — убеждала её Таня.
И принесла стакан холодной воды.
Зоя Петровна маленькими глотками пила воду и плакала уже тише.
Таня помогла ей размотать платок и снять пальто. Они вошли в комнату. Валька возился на коврике со своими игрушками.
Зоя Петровна подвела Таню к окну. В стекле зияла большая дыра, вокруг неё расходились лучами трещины.
— Я ведь эту дыру ещё на улице увидала, — сказала Зоя Петровна снова дрогнувшим голосом. — Вспомнила, что заперла Вальку на ключ и подумала… — Она нагнулась и подняла с пола довольно тяжёлый металлический осколок.
Таня сказала:
— Не надо, не надо больше об этом! Мало ли что было… Осколок этот я сейчас выброшу. И давайте поскорее заклеим окно, из него очень дует, а у Вальки и так насморк.
НОВОГОДНИЙ ПОДАРОК
Накануне Нового года приехал с фронта боец и привёз Вовке от папы в подарок два больших куска сахару.
Один кусок мама расколола на мелкие кусочки, чтобы пить чай, а другой велела Вовке отнести Гале. Она сказала:
— Бедная Галочка прямо в ниточку вытянулась. Только глаза на лице у неё остались, так похудела. Пусть хоть чаю сладкого попьёт.
Галя сперва обрадовалась, а потом застеснялась:
— Не возьму! У самих ничего нет, а сахар раздариваете. Подумаешь, богачи! — сказала она.
— Нет, возьмёшь! — сердито прикрикнул на неё Вовка. — У нас ещё один есть. А станешь ломаться, я его в печку брошу!
— В печку сахар бросать! — возмутилась Галя.
Взяла в руки белый, чуть голубоватый кусок рафинаду, полюбовалась им, погладила его и положила на стол.
— Ладно. Вечером, когда мама вернётся, устроим с нею пир, — сказала она Вовке. Тот успокоился и вскоре ушёл.
А Галя принялась за уборку. Ведь завтра наступит Новый год, и надо привести в порядок комнату, чтобы в ней чувствовался праздник. Кончила убирать, взяла карточки и отправилась в булочную за хлебом.
На лестнице сидела и отдыхала Таня.
— Я в аптеку ходила, — сказала она. — У Вальки жар, насморк… Достала ему сушёной малины, да не знаю, будет ли он пить. Он ведь любит, чтоб сладко, а посластить нечем.
Таня отдохнула и стала подыматься выше. А Галя зашла в булочную, взяла хлеб, посмотрела, как на улице падает снег, и пошла домой.
По дороге она думала о Вальке. Какой он голодный и больной. До войны ребята звали его Товарищ Клюквин, такой он был кругленький и румяный. А теперь мордочка у него с кулачок, а шейка такая худенькая, что посмотришь — и хочется плакать. А тут ещё и простуда на него навалилась. Непременно надо напоить его малиновым чаем.
Дома Галя нашла сахарные щипцы и отколола от своего куска четвертушку. «Нам с мамой хватит и даже ещё останется», — подумала она. И пошла к Вальке.
Там уже топилась печка и грелся чайник. Вместе с Таней они заварили целый пакетик сушёной малины, положили сахар, и Валька с удовольствием выпил полную кружку малинового чаю. Потом они потеплей его укрыли, и он уснул.
Дома Галя застала Серёжу Лаврикова. На столе стояла маленькая, пушистая зелёная ёлочка.
— Это мне один боец подарил, — объяснил Серёжа. — Он ехал на машине, остановился и говорит: «Эй, дружок, получай ёлку, и желаю тебе счастья на Новый год!» Я ёлку взял, тоже поздравил его и пожелал поскорей разбить фашистов.
— Будешь её убирать? — спросила Галя.
— Ага. Для Катюши и Славика. Они же у нас самые маленькие. У тебя ёлочные игрушки есть?
— Найдутся! — ответила Галя.
Они сняли со шкафа большую коробку, открыли её и залюбовались: в белой вате лежали жёлтые, красные и голубые стеклянные шары, а рядом хлопушки, золотой и серебряный «дождик». Нашлось даже несколько бенгальских огней и в подсвечниках разноцветные свечи.
— Красота! — радовался Серёжа. — Мы им такую ёлку устроим, что они запляшут. Кира Леночку принесёт. Жаль только, что ничего сладкого нету.
— Вот чего захотел! — усмехнулась Галя. И вдруг обрадовалась. — Будут конфеты! Будут! Я сейчас сделаю.
Она снова взяла Вовкин сахар и отщипнула от него три кусочка, стараясь, чтобы они были одинаковые, завернула каждый кусочек в серебряную бумагу и перевязала разноцветными нитками.
— Замечательные конфеты! Прямо как настоящие! — восхищался Серёжка.
Он забрал ёлку и пошёл её убирать, а Галя достала из потайного уголка свою работу. Это был подарок маме к Новому году. На кусочке парусины она вышила кота. Пушистого, огненно-рыжего, прямо золотого, с длинными усами и с такими зелёными глазами, как лампочки у светофора. Галя прикрепила кота кнопками к стене, и в комнате сразу стало нарядно.
Мама пришла с работы такая озябшая и усталая, что даже сама не могла раздеться. Галя развязала на ней платок, сняла с неё шубу, стащила валенки и обула её в тёплые комнатные туфли. Мама отдохнула, увидела на стене Галиного кота и сказала:
— Какой красавец! Совсем как живой! Я буду его звать Василий Иваныч. — Потом она лукаво усмехнулась и попросила Галю, чтобы та поискала в шкафу на верхней полке её косынку.
Галя открыла шкаф и воскликнула:
— Ой? Да тут что-то интересное! — И достала коробку с акварельными красками и книжку в красивом переплёте. На обложке было написано: «Приключения Тома Сойера».
— Мамочка, — сказала Галя, — как ты всегда догадываешься, чего мне больше всего хочется?
— Теперь и у нас настоящий праздник, — сказала мама. — Поедим супу, выпьем чаю.
— Сладкого! Вовка нам сахару к чаю принёс, — вспомнила Галя.
Они сели ужинать. И тут постучался Иван Кириллович.
— С праздником вас! — сказал он. — С наступающим Новым годом!
— И мы вас тоже поздравляем! Садитесь с нами ужинать, — пригласила его мама.
Иван Кириллыч сел, но от ужина отказался.