— Черт-те куда не получится, — усмехнулся Фил, слопав свой красивый бутерброд. — Яхта арендная. Взята на Корсике. В любом случае ее нужно возвращать владельцу или его представителю.
Зазвонил телефон. Это был Маршал.
— Привет, ты едешь в Пизу? — спросил он. Голос был какой-то нервный.
— Да, мы же договорились.
— Давай встретимся в твоем отеле. Я буду ждать в баре.
— Что случилось, Маршал?
— Мне из криминальной полиции позвонили, велели приехать в Марину. Мне нужно с тобой посоветоваться.
— Тебя в отделение вызывают?
— Нет, в квартиру Джи-Джи. А мы с тобой незаконно в нее проникали…
— Этого никто не может доказать, поскольку мы замок не ломали. Скажешь, что у тебя был ключ от квартиры, как у друга покойной. Меня, пожалуйста, не впутывай, Лиду тем более.
— Я чернокожий мигрант, на меня могут повесить все что угодно, если я не приведу свидетелем.
— Ты что раньше времени нервничаешь? Тебя, скорее всего, как близкого друга, попросят посмотреть, пропало ли что из квартиры. То, что ты в ней часто бывал, знают многие, так? Тот же Джузеппе.
— Я еду в Марина-ди-Пиза и, как хочешь, но направляюсь в твой отель.
— Меня там нет.
— А где ты?
— Я вообще в другом городе и, если ты будешь истерить, тут и останусь. — Фил пошел в гостиную, чтобы взять рубашку и штаны, пока он был в трусах и майке. — Тебя попросили приехать, а не забрали из дома, значит, ты просто свидетель. Когда мы заходили в квартиру, Джи-Джи уже несколько часов была мертва. Поэтому тебя если что и должно беспокоить, то алиби на момент убийства. Позаботься о нем, если не хочешь, чтобы на тебя, чернокожего мигранта, повесили всех собак.
— О, это легко, — выдохнул он. — Извини за истерику. Я не зря признавался в трусости.
— Позвони мне, когда закончишь с полицейскими, — сказал Фил и, отключившись, добавил: — Если я возьму трубку.
Лида подошла к нему, подала сумку, которую он уже минуту искал глазами.
— А вот ты не боишься раздавать свой номер посторонним? — спросила она.
— Этот нет, он временный. Но тебе, моя дорогая, когда все закончится, я оставлю основной.
— Какая честь, — закатила глаза Лида.
— Поехал я, — Фил чмокнул ее в губы. — Вернусь к вечеру.
— Буду ждать.
— Конечно, будешь, ведь я с гостинцами приеду и подарочками, — он вспомнил о шелковом белье.
Еще раз поцеловались и распрощались до вечера.
Фил сел в машину, отъехал. Он чувствовал себя за рулем настолько хорошо, что самому не верилось. Вчера еще губы кусал, делая сложный разворот, а сегодня лихой, как гонщик. Надо чаще ездить, чтоб навыка не терять. Своя машина — это удобно.
Опять зазвонил телефон. Неужели Маршал не успокоился? Но нет, это были свои.
— Фил, я чего-то не понял, что за новые дела у тебя появились? — услышал он недовольный голос Борисыча.
— Где ваше бонжорно?
— Здорово. Кто такая Лидия Краско?
— Система отправила тебе данные на нее? Сорян. Это мое личное.
— Личное потом, Фил.
— Это подождать не может. Человек умирает, нуждается в пересадке печени. Я помогаю.
Борисыч помолчал. Потом еще помолчал, проглотив начало реплики. Наконец задал конкретный вопрос:
— Кто она?
— Женщина, к которой я неравнодушен.
— Не верю ушам своим! Пасли втрескался? — с подачи Мурата все друзья называли его Ржавым.
— Сам в шоке.
Снова пауза.
— Что ж ты среди здоровых не выбирал, дурила? — вздохнул Борисыч тяжко. — Она ведь никогда не станет такой. Всю жизнь будет на препаратах.
— Как там говорится… Сердцу не прикажешь?
— А знаешь что? Я рад за тебя. И теперь понимаю, что в беспроблемную ты бы не влюбился.
— Это случилось до того, как я узнал о болезни…
— Но сразу понял — что-то с ней не так? Скажешь «нет», не поверю. Ты великолепно считываешь информацию и анализируешь ее. Это твой дар.
Только Фил подумал о том, что это не телефонный разговор, Борисыч сменил тему:
— Как я понял, ты завтра не полетишь в Стамбул. Останешься в Италии?
— Кондратьев взял яхту на пять суток. Прошло трое. Послезавтра утром я отправлюсь на пароме на Корсику.
— Там его будешь поджидать?
— Да. Я уже созванивался с человеком, сдающим «Венеру» в аренду. И аванс перевел, чтобы яхта точно досталась мне. Валерия Павловича я не упущу.
— Как будешь действовать?
— Ты же знаешь, я так далеко не планирую. На месте разберусь.
— На рожон не лезь, лучше прикрепи к нему прослушивающее устройство и уйди в тень.
— Когда тебе наконец разрешат выезд за рубеж? — простонал Фил. — Будешь сам кататься в командировки, а я обеспечивать тебя инфой из дома, как раньше.
— Тебе ведь нравится быть искателем!
— Да, но я больше не одинокий бродяга, у меня появилась женщина, о которой нужно заботиться. Мне необходимо менять образ жизни.
— Полгода осталось, потерпи.
На этом они закончили разговор, и Фил покатил дальше, уже не отвлекаясь на телефон.
С вещами он двигался к выходу. Номер сдан, чаевые розданы, можно ехать в Пизу. Там Фил встретится с гастроэнтерологом. Любым практикующим и готовым дать консультацию в частном порядке за денежку. После можно пройтись по магазинам, купить обещанное и ехать в Сан-Джиминьяно.
Не успел он отойти от стойки портье, как столкнулся с Маршалом.
— Ты почему трубку не берешь? — спросил тот обиженно. Вот Фил уже и чем-то ему обязан!
— Выселялся, не слышал звонка, — соврал он. — Как дела?
— Нормально. Даже хорошо.
— Вот видишь, а ты дрожал! — Фил хлопнул парня по плечу.
— Пойдем выпьем? Я угощаю.
— Нет, я за рулем. Да и некогда. Я тороплюсь, Маршал. Но если ты в Пизу, подброшу.
— Я тут останусь до вечера. Джузеппе пригласил меня на панна-котту, он ее сейчас готовит.
— О, она у него божественная!
— Знаю, он угощал нас с Джи-Джи своими десертами, они все потрясающие. Между прочим, мы с ним стали понятыми. При нас завещание покойной достали. Оно, оказывается, лежало в письменном столе, в запирающемся на обычный ключ ящике — не в сейфе.
— Полицейские только сейчас произвели обыск в квартире покойной? — Парень кивнул. Сегодня он был в других очках, эти держались не так плотно и сползали на кончик носа всякий раз, когда Маршал дергал головой. — Вот же золотые работнички.
— Все средства Джинни завещала фонду поддержки женщин, прошедших через насилие. А квартиру свою — городу. Под музей Пастернака и других классиков, бывавших в Марина-ди-Пиза.
— Тебе ничего?
— Ладно мне, я и не ждал, мужу фига с маслом. — Маршал хихикнул. Про фигу с маслом он не говорил, но Фил фразу перевел именно так, по-русски.
— Расстроится, думаешь?
— Не думаю, знаю. Он заявился, когда я в квартире был. Такое устроил! — Парень изменил голос, повысив его до фальцета, и заверещал, по всей видимости, изображая Лауренцо: — Это несправедливо! Я — законный муж! Я требую…
— Ладно, пошли в бар. Я кофе выпью, ты чего хочешь.
Они проследовали туда. Маршал взял пиво, Фил капучино.
— Лауренцо был уверен, что по закону он имеет право хотя бы на квартиру, — прихлебывая пивко, болтал Маршал. — Она в браке покупалась, и, как ему говорил юрист, она точно его. Еще драгоценности, картины.
— Картин я не помню.
— Она давно раздала их галереям, а украшения заменила копиями.
— Нечем вдовцу поживиться?
— Джини все для этого сделала. И квартиру не зря городу отписала, чтобы муж не отсудил. Где ему с государственными органами тягаться. А часы, те, что в залог потребовала, знаешь, куда дела?
— Тебе подарила.
— Неинтересно с тобой, ты постоянно угадываешь, — насупился Маршал, и теперь очки взметнулись ко лбу. — Джина мне их не то чтобы подарила, дала… как это слово? русское… пофоуйсити?
— Пофорсить? — не сразу понял Фил.
— Да, — опять же на великом и могучем прозвучало согласие. — Я надевал их, когда на деловые встречи ходил. Для солидности. Теперь буду чаще носить, как память.
— На глаза вдовцу, главное, в них не попадись. Отберет.
Филипп быстро выпил капучино, хотел расплатиться, да Маршал не дал. Сказал же, угощаю. Попрощались. Афроитальянец остался допивать свое пиво, а русский бакинец покинул отель.
До Пизы оставался ровно километр, когда пришло сообщение на телефон. Обычное эсэмэс, даже удивительно. Прочитав его, Фил чертыхнулся, съехал на обочину и включил аварийку.
— Бонжюр, мсье Аарно, — поздоровался он с человеком, отправившим послание. Именно с ним Фил договаривался об аренде «Венеры». — Я хочу уточнить, правильно ли понял.
— Яхта на причале, я могу сдать ее вам раньше.
— Ее уже вернули?
— Совершенно верно. И она в прекрасном состоянии, я проверил. Не желаете подписать договор уже завтра?
— Да, конечно. Я подъеду.
— Вы на Корсике?
— Нет, в Пизе, но это нестрашно. Прибуду завтра первым паромом.
— Буду вас ждать.
— Можно вопрос: почему предыдущий арендатор вернул ее раньше?
— Если вы переживаете за состояние «Венеры», то зря. У месье Кондраутева, — фамилию произнес без запинки, но на французский манер, — появились срочные дела, и он ночью улетает на материк.
Ночью! Это очень и очень плохо…
Паромы до Корсики все ушли. Поезда тоже, они все утренние. На самолете с пересадками не успеет…
Что остается?
Ответ пришел тут же: моторная яхта. Любая. На ней можно домчать за три часа. Это в лучшем случае, конечно. Но все равно быстрее, чем на ней, добраться не получится.
Фил развернул машину, дал по газам.
Странно, что «Ржавый червь» не прислал никаких оповещений. Если Кондратьев собрался улетать с Корсики, его паспортные данные появились бы в базе. Значит, еще не брал билета? Или он уберется с острова другим способом?
До порта Марина-ди-Пиза Фил домчал быстро. Чем хороши местные дороги, они слабо загружены. Припарковавшись, отправился на поиски Марио.