Только мокрый песок показывал путь, по которому они недавно проплыли, да туго натянутый нейлоновый трос указывал, что здесь вчера стоял прекрасный катер на подводных крыльях, на котором они приплыли на остров.
– Надо помыться сначала, – заявила девушка, осматриваясь вокруг.
– Сначала надо найти моего товарища, – оборвал девушку Клим, руками разгребая кучу песка.
Критически посмотрев на работу Клима, пигалица встала и снова полезла на кучу.
Ухватившись за одеяло, она начала изо всех сил тащить его, но ничего у нее не получилось. Сил в женских руках было явно маловато для такой работы.
– Помоги мне вытащить одеяло! – резко попросила девушка.
Что-то в тоне ее показалось Климу опять знакомым, но он откинул все посторонние мысли, быстро копая песок наподобие собаки, отбрасывая его между широко расставленных ног.
– Я всегда говорила, что ум у мужиков обратно пропорционален мышечной массе! – громко сказала девушка.
– На кой ляд тебе сдалось это одеяло? – поинтересовался Клим, окидывая мужским взглядом обсыпанную с ног до головы, но, несмотря на это, довольно пропорционально сложенную девушку, в которой не было ничего от угловатости подростков, на которых он успел наглядеться за истекший день.
Одним рывком вытащив одеяло, Клим кинул его девушке и только собрался спуститься с кучи вниз, как она рявкнула на него не хуже фельдфебеля царской армии:
– Стоять! Выполняй приказание! Взялся за один конец, и потащили вниз!
Клим бестолково оглянулся, ища по морской привычке канат, за который надо тянуть.
– Да за край одеяло хватайся и сталкивай им песок с вершины вниз! Бестолочь!
Теперь Клим понял задумку девушки.
Они вдвоем тащили песок одеялом, сталкивая его сверху вниз.
Девушка в это время рассказывала:
– Я видела на станции, как разгружают путейские рабочие платформы с песком. Они не кидают его, а сталкивают вниз.
Открыли борта платформы, половина песка сама собой высыпалась. Потом берут лопату и сверху вниз сталкивают песок с платформы. Очень быстро и эффективно.
Через час ударной работы, Клим с девушкой откопали толстяка с Малышом, лежащими в обнимку около камня, к которому был привязан катер.
Малыш, закутав голову курткой, обняв одной рукой толстяка, безмятежно спал, храпя, как пароходный ревун. Толстяк вторил ему, выводя рулады носом.
На все попытки разбудить Малыша он, стащив куртку с головы, отвечал площадной руганью.
– Могли и подольше поспать! Нечего было так ударно трудиться! – заявила зловредная девчонка.
– Но лучше перебдеть, чем откопать холодный труп, – нашелся Клим.
– Пошли мыться, спасатель! – приказала девушка, увлекая Клима от спавших без задних ног мужчин.
Протока за скалой неожиданно оказалась полной чистой морской воды, ровно стоявшей у самого пола. Ни малейшего волнения на черной воде не было видно. Вода походила на разлитый мазут, но радужных разводов на поверхности не было видно.
Разбежавшись, девушка с радостным визгом нырнула в нее.
Клим снял с себя брюки и осторожно вошел в воду, чувствуя, что вода имеет температуру градусов двадцать пять тепла. Минут пять посидев в воде, Клим почувствовал, как песок смывается с тела. Кожу начало саднить, как будто ее посыпали солью.
Нырнув, Клим начал энергично смывать с себя песок, обтирая тело руками. Вода имела, кроме морского, еще и каменный привкус и не была горько-соленой. Так бывает в закрытых водоемах, подпитываемых пресными подземными источниками.
Всплыв, он не увидел девушки. В метре от него неожиданно появилась белокурая девичья головка, и Клим от удивления, снова ушел под воду.
Головка принадлежала Юлии. Той самой Юлии, отец которой категорически запретил ее видеть!
24
– Плохая у тебя память, господин зэк! Я из последних сил стараюсь, трясу своими женскими прелестями, а он – ноль внимания, фунт презрения! Может, вы меня поцелуете, как положено целовать женщину после долгой разлуки.
Она бросилась на шею Клима и впилась в него страстным поцелуем, обхватив ногами его тело.
Целоваться за прошедшие с их последней встречи годы она научилась в совершенстве.
Руки Клима сами собой сделали два гребка, и он оказался у берега, по пояс в воде.
Страстные поцелуи Юли сделали свое дело, и вот уже два обнаженных тела слились.
Они любили друг друга недолго. Взрыв произошел очень быстро, и Клим почувствовал, как содрогается тело Юлии.
– Ты знаешь, мне еще семь лет назад до жути хотелось с тобой трахнуться! Это как удар молнии! Как наваждение! Я тебя теперь никуда не отпущу! Ты мой, понял, мой! Я слишком долго тебя ждала! – закричала Юля, приподнявшись, и впилась в его глаза своими бездонными глазами.
– Я, понимаешь… – начал мямлить Клим, совсем не готовый к такому повороту событий.
Юлина ладошка быстро закрыла ему рот.
– Мне абсолютно плевать: женат ты или нет, есть у тебя постоянная баба или только временные подружки – с этого дня ты принадлежишь только мне!
– Это все так неожиданно! – задумчиво сказал Клим, водя пальцем по бровям Юли.
– Ты второй раз спасаешь мне если не жизнь, то честь – наверняка! Хотя эти хачики пальцем боялись ко мне прикоснуться.
– Это не хачики, а азиаты, – назидательно сказал Клим, поворачиваясь к девушке боком.
– Да какая разница! Хачики, азеры, бандерлоги, «духи»! Самое главное – я тебя нашла! Мне папочка рассказал твою историю. Правда, в обмен на учебу в Москве! – передернула она своими округлыми плечиками.
Груди у нее за прошедшее время нисколько не изменились – все так же задорно торчали в разные стороны.
– Как ты очутилась на сейнере? – задал давно интересующий его вопрос Клим.
– Да все папенька! Ни дна ему ни покрышки! Все мои неприятности, правда, и радости от него! – Она нежно поцеловала Клима, одновременно проведя рукой по его мужскому естеству, и разочарованно вздохнула.
Для подобного ознакомления ей пришлось распластаться на Климе, но процесс прошел довольно успешно. Все было на месте, ничего не потеряно, о чем не преминула вслух сообщить неожиданная находка.
– Тебе не говорили, что ты растекаешься мыслями? – спросил Клим, с удовольствием поглаживая твердые грудки.
– Ты меня сам отвлекаешь! – возмутилась Юлия, но отодвигаться не стала, продолжая, как говорят на Востоке, исследования нефритового стержня.
Тем не менее, продолжая целенаправленно свои изыскательские труды, Юля вернулась к своей одиссее:
– Папочка уже генерал-лейтенант и служит в Москве в Главном управлении лагерей, или как их там сейчас называют.
– Ты не растекайся мыслями, девушка. Ты дочь военного, должна объясняться точно, коротко, – попытался направить в нужное место рассказ Юлии Клим, но сразу же получил отпор:
– Вот еще один командир на мою шею нашелся!
Клим не нашел ничего лучшего, чем хлопнуть ее по аккуратному задику, чем заставил ее взвизгнуть, но продолжать рассказ в нужном духе и темпе:
– Короче говоря, история проста, как апельсин. Один хачик… – Видя, как сморщилось лицо Клима, Оля быстро поправилась: – Ну один совсем не русский, не знаю я, как их называть! Один с двумя руками, ногами и хреном попал в пермскую зону, и, чтобы его вытащить соплеменники похитили меня, предложив обменять меня на него. Они, эти черные, друг с другом корешатся, не то что мы, русские! Меня схватили на работе, сунули в транспортный борт и привезли в этот маленький городок, не знаю, как он называется. Ночью переправили на сейнер. Я начала возмущаться, качать права. Тогда трое хачиков притащили двух малолеток и начали на моих глазах их трахать, показывая мне, что со мной будет, если я не соглашусь с ними сотрудничать. Трогать меня они, конечно, не стали. Папенька не дурак, он быстренько похватал пяток людей из их диаспоры и спрятал в Лефортово, так мне объяснил Зуфар – у него тоже козыри неплохие в торговле за меня. Этим людям с желто-черными рожами нарисовали хорошие статьи, так что лет по десять зоны им корячится.
– Ты опять ушла в сторону, дорогая, – попытался направить разговор на события на сейнере Клим, но Юля принялась скакать на нем, как наездница, возбуждаясь сама и возбуждая – теперь уже, вернее, используя на полную катушку Клима.
Минут через тридцать, стоя в теплой воде, рядом со своим вновь обретенным возлюбленным, она продолжила свой рассказ:
– Что такое три здоровых необученных мужика против русского рукопашника – три мясных груши. Вырубила я их, а что дальше делать? Сейнер ушел в море, а там шторм – болтает, как на качелях! Сидим с девчонками, плачем. Вдруг голос из динамиков говорит: «Спасибо, все снято!» В дверь залезли десять бородатых морд со стволами наизготовку и меня к койке наручниками приковали. Девчонок увели, всех охранников унесли, одного, по-моему, я насовсем вырубила – он девчонок в задний проход использовал. Так ему и надо. «Тупое лезвие» – хороший удар, если правильно поставлен.
Короче говоря, пришел этот Зуфар, принес видик и все снова показал, как девчонок трахали, как я охранников вырубала, как мы сидели, плакали. Представляешь, за час – готовый двадцатиминутный фильм сготовили! Классно работают, парнишки! У них в каюте штук пять мониторов и прекрасная команда компьютерщиков на корабле. Мне с ходу предложили работать не порнозвездой, а сниматься в порнобоевиках каскадером! Без всякого секса с моей стороны! Сказали, что они давно ищут девушку, владеющую боевыми искусствами, и именно такую миниатюрную, как я.
– Кто этот Зуфар? – невзначай спросил Клим, посматривая на разговорившуюся девушку.
– Сказал, что он менеджер проекта, а со мной работает, так как сидит в зоне его родственник. Это он мне весь расклад по папочке и по похищению дал. Объяснил, что никто, конечно, меня и пальцем не тронет, тем более что после такой разборки с его лучшими охранниками все будут относиться ко мне с еще большим уважением.
– Верить на Востоке аборигенам можно только в одном случае – если ты держишь кинжал у его горла, – задумчиво произнес Клим, и в этот момент противный голос толстяка добавил: