— Жаль, он потеряет хорошего кондитера, потому что, если ты не выкинешь нож, я выстрелю тебе в лоб.
— Я успею пырнуть твою бабу. Острие направлено в нужное место.
— В печень? — спросила Лида и расхохоталась.
— Что с тобой? — спросил Фил.
— Она под кайфом, — ответил за нее Джузеппе. — Зрачки расширены. Еще и наркоманка к тому же! — И сплюнул. — До рассвета дожить хотела. Не получится.
Острие ножа вошло в бок. Оно только царапнуло кожу, но Лида почувствовала боль. А еще обиду — ее белоснежный костюм поврежден! Не уйти ей в иной мир красивой…
В голове что-то щелкнуло. Это мозг включился? Пока он вновь не превратился в бесполезную, почти выгоревшую микросхему, Лида отцепила от лацкана брошь. Руки слушались. Ноги тоже. И язык шевелился нормально.
— У меня стрижка короткая, — выпалила она. — Давай закрепим перышко вот этой заколкой, — и продемонстрировала божью коровку.
Как только Джузеппе обратил свое внимание на нее, Лида со всей силы воткнула иголку застежки в его лоснящуюся щеку. От боли он не только взвыл, но и инстинктивно схватился за рану обеими руками. Воспользовавшись этим, Лида повалилась на бок. Рухнула как мешок картошки, поняв, что ноги опять не слушаются. Фил бросился к ней на помощь, но застрял ногой между двух разошедшихся кирпичей.
Джузеппе поднял нож и вскочил. Из его щеки хлестала кровь, стекая на синий с золотом шарф.
И тут произошло странное. Крыша, совсем не поврежденная в том месте, где стоял Джузеппе, задрожала. Возможно, Фил, вытаскивая ногу из провала, нарушил хлипкую целостность поверхности, и кирпичи поехали. Но Джузеппе не смог устоять на месте. Он сделал два шага назад, чтобы опереться на останки печной трубы. Схватившись за нее, он выдохнул. И тут ударила молния. Такая большая, что разрезала все небо! Она ударила в трубу, полетели искры…
Джузеппе тоже полетел!
Вниз. На камни. Его буквально сбросило на них.
Фил освободился и подбежал к краю крыши. Джузеппе с пробитой головой лежал на обломках стены. Шарф, как змея, свернулся на его шее калачиком. А белое перо, выпущенное из пальцев, кружилось над ним до тех пор, пока ветер не унес его в темноту.
— Ты не стрелял, потому что не родилась еще та женщина, ради которой ты бы пошел на тяжкое преступление? — тихо спросила Лида, когда Фил опустился рядом с ней и заключил в объятия.
— Пистолет не заряжен, я блефовал.
— Как ты меня нашел?
— Сердце привело куда нужно.
— Не ври.
— Честно…
Она потянулась к нему губами. Фил наклонился, чтобы поцеловать ее, и услышал:
— А все не так уж плохо закончилось. Даже лучше, чем я думала. Вместо рассвета я дождалась солнышка…
Губы ее перестали шевелиться. Глаза закрылись. Тело обмякло.
И тут же пошел дождь…
Эпилог
Она открыла глаза. Это было тяжело сделать: веки свинцовые.
Несколько секунд Лида наблюдала только плывущие пятна.
Когда они растаяли, она увидела потолок. Белый, с квадратной лампой и двумя полукруглыми сферами противопожарной безопасности. Больничный, сразу поняла она.
Опустив взор, обнаружила окно. На нем жалюзи. Такие же белые, как потолок и стены. Зато на подоконнике — яркий сине-голубой цветок в горшочке. Пышный, крупный, он нуждается в пересадке.
Неужели это тот заморыш, который остался на вилле в Сан-Джиминьяно? Когда он успел так вырасти? И откуда тут появился?
— С возвращением! — услышала она добродушный голос. — Как себя чувствуем?
К ее койке подошла женщина-врач. Среднего возраста, дородная, с красивым лицом и смешными ушами-лопухами.
— Вам все еще они не дают покоя? — хохотнула она. — Когда вы выходили из наркоза, называли меня слоненком.
— Извините.
— Ничего. Так как вы?
— Нормально. Даже хорошо. Вы мой врач?
— Один из… — Она приложила ладонь к Лидиному лбу. Потом, оттянув веки, проверила глаза. — Меня зовут Анна Сергеевна.
— Я в России?
— В Сербии. Но я русская, живу тут и практикую уже двадцать лет. — Анна Сергеевна откинула одеяло и осмотрела повязку на животе. — Все отлично заживает, поздравляю.
— Мне пересадили печень?
— Все верно.
— Это Филипп нашел мне донора? Кто он? Или это врачебная тайна?
— Сейчас позову господина Петрова сюда, и он сам ответит на ваши вопросы.
Она направилась к двери, но Лида остановила ее:
— Подождите, я должна посмотреть на себя в зеркало!
— Филипп видел вас и в худшем виде, а сейчас вы отлично выглядите, поверьте.
— Дело не в этом. Мне хочется убедиться в том, что я существую, а это не сон или…
— Смерть? — Анна Сергеевна строго поджала губы. — Об этом нельзя думать. Мешает выздоровлению.
Отчитала, но зеркало все же принесла.
Лида заглянула в него. Да, выглядит нормально. Не отлично, конечно, но вполне себе… Желтизны почти нет, отеков. Волосы отросли немного и завиваются. А в глазах надежда!
— Убедились?
— Да, — выдохнула она и отметила, что зеркало запотело. Точно жива!
— Тогда я приглашу Филиппа.
— А я уже тут! — послышалось из-за двери. Она оказалась не до конца закрытой. Лида увидела в щелку конопатый нос уточкой. Фил сунул его в нее, чтобы побаловаться и повеселить ее.
— Как же я по тебе соскучилась, — выдохнула Лида.
Фил зашел в палату, а Анна Сергеевна поспешила удалиться. Но напомнила визитеру о том, что швы еще не зажили и лучше им крепко не обниматься.
— Ты постригся, — ахнула Лида. — Зачем? Мне так нравились твои кудряшки!
— Так я ознаменовал начало своей новой жизни. — Фил провел пятерней по коротким волосам. — Теперь твоя очередь отрастить кудри.
Он присел к ней на кровать и нежно-нежно обнял. Они больше минуты лежали так, наслаждаясь одной лишь близостью. Когда Фил оторвался от нее, Лида увидела влагу в его глазах. Ей тоже хотелось плакать, но по-бабьи, со слезами ручьем, соплями, всхлипами. Только пройдя через это, можно испытать настоящее облегчение.
— Я ничего не помню с того момента, как отключилась на крыше, — сказала она.
— Мы долго добирались до больницы. Я нес тебя, вез, устраивал скандал в приемном отделении ближайшей клиники (они не хотели тебя брать). Но тебя все же положили, чтобы стабилизировать. После мы перевезли тебя сюда. Тебя прооперировали. И теперь ты выздоравливаешь.
— За нами не гонятся?
— С чего бы? Ни тебя, ни меня не было на том месте, где погиб Джузеппе.
— Полиция выяснила, что он убийца?
— Да. И я немного помог им. Отправил Марио в участок с кое какими сведениями. Взамен он получил все вещи Джины, что мне удалось добыть. Что же касается твоих… Я бросил их в Италии. В том числе портрет, написанный подругой. Ты на нем трагично-печальная. Нам такой не нужен!
— Были неприятности на границе?
— Нет. Но итальянцы тебе теперь вряд ли дадут визу.
— Плевать! Я больше не хочу в Италию. Есть много стран, где я еще не была. Например, Азербайджан.
— В Баку мы поедем сразу после выписки.
— Я согласна, — счастливо рассмеялась Лида. И ей снова захотелось дыхнуть на зеркало, чтобы убедиться в том, что все это взаправду.
— То есть ты уже не против наших отношений? — Его глаза стали лисьими. — Им ведь ничего уже не мешает!
— Я готова даже сделать парные татуировки. Помнишь, мы говорили о том, что это глупо, пошловато, слишком инфантильно, и от них, скорее всего, придется избавиться? Так вот, мне плевать. Станем той странной парой, которая все делает не вовремя и невпопад!
— Мы уже с тобой пошли дальше, — хохотнул он. Затем задрал футболку и продемонстрировал ей заклеенный медицинским пластырем шрам. — У нас с тобой парные шрамы. И от них не избавишься.
— Так это ты мой донор?
— Представь себе, моя печень идеально тебе подошла…
— Теперь она у нас одна на двоих, — закончила она его мысль и наконец-то разрыдалась. По-бабьи, как планировала, со слезами ручьем, соплями, всхлипами. И испытала настоящее облегчение!
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.