– В воду пойдешь? – спросил Том, смело расстегивая рубашку, хотя вода показалась ему чертовски холодной.
– Не думаю, – ответил Дикки. – Может, останешься и полюбуешься акробатами? Я пошел обратно.
Не успел Том и слова сказать, как он повернулся и пошел прочь.
Торопливо застегивая рубашку, Том смотрел вслед Дикки, который шел не прямо к выходу с пляжа, а наискось, сторонясь акробатов, хотя следующая лестница на набережную была вдвое дальше. Ну и черт с ним, решил Том. Очень уж важный! Можно подумать, никогда гомосексуалистов не видел! С ним явно что-то происходит. Мог бы хоть раз быть откровенным. Чего он боится? Полдюжины упреков пришли Тому на ум. Он поспешил вслед за Дикки. Тот обернулся, посмотрел на Тома холодно, с отвращением, и все упреки тотчас улетучились.
Не было еще и трех часов, когда они уехали из Сан-Ремо, так что за второй день в гостинице платить не пришлось. Дикки предлагал уехать в три часа, а ведь это Том заплатил за гостиницу десять долларов и восемь центов, или три тысячи четыреста тридцать франков. И билеты на поезд в Сан-Ремо покупал Том, хотя у Дикки полным-полно франков. Дикки захватил с собой из Италии чек на сумму, которую он получал ежемесячно; он обменял его на франки, рассчитывая, что не останется внакладе, если поменяет потом франки на лиры, потому что франк в последнее время неожиданно укрепился.
В поезде Дикки не произнес ни слова. Сославшись на то, что ему хочется спать, он сложил руки на груди и закрыл глаза. Том сидел напротив и смотрел на его скуластое, красивое, исполненное высокомерия лицо, на его пальцы с кольцом и золотой печаткой. Он вдруг подумал, что неплохо было бы украсть это кольцо до отъезда. Сделать это совсем нетрудно: Дикки снимает его, когда идет купаться. Иногда он снимал кольцо, даже когда принимал душ. Том решил украсть его в самый последний день. Том не сводил глаз с закрытых век Дикки. Ненависть и симпатия, нетерпение и чувство безысходности владели им попеременно, затрудняя дыхание. Ему хотелось убить Дикки. Он уже не первый раз об этом думал, но раньше то был порыв, вызванный гневом или разочарованием; порыв вскоре исчезал, оставляя чувство стыда. Теперь же он думал об этом целую минуту, две минуты, ведь он уедет от Дикки, чего же тогда стыдиться? С Дикки у него не сложилось. Он его ненавидел, потому что, с какой стороны ни посмотри, неудача Тома – не его вина, и успеха он не добился не потому, что что-то сделал не так, а из-за нечеловеческого упрямства Дикки. И из-за его непомерной грубости! Он предлагал Дикки дружбу, товарищество, уважительное отношение – все, что только мог предложить, а Дикки отвечал ему неблагодарностью, а теперь еще и враждебностью. Да Дикки просто-напросто хочет от него избавиться. Том подумал, что, если он убьет Дикки в поезде, можно будет сказать, что произошел несчастный случай. Он даже мог бы… Ему вдруг пришла в голову блестящая мысль: он мог бы стать Дикки Гринлифом. Делать то, что делает Дикки, он умеет. Первым делом вернулся бы в Монджибелло, забрал вещи Дикки, рассказал Мардж какую-нибудь историю, снял квартиру в Риме или Париже и каждый месяц получал бы чеки Дикки, подделывая его подпись. Он мог бы стать вторым Дикки и сделал бы это так, чтобы мистер Гринлиф-старший стал совсем ручным. Риск лишь придавал ему силы, хотя он смутно и осознавал, что риск этот скоротечен. Он начал обдумывать как.
Море. Но Дикки отлично плавает. Скалы. Нетрудно столкнуть Дикки с какой-нибудь скалы во время прогулки, но, представив себе, как Дикки хватает его и тащит за собой, он заерзал на сиденье, так что стало больно ягодицам, а на ногтях больших пальцев появились красные полукружия. Второе кольцо тоже придется взять. Волосы придется осветлить. Но жить там, где живет хоть кто-то из знакомых Дикки, он, конечно же, не станет. Ему нужно лишь сделаться похожим на Дикки, чтобы можно было пользоваться его паспортом. А если…
Дикки открыл глаза и с удивлением взглянул на него. Том тут же обмяк, запрокинул голову и закрыл глаза, будто в обмороке.
– Что с тобой, Том? – спросил Дикки, тряся его за колено.
– Все в порядке, – слегка улыбнувшись, ответил Том.
Том видел, что Дикки раздражен, и знал почему: Дикки жалел о том, что уделил ему даже такое внимание. Том улыбнулся про себя. Он был доволен тем, что сумел так быстро притвориться, будто потерял сознание, а ведь только так он мог помешать Дикки увидеть более чем странное выражение, которое только что сошло с его лица.
Сан-Ремо. Цветы. Снова главная дорога вдоль пляжа, магазины и лавочки, французские, английские и итальянские туристы. Еще одна гостиница с цветами на балконе. Где? Вечером, в одной из улочек? К часу ночи в городе будет темно и тихо, надо только удержать Дикки до этого времени. В море? Было немного пасмурно, но не холодно. Том напряженно думал. Можно сделать это и в гостиничном номере, но как потом избавиться от тела? Тело должно исчезнуть, совсем исчезнуть. В таком случае остается только вода, но вода – стихия Дикки. На пляже можно взять напрокат яхту, шлюпку или моторную лодку. Том знал, что в каждой моторной лодке есть бетонное кольцо на лине, которое используют вместо якоря.
– Дикки, не взять ли нам напрокат лодку? – спросил Том, стараясь не выдать своего энтузиазма, хотя это ему и не удалось. Дикки посмотрел на него. С того времени как они приехали сюда, он ни к чему не проявлял интереса.
Вдоль деревянного пирса выстроилось около десятка бело-голубых и бело-зеленых моторных лодок. Утро было холодное и довольно пасмурное, и лодочник был рад тому, что хоть кто-то желает прокатиться. Дикки глянул в сторону Средиземного моря, окутанного легким туманом, предвестником дождя. Этот туман не рассеется и за день, и солнце сегодня наверняка не выглянет. Было пол-одиннадцатого – то время после завтрака, когда дела делаются с ленцой. Впереди их ждал длинный итальянский день.
– Ладно. Покатаемся часок вокруг порта, – сказал Дикки и тотчас прыгнул в лодку.
Судя по тому, как он улыбался, Том догадался, что Дикки уже приходилось кататься на моторной лодке и теперь он будет предаваться воспоминаниям, как он катался с Фредди, а может, и с Мардж. У Дикки оттопыривался карман вельветовых брюк – там лежал флакон духов для Мардж, который они купили несколько минут назад в магазине, очень похожем на американский.
Лодочник рывком запустил мотор и спросил у Дикки, знает ли он, как это делается. Дикки утвердительно кивнул. Том обратил внимание на то, что на дне лодки лежало одно-единственное весло. Дикки дернул за рычаг скоростей, и лодка понеслась прочь от города.
– Здо́рово! – крикнул Дикки, улыбаясь. Его волосы развевались на ветру.
Том посмотрел по сторонам. Справа возвышалась скала, очень похожая на ту, что была в Монджибелло, а слева сквозь туман виднелась полоска суши. Куда лучше держать путь, он и сам не знал.
– Тебе эти места знакомы? – крикнул Том, указывая в сторону берега и стараясь перекричать шум мотора.
– Нет! – бодрым голосом ответил Дикки. Прогулка ему явно нравилась.
– Этой штукой трудно управлять?
– Нисколько! Хочешь попробовать?
Том заколебался. Дикки по-прежнему держал курс в открытое море.
– Нет, спасибо.
Он посмотрел направо, потом налево. Слева проплывала яхта.
– Куда ты направляешься? – крикнул Том.
– Какая разница? – улыбнулся Дикки.
И в самом деле никакой разницы.
Неожиданно Дикки повернул вправо, да так резко, что обоим пришлось откинуться назад, чтобы выровнять лодку. Слева от Тома взметнулась стена белых брызг; когда она постепенно улеглась, он увидел пустынный горизонт. Они мчались по чистой воде, в никуда. Дикки то и дело менял скорость, и его голубые глаза радовались тому, что вокруг никого не было.
– В маленькой лодке скорость всегда кажется больше, чем на самом деле, – прокричал Дикки.
Том кивнул и понимающе улыбнулся. Ему было страшно. Одному богу известно, какая здесь глубина. Если с лодкой вдруг что-то случится, им ни за что не выбраться на берег – уж ему-то точно. Зато никто не увидит, что они тут делают. Дикки снова стал забирать вправо, на этот раз более плавно, и взял курс на длинную полоску окутанной туманом суши. Том мог бы наброситься на Дикки, ударить, стиснуть его в объятиях, выбросить за борт, и никто бы с такого расстояния ничего не увидел. Тома бросило в пот, ему стало жарко, а на лбу выступила холодная испарина. Он боялся, но не воды, а Дикки. Он знал, что сделает это, что теперь уже ничто его не остановит – да он и сам не в силах остановиться, – но знал и то, что у него может ничего не получиться.
– Хочешь, прыгну? – крикнул Том, расстегивая куртку.
У Дикки это предложение вызвало смех. Он широко открыл рот и пристально смотрел куда-то вперед. Том продолжал раздеваться. Он снял ботинки и носки. Под брюками, как и у Дикки, у него были плавки.
– Я прыгну, если и ты прыгнешь! – прокричал Том. – Ну как?
Ему хотелось, чтобы Дикки сбросил скорость.
– Я? Запросто!
Неожиданно Дикки сбавил скорость. Он отпустил рычаг и снял куртку. Потеряв скорость, лодка закачалась на волнах.
– Что же ты остановился? – спросил Дикки, кивком указав Тому на брюки, которые тот так еще и не снял.
Том бросил взгляд в сторону берега. Сан-Ремо утопал в бело-розовой дымке. Он взял весло, будто собираясь просто его подержать, и, когда Дикки принялся стягивать с себя брюки, поднял его и с силой опустил на голову Дикки.
– Эй! – закричал Дикки.
Бросив на Тома свирепый взгляд, он стал сползать с деревянного сиденья. Его выцветшие брови поднялись в изумлении.
Том снова ударил его веслом, на этот раз вложив в удар всю свою силу.
– Боже! – пробормотал Дикки.
Он с ненавистью смотрел на Тома, но глаза его тускнели; он потерял сознание.
Том размахнулся и еще раз ударил Дикки по голове. Том видел, что весло оставило тупую рану, которая тут же наполнилась кровью. Дикки корчился на дне лодки. Он издавал стоны, которые вызывали у Тома страх, потому что казались ему чересчур громкими. Том трижды ударил его кромкой весла по затылку, как будто весло – топор, а голова Дикки – дерево. Лодка раскачивалась, и вода плескалась у него под ногой, которой он опирался о деревянный брус