Самолет – хорошо,
А оленя – лучше…
– пел старый ненец.
Ольга Ивановна поддерживала голову одного из мальчиков, ласково уговаривая:
– Потерпи, миленький, немножко потерпи, скоро болтанка кончится, – но впечатление было такое, будто она сама нуждается в утешении.
Восточный человек чавкал, отрыгивал, облизывал жирные пальцы. Старичок, похожий на врача, глянул в его сторону и, позеленев, сорвался с места. Ольга Ивановна поспешила к нему со стаканом воды. Старичок жадно выпил воду, его отпустило.
– Отведите меня… подальше от этого… вурдалака, – жалобно попросил он.
Ольга Ивановна усадила его на свободное место впереди.
Болтанка не утихала. Казалось, самолет не летит по воздуху, а ковыляет по ухабистому проселку. Ольга Ивановна совсем сбилась с ног. Пытаясь облегчить страдания пассажиров, она без устали обносила их водой, дольками лимона, какими-то лекарствами, подавала пакеты, провожала в туалет, успокаивала ребятишек. То и дело слышалось:
– Ольга Иванна!..
– Товарищ проводница!..
– Стюардесса!..
Она по-солдатски несла свою службу и даже нашла в себе силы пошутить, когда восточный человек, закончив трапезу, спросил с беспокойством:
– Как поживает багаж, дочка?
– Багаж в порядке, его не укачивает.
Но в какой-то миг, оказавшись в хвосте самолета, она без сил уткнулась головой во чье-то пальто. Охотник кинулся к ней.
– Ольга Иванна!.. Ольга, что с вами?..
Стюардесса повернула к нему меловой бледности лицо с темными подглазьями и капельками пота на лбу.
– Я совсем… совсем не переношу болтанки…
– Дайте я вам помогу!
Испуганным движением она прижала палец к губам.
– Что вы!.. Меня не допустят к полетам!..
– Ольга Иванна!.. – раздался чей-то жалобный крик.
Стюардесса взяла себя в руки, вытерла влажный лоб и, тонкая, прямая, собранная, поспешила на помощь.
Все кончается на свете, кончилась и болтанка. Пассажиры в томном изнеможении откинулись в креслах. Ольга Ивановна разбитой походкой подошла к своему старому месту возле охотника.
– Из всех своих спутников знаменитый Амундсен больше всего уважал метеоролога Мальмгрена, – сказал охотник. – И знаете почему?
Ольга Ивановна устало мотнула головой.
– Его укачивало не только на пароходе или в самолете, но и просто в гамаке. И все же он сопровождал Амундсена в его тяжелейших морских и воздушных экспедициях. Это был викинг, не переносящий качки.
– Спасибо, – Ольга Ивановна слабо улыбнулась. – Значит, я викинг, не переносящий болтанки.
– Пароход – хорошо, самолет – хорошо!.. – ни с того ни с сего, в тишине покоя, вдруг разразился старый ненец.
– Успокойтесь, папаша, – наклонился к нему Агасфер, – мы уже знаем, что «оленя – лучше».
– Что я могу сделать? – говорила Ольга Ивановна охотнику. – У меня на руках старуха мать. Не так-то легко старому больному человеку сняться с места… Но главное не в этом, – она остро, недобро посмотрела на охотника, и губы ее дрогнули. – Будь я совсем-совсем уверена, может, и нашелся бы выход. Но понимаете… – Она мучительно наморщила лоб. – Ведь это я к нему летаю… Правда, ему не так-то просто добраться до аэродрома, чтобы повидать меня… – Она вдруг мило, легко засмеялась. – Куда как уютно: жить в Москве, встречаться на Чистых прудах, а потом долго идти тихими московскими переулками… Но что поделаешь, если любимому надо быть в Новьянске? Ничего страшного, правда? Мы видимся не так уж редко, иногда три-четыре раза в месяц… не огорчайтесь за меня, – сказала она тепло, – все устроится. Он еще два года будет искать, а потом сядет за научную работу. И за это время он научится меня любить. Тогда и я совершу посадку и, может быть, навсегда!.. – Она засмеялась. – Мы снижаемся!.. – и заспешила в нос самолета.
За окошком по-прежнему голубело небо, а земля погрузилась в тень и зажгла огни, не желая отставать, небо отсигналило земле тихими огоньками крошечных, еде приметных звезд. В самолете зажегся электрический свет.
Внизу замелькали красные огни, затем сгинули, отброшенные самолетом, и снова возникли совсем близко. Самолет приземляется.
– Дорогие товарищи, наш рейс подходит к концу! – объявила Ольга Ивановна – О вещах не беспокойтесь, их доставят!..
…И вот уже пассажиры выходят из самолета.
– До свидания, Ольга Ивановна!..
– Спасибо, Ольга Ивановна!..
– Простите, если что не так!..
– Приезжай к нам, Ольга Ивановна, – говорит молодой ненец, – на олешках покатаю!..
– Хорошую ты мне книгу дала, умную, – благодарит бортпроводницу старый ненец.
– За мной хризантемы! – галантно говорит восточный человек.
– Ольга Ивановна, может, все-таки запомните мой телефон, – вкрадчиво произносит Агасфер. – Анна-Дмитрий один шесть-шесть сорок три!
– Уже забыла… – усмехнулась бортпроводница.
Выходит охотник со своим рюкзаком и ружьем через плечо. Они обмениваются крепким, дружеским рукопожатием.
– Ни пуха, ни пера!.. – с улыбкой говорит Ольга Ивановна…
Охотник уходит, оглядываясь на все уменьшающуюся фигуру бортпроводницы…
Возникает ночное небо, усеянное звездами, и в нем мигающие огоньки самолетов.
ГОЛОС ОХОТНИКА: Я живу на берегу воздушного океана: рядом Внуковский аэродром. И днем и ночью с него подымаются и круто набирают высоту над моей крышей мощные реактивные и турбовинтовые самолеты и старенькие, честно поработавшие ИЛы. Днем они оставляют в синеве то пушистый снежный след, то слабое мерцание по ночам – горят зелеными и красными огоньками и манящей желтизной окошек. Они летят во все концы земли. Я провожаю их взглядом и думаю, что, может быть, в одном из них несет свою нелегкую службу Ольга Ивановна, желтоволосый викинг любви, не переносящий болтанки. И я мысленно говорю ей и всем, всем, проносящимся в звездной выси:
– Доброго пути вам, люди!..