— Ладони сильно жжет… — поморщившись снова, ответил я.
«Не отвлекайся на ерунду, сейчас и не так жечь будет. Соберись! Закрой глаза, мысленно окинь себя взглядом: видишь, возле рук белое облачко поднимается, постарайся впитать его в себя через ладони. Вот так. Интенсивнее!»
Смотреть на себя закрытыми глазами и видеть свое тело со стороны — еще то зрелище. Жутковатое! Я сначала думал, что ничего не получится, но едва закрыл глаза и представил себя сидящим на алтаре, как отчетливо проступили очертания маленького человеческого тела зеленоватого цвета, к рукам которого подступал белый туман — серебристая субстанция, виденная мной, когда пигмей пытался ограбить алтарь; только сейчас серебра не было, лишь белый дым клубился вокруг рук.
Легко сказать — впитать его в себя… А как? Я что, каждый вечер себя туманами подкармливаю? Так, представим себя пылесосом, а это не дым, а пыль в машине после езды летом по российским дорогам. И мы решили в кои-то веки навести в машине порядок и пропылесосить ее. Какая пыль въедливая, не хочет поддаваться… а мы обороты увеличим — ага, попалась! — а складывать будем в мешок для пыли, вернее сказать — в мешки, их у меня три… нет, четыре. Один ма-аленький, по сути никакой, а вот три других — в тысячу раз больше. Пыль мгновенно заполняет маленький мешок, раздувая его до невероятных размеров. Адская боль пронзает тело, всеми силами стараюсь не дать пыли разорвать мой мешок и пытаюсь переправить ее в другие мешки. Наконец получилось, постепенно наполняется один, потом второй, вот уже и третий полон, а пыль не прекращает поступать, снова перенеся давление на мой маленький мешочек. Боль — сильная, парализующая, я больше не в состоянии терпеть, а выключить долбаный пылесос никак не получается. Сквозь болевой шок продирается голос Тузика, еле слышный и отчаянный:
«Переведи скорее энергию в плетения, распределяй равномерно от центра…»
Перевести… но как? Что он там гундосил про центр плетения и равномерного распределения маны? Смотрим! Сначала защитное, потом боевое. Надо самому уцелеть в первую очередь, а уж после этого мир спасать. Главное, найти, куда приложить рвавшийся в меня со страшной силой туман…
Ты смотри: как только я задумался, отвлекся — боль отступила, мешочек постепенно, под действием тумана, продолжает увеличиваться, но не рвется, и главное, не причиняет такой сильной боли. Интересно, взять на заметку. Рассматриваю плетение защиты; присмотревшись внимательнее, замечаю схематическую структуру построения плетения. Такое впечатление, что заклинание состоит из блоков, а линии, переплетающие его, — что-то типа соединительных проводов… Что делать: я как истинный инженер все пытаюсь перевести на технический лад; вот вроде и пульт управления нашел, к нему стекаются разноцветные провода от разных блоков. Вот этот очень толстый провод куда ведет? Жаль, нет возможности покрутить плетение по сторонам, как в 3D-формате. Похоже, нашел я местную батарейку или аккумулятор: и впрямь расположен точно посередине плетения. Теперь как-то надо сбросить в него излишки давления энергии и через себя, как говорил Тузик, пропустить ману в плетение.
Мысленно тянусь к аккумулятору, прокладывая от себя к нему толстый трехфазный кабель. Яркая вспышка подключения — и из меня начинается отбор энергии: скорость такая, что и камни высосут, и из меня сделают мумию. Наращиваю работу пылесоса. Теперь понимаю, почему Тузик задумался, когда я накинул защитный щит на весь алтарь. Чтобы его закрыть, понадобится очень много маны. Сколько прошло времени с начала запитки плетения — не знаю, отмерять нечем, но, по ощущениям, не меньше получаса.
Когда давление начало быстро подниматься, пришлось срочно переключаться на второе плетение. Проделав такие же действия, что и со щитом, еще часа два напитывал боевое плетение маной. Тузик все это время молчал, в мои действия не вмешивался и советами не донимал. А вот последнее плохо: я ведь действовал в основном по наитию, толком не понимая того, чем занимаюсь, и без советов и объяснений было трудно. Видно, он и вправду не может, раз обмолвился, что его отключили от стихии.
Все, полные оба! Ману больше не воспринимают, и бобик молчит. Что делать? Рисковать, вот что! Рубильник найти и дернуть. Сначала запустить щит. Внимательно исследую плетение щита: все нити соединения горят. Блоки светятся радугой цветов. А вот в блоке управления пучки проводов собраны в две пластины. Может, попробовать перемкнуть? Позвал бобика — молчание. Делать нечего: мысленно сдвигаю пластины — короткое замыкание, сноп искр, как при включении автомата под нагрузкой. Отлично — похоже, работает!
Давление маны пропало. Осмотрел себя: из зеленого превратился в ярко-красного, клубов дыма около рук не наблюдаю. Открыл глаза. Рассвет! Красиво, небо алое. Залито лучами восходящего солнца. Алтарь продолжает излучать красный свет, а Тузик застыл в движении с перекошенной от злобы пастью. Хорошо хоть голова обращена к дороге, а то молились бы паломники на зад заместителя одного из древних богов. Вокруг алтаря — насыщенный красный свет, но за пределы площадки не выходит, поднимаясь ввысь ярко-красной прямоугольной призмой. И не пускает его дальше, образуя своеобразную границу, серебристое свечение: похоже, это и есть щит.
Пора начинать второй акт Марлезонского балета… Уселся поудобнее, спиной оперся о бобика, закрыл глаза, а дальше — по наработанной схеме. В момент замыкания пластин магического рубильника произошло сразу три события: волна ультразвука ударила в щит (отчего тот лопнул), ожил бобик, и я потерял сознание.
ГЛАВА 14
День тринадцатый
Очнулся от жары, приоткрыл глаза. День солнечный, но лежу в тени. Повертел головой. Тень потому, что лежу в кустах, причем на одеяле, рядом мой собранный мешок и вещи вождя, наваленные кучей. Сквозь шум водопада слышатся посторонние звуки: топот сотен пар ног по щебню и камням, скрип многих колес, иногда — ржание лошадей.
Лежал не шевелясь, думал. Вариант один — у меня получилось снять заклятие пигмея, и теперь караваны, все скопом или по очереди, пересекают опасный участок маршрута. Похоже на то. Как там Тузик? Надо выбираться из своего логова и идти домой, предварительно осмотрев окрестности. А сюда-то я как попал? Тузик отнес — и ко мне домой сбегал, одеяло притащил, которое я на кухне оставлял? Все интересней и интересней. Наш песик, оказывается, и путешествовать может… Но надо не забыть поблагодарить его за проявленную заботу. Поворачиваюсь на живот и осторожно подлезаю под ветки… Нахожусь метрах в тридцати от алтаря, но из-за насыпи, на которой стоит памятник, рассмотреть, что там делается, не могу. Не видно с земли, лежа, ничего. Пробираюсь на ту сторону кустов, потом поднимаюсь по тропинке к входу в пещеру и по увалу — на мою наблюдательную площадку. Надо определиться, что вокруг происходит. Собрав одеяло и все вещи вождя, попив настойки из фляги и слегка взбодрившись, через пять минут уже был на смотровой площадке. Перемены налицо. В обоих направлениях по дороге сплошным потоком шли люди, катились повозки, ехали всадники. Лица у всех напряженные, не слышно смеха и разговоров, все настороженно смотрят вперед, стремясь быстрее завершить опасный переход.
Повернулся к алтарю — и обомлел. Тузик, важный такой, расселся посередине постамента и гордо взирает на столпившихся посетителей. Очередь человек пятьдесят. Все стоят нагруженные, часто кланяются, а первые уже выкладывают дары. Так, надо быстро сбегать домой, захватить мяса и фруктов, налить остатки настойки во флягу — и опять сюда: интересно понаблюдать за тем, что здесь происходит.
Сказано — сделано! Нигде не задержавшись, уже через полчаса усаживался на площадке, расстелив покрывало и выставляя на него миски с мясом и фруктами, серебряный кубок и флягу с настойкой. Поток движущегося народа не иссякал, причем прошедшие не спешили уходить дальше, а останавливались уже на противоположной стороне, компактно размещаясь на стоянке и основательно располагаясь на ночлег; и это днем! Видно, сегодня будет грандиозная пьянка! Даже воины сопровождения злобной тетеньки не спешили двигаться дальше, а у самой воды «младшей сестры» устанавливали шатер для своей госпожи. Караванщики, выложив на алтарь нужное количество подношений, спешили к своим попутчикам, чтобы в порядке очереди всем караваном совершить небольшое путешествие и снова расположиться на ночлег: отпраздновать долгожданный переход. Горка даров росла как на дрожжах: желающих внести эту бесхитростную пошлину в обмен на проход меньше не становилось.
Все однообразно, как на конвейере. Интересно наблюдать за проходящим мимо живым потоком. Караваны разделяются по кланам и народностям. Пестрый набор людей разного цвета кожи и в различной одежде, большинство из них вооружены и экипированы как воины. Тут и пигмеи со своими сопровождающими громилами, замаскировались под порядочных купцов или охранников. Женщин видел немного, большинство в ошейниках, ясно, что рабыни, но были и госпожи, красивые, надменные — ехали в открытых повозках, головы покрыты шалями, платья пестрые, дорогие, и драгоценные украшения.
Лежи не лежи, а дела делать надо. Надо возвращаться домой. Поставить готовиться еду; хотя мясо монстрика суперпитательно и отлично восстанавливает силы, но его, я думаю, надо расходовать экономно. Мяса стоит навялить или накоптить побольше, и пользоваться только в крайнем случае — в дороге, например, а тут, на месте, буду готовить каши, пока крупа есть, и мясо с рыбой, если повезет с охотой и рыбалкой.
Арбалет есть, надо пойти в лес, пострелять пернатых, уж очень их много возле лиан. И боевой подготовкой надо заняться, а то стыд и срам, как бросаю ножики, да и в стрельбе из арбалета необходимо совершенствоваться.
Аккуратно собрал остатки пикника и отправился домой.
Дома первым делом принялся за готовку, в планах: мясная похлебка, каша типа «рисовая» с крольчатиной и очередная порция настойки. Надо стараться растягивать приготовленное на целый день и на следующее утро, немного урезонивать аппетит, попробовать держать его в жестких рамках. Представляю, как будут смотреть на меня люди, когда выберусь к ним, если увидят, сколько я ем и какими порциями.