— Почему она осталась?
— Сказала, что не верит в то, что кто-то сможет вычислить ее местонахождение. А еще: «Это мой город, и я больше не побегу!»
— Поэтому она купила пистолет и засела дома, готовая к встрече с давним врагом.
— Этого я не предвидела. Как и того, что Валера меня обманет. И на старуху бывает проруха. — Доктор Эйгельман выпила свой чай и решила приготовить еще. — Оправдываю себя тем, что мне вообще было не до них. Мой сын в больнице, у него обнаружили раковую опухоль. К счастью, операбельную. Прогнозы хорошие.
— Как Валера вас обманул?
— Сказал, что Женю опять не нашли. Старший Кондратьев пробовал изловить ее при помощи ваших коллег сразу после того, как Валера нашелся в погребе проданного ею дома. Но только деньги зря потратил!
— Почему не в официальный розыск подал на нее?
— На органы в те времена надежды никто не возлагал. Через бандитов действовали чаще. А Женя сбежала за границу, тут у Кондратьева своих людей не было.
— Нашлась беглянка спустя почти тридцать лет.
— Да, благодаря вам. Но Валера сообщил мне, что она как сгинула. А сам уже ехал сюда.
— Он до конца не верил в то, что это она, Евгения. Мне оплатили еще несколько дней пребывания в Италии на случай ошибки. Только лично убедившись в том, что объект действительно найден, мою работу посчитали выполненной.
— Вы все правильно сказали, Валера приплыл на лодке к дому Жени. Думал уговорить ее. Считал, его мучительница так же воспринимает прошлое и мечтает оказаться в нем. А она выбежала из дома в тапках и набросилась на него с кулаками. Валера решил увезти ее силой.
— Женя вырвалась и убежала, а он… Просто уплыл? Не верю!
— Звук выстрела привлек кого-то. Ее пукалка хоть и не громкая, но ночью звук хорошо разносится. До Валеры донесся возглас: «Мадонна мия!» Кричала женщина. Он перепугался и сбежал. Вернулся уже пешком. Ходил под окнами, караулил. Потом на пляже затаился. Так и утро пришло, а с ним рассвет. Женя говорила, что в Марина-ди-Пиза они дивные, но я ничего особенного в них не вижу… А Валера увидел!
— Все же была между ним и Женей какая-то незримая связь, — сказал Фил и самому себе поразился. До знакомства с Лидой ему такое и в голову не приходило. Но, оказалось, он не сморозил дичь.
— Естественно. Мучитель и жертва до конца дней соединены невидимыми узами. А у этих двоих случай особый, оба побывали и в той и в другой роли.
— Увидев, как встает солнце, Валера просветлел? — наобум ляпнул Фил. Но опять попал в точку.
— Он так описал свое ощущение. И решил с новым днем начать новую жизнь. Попробовать, по крайней мере. Воодушевленный, он вернулся на яхту и позвонил мне, чтобы поделиться.
— И вы примчались, чтобы отметить это событие?
— Чтобы взять Валеру под контроль. У таких, как он, случаются периоды просветлений, но после обычно их такой мрак накрывает, что они могут натворить страшных вещей.
— Например, убить?
— Да.
— Человека, от которого зависят, что и требовалось доказать.
— Нет же — себя! Валера дважды пытался свести счеты с жизнью. Он резал вены и вешался. Его мертвым из петли вытащили, но смогли откачать.
— Вы примчались, Валера встретил вас шампанским и повез кататься по морю. Тогда вы еще не знали, что Женя мертва?
— Откуда? Ее тело еще не обнаружили. Мы возвращались поздним вечером в порт, когда увидели мигалки возле дома Жени. Валера сразу почувствовал неладное. Тем более не только «скорая помощь» стояла, но и полиция. Он чуть яхту не загубил, направив ее к берегу. Я удержала его. Мы пошли в порт, но до меня дошло, что, если предчувствие не обмануло Валеру и с Женей что-то случилось, ему лучше держаться подальше от Марина-ди-Пиза. Я велела ему идти в Ливорно. А он сидел как привязанный и только кутался в Женин халат: когда сорвал его, не выкинул, это сделала я, там в порту и швырнула за борт. Улика же!
— Когда вы узнали, что Женя убита?
— Ночью. По радио передавали местные криминальные новости, и мы поймали их.
— Как Кондратьев отреагировал?
— Хотел за борт выпрыгнуть. Но я была наготове, удержала, сделала укол.
— Вы молодец, справились с мужиком.
— С Валерой в этом смысле нетрудно. Он не буйный, а податливый, слабый. Все еще сидит на незримой цепи.
— Как вы его за штурвал пустили в таком состоянии?
— Не пускала, сама управляла яхтой. Поэтому добирались очень долго. У меня почти нет опыта.
Валерий громко застонал. Тати-Анна тут же вскочила и бросилась к нему. Фил за ней.
— Ему плохо? — спросил он, увидев, как вздулись вены на шее мужчины.
— Ему снится кошмар. В нем он пытается сорваться с привязи. — Она взяла с тумбочки шприц и присела рядом с Валерой.
— Под лекарствами разве снятся сны?
— Доза мала стала для него. Придется увеличивать. И это нехорошо. Боюсь, процесс необратим.
— Он станет овощем?
Эйгельман не ответила, только тяжело вздохнула. Сделав укол, она стянула с кровати подушку и положила ее под голову Валере, который затих и стал выглядеть лучше — его шея расслабилась, а лицо порозовело.
— Надеюсь, у вас все, молодой человек? — Тати-Анна устало посмотрела на Фила. — Я вымотана и хочу прилечь.
— Спасибо за откровенный разговор. Понимаю, вы согласились на него не ради меня, и все равно.
— Ищите убийцу Жени там, в городке, который она считала райским.
— Как вы считаете, это женщина?
— Или мужик с бабьим голосом. Человек, что кричал «Мадонна миа!».
Такой голос был у мужа Жени Лауренцо Россини — Маршал его изображал писклей. Неужели это он убийца? Если так, итальянская полиция справится с расследованием. Законный супруг, который еще и безобразный скандал закатил на месте обыска, — первый подозреваемый, и под него уже копают.
— До свидания, доктор Эйгельман.
— Прощайте!
Фил вышел из номера Кондратьева и замер в коридоре, решая, куда пойти. Душ принять все еще хотелось, но оставаться в отеле, где за стенкой псих, нет. Да и возвращаться пора, Лида его заждалась уже.
Он глянул на часы. Точнее, поднял руку, на которой носил их. Забыл, что снял, когда разговаривал с портье. Сейчас они лежали в кармане. Достав свои суперумные часы, Фил увидел не только время, но и значки оповещений. Ему звонили и писали. Не заметил он этого, потому что был занят, да и гаджеты на беззвучном режиме стояли.
Звонила ему Лида. Не выдержала, включила аппарат. Нужно будет поругать ее за это. Если мужчина задерживается, значит, у него дела. Или не всегда так? Фила девушки частенько упрекали в невнимательности. Подозревали в неверности. А все потому, что он не предупреждал о том, что задержится или не придет на встречу вовсе. Тебе на меня плевать, говорили они. И в принципе были правы. На Лиду ему не плевать, но он сейчас в другой стране, хотя должен был рядить ее в шелковый пеньюар, а потом снимать его с нее. Но он мужчина, и это значит… Первым делом самолеты! Так вроде бы пелось в песне из старого кинофильма?
Сообщения оказались так же от Лиды. Фил нахмурился. Что-то не так!
Прочел первое, второе…
Третье было длинным, и он, только глянув на него, стремительно побежал к выходу.
Она с трудом разлепила веки. Уже темно? Неужели проспала несколько часов?
Лида, кряхтя, поднялась. Голова закружилась, и она осталась сидеть на кровати, а не пошла в кухню. На тумбочке стояла бутылка воды, обычной, из-под крана, она не купила минеральной, потому что никуда не ходила. Попив, Лида взяла с тумбочки часы, глянула на циферблат. Девять!
А Филиппа все нет.
Утром Лиду вырвало кровью. Она смогла это скрыть, закрыв лицо, а потом наврав, что это из носа потекло. Когда Фил уехал, она прилегла, чтобы отдохнуть, и уснула. Пробудилась от жары. Ничего не болело, ее не тошнило, и хотелось есть. Лида порадовалась этому.
Передислоцировавшись в кухню, она принялась готовить себе пасту. Поест пустую, разваренную, без масла. Ей хотелось даже такой. И зеленого чаю с сушеной земляникой.
Мышонка видно не было. Он как будто убежал куда-то, раз не съел сыр. Лида посмотрела на бабочку — сидит, не шелохнувшись.
Когда макароны сварились, она съела три ложки — больше не смогла. Нормально помыться тоже, ее пошатывало. Пришлось лечь. Думала, подремет немного и часов в пять вечера прогуляется в город…
И вот уже девять. Сил еще меньше. Тошнит. Из носа тонкой струйкой идет кровь — вся подушка перепачкана.
Плохи дела!
Смысла обманывать себя больше нет. Лида вышла на финишную прямую. Осталось ей всего ничего, и безумно жаль, что именно сейчас Боженька нажал на пусковой крючок стартового пистолета. Дал бы еще времени!
— Зачем оно тебе? — у самой себя спросила Лида. — Только не говори: «Чтобы попрощаться!» Ты ночью сказала Филу, что все это глупости…
Она заставила себя встать, выйти в сад, облиться водой. Стало лучше, пусть ненамного. Лида вернулась в дом, решительно включила телефон. Экстренный случай настал.
Набрав номер, она услышала гудки. Только их…
Фил не взял трубку!
Это ничего, значит, не услышал. Перезвонит.
Опять затошнило. И вырвало кровью. Но, к удивлению Лиды, после этого она почувствовала прилив сил. Нужно закрепить это состояние. С этими мыслями она взяла сумку.
Вот он, секретный чемоданчик. В нем есть несколько таблеток и шприц. То были не наркотики, но доставала все это Лида все равно нелегально. Спасибо за помощь Жене! Она и надоумила ее на это.
Таблетки были бодрящими. Обычный допинг, еще несколько лет назад активно применявшийся спортсменами. Он давал энергию и силы, но на короткий срок. В шприце же был морфин. Медицинский препарат, который кололи бы Жене, согласись она умирать в больнице.
Она отправила в рот пилюлю и стала приводить себя в порядок. Когда ты можешь в любой момент умереть, нужно выглядеть достойно. Женя уложила волосы, подкрасилась. Когда наносила на ресницы тушь, отметила, что белки сильно пожел