- Претензий вы мне больше не предъявляете и сами будете от меня Славку отгонять. Лично ты выступишь в роли моей неотступной тени.
- Э-э-э, а если там симпатичные девушки будут? Мне тогда не познакомиться, не поухаживать. Почему я? В отместку, да?
- Размечтался. Всё проще. Казимирыча от одного моего вида трясёт. Болек меня на пять сантиметров ниже. Хорошо, не на пять, но ниже. Не буду же я позориться? Лёлек меня поймёт неправильно, не дай бог, влюбится, и опять я виноватой останусь. Ты, Шура, оптимальный вариант. Потерпишь один вечер. И нечего рожу кислую делать. От меня же требуете терпения, унижения, уступок всяческих? Вот и вы разок потерпите, не сахарные. Не мне одной за всех отдуваться. Ещё поможешь мне платье к свадьбе покупать. Понял? А иначе дома останусь, никуда не пойду.
Через несколько дней бедный Шурик, пыхтя, сопровождал её на охоту за платьем. Маша, из случайно обнаруженной в её натуре вредности, потащила его на другой конец города. В Кунцево только-только открылся универмаг "Молодёжный", где недорого продавались дефицитные вещи. Туда она и устремилась.
Огромные очереди тянулись к дверям шмоточного рая. Шурик молча тосковал, стоя в очереди подле Маши, на шутки не реагировал. Ничего, будет знать, каково ей приходится. Не полностью знать, разумеется. Так, краешек заденет. И то хлеб.
Вообще, им в тот день повезло. Они могли простоять в очереди до вечера и попасть в нужный отдел к шапочному разбору. На их счастье случилась андроповская облава, их здорово выручили студенческие билеты, и они наконец добрались до отдела готового платья. Продавщица предложила на выбор несколько моделей. Первая же модель оказалась выстрелом в яблочко. Раздвинув шторки примерочной и сделав два шага на божий свет, Маша имела удовольствие увидеть остолбеневшего, с отвисшей челюстью Шурика. Понятно, в этом на свадьбу идти нельзя, будешь выглядеть лучше невесты. Но совсем отказать себе в небольшой радости девушка не могла. Она красиво покрутилась, демонстрируя Шурику вид со спины, с боков, в пол-оборота, изгибаясь, принимала ту или иную эффектную позу. Находившийся в отделе народ скапливался у Шурика за спиной, сбежались продавщицы. Мягкие складки персикового цвета платья из японского, с люрексом, трикотажа так красиво облегали и подчёркивали девичьи формы, что начался ажиотаж.
- Девушка, - требовала толстая, "в возрасте", тётка. - У вас ещё есть? Я такое же хочу!
Продавщицы, тихонько посовещавшись, громко объявили:
- Всего два экземпляра. Этот и на "штанге", 48-го размера.
Дамы ринулись к "штангам", искать платье. Маша вздохнула и направилась было в примерочную, расставаться с шикарной тряпочкой, как вдруг услышала позади голос Шурика.
- Мы берём. Сколько стоит?
Она, услышав цену, стремительно повернулась, недоумённо посмотрела на приятеля.
- Я себе никогда не прощу, - осклабился Шурик, - если ты его не купишь. Нельзя же тебя всего на свете лишить.
Как будто можно заменить Славку великолепной шмоткой. Чудной Шурик, ей-ей.
- Оно девяносто рублей стоит, а у меня в кармане всего шестьдесят, - Маша скривила губы.
- Добавлю тебе тридцатку, - меценатом пообещал Шурик. - Отдашь при случае.
Всю обратную дорогу он сам нёс пакет с платьем, рассуждая, куда ещё, кроме свадеб и юбилеев, следует ходить в такой неописуемой красоте. Дискотеки отмёл сразу. Мол, прожжёт сигареткой кто-нибудь. Так впоследствии и произошло. То платье Маша надевала всего несколько раз, на дискотеке ей спичкой прожгли подол, после чего оно двадцать с лишним лет провисело в шкафу грустным напоминанием.
Шурик с того дня зачастил в гости. Маша, не подозревая иных целей, кроме дружеского участия, поила его чаем и щедро кормила вареньем. Шурик капал на мозги:
- Ты сама ставишь себя в глупое положение. Он сделает тебя своей любовницей и всё. Поиграет, а потом выбросит за ненадобностью.
- Что значит, сделает? - огрызалась Маша. - Я, по-вашему, тварь бессловесная, меня и спрашивать необязательно?
- Он тебя уболтает, мозги заканифолит, ты и не заметишь.
Маша, поджав губы, прекращала бесполезный спор. У каждого своя правда, свой подход к ситуации. Маргошка, вон, декларировала иногда такое - волосы на голове дыбом вставали. Сестра считала замужество тяжкой гирей на ногах у женщины. В любовницах ходить и приятней, и легче. Ни стирки, ни уборки, ни готовки с беготнёй по магазинам, одни удовольствия и подарки. Каждый стремился навязать Маше собственную точку зрения. И она слегка одурела. Скорей бы уже всё закончилось.
В день перед свадьбой она получила от Шурика последние инструкции: причёску не делать, косметику использовать по минимуму, приехать в ресторан к такому-то часу. Не успела проводить Шурика, раздался звонок в дверь. Открыла - Славка. Девушка мысленно застонала, очумел вконец.
- Ты неприятностей хочешь на мою голову? А если Шурик вернётся? Он у меня перчатки забыл. Вспомнит и вернётся.
- На часы посмотри, - посоветовал Славка. - Время к ужину. Шурик ни за что ужин не пропустит. У тебя его чёрти чем покормят, вывертами разными, а он без трёх солидных котлет и тазика с картошкой уснуть не сможет.
Маша представила себе три солидные котлеты, тазик с картошкой, хихикнула и посторонилась, пропуская Славку в дом. Намеревалась отчитать его хорошенько, мол, ему сейчас дома надо быть, не по гостям шастать. Славка в дом не пошёл.
- Я за обещанным подарком приехал, за тетрадкой. Наверняка завтра забудешь. Я тебя на лестнице подожду.
- Меня или подарок? - съязвила Маша. Пошла за тетрадкой. У неё, кроме стихов, был припасён подарок традиционный, дожидавшийся собственно свадьбы. Она долго выбирала, никак не могла определиться. С большим трудом остановилась на декоративной индийской вазе чернёного металла с орнаментальной резьбой. Скромненько, но со вкусом. Без любимых Славкой намёков, зато на долгую память.
Он терпеливо ждал её на лестничной площадке между вторым и третьим этажом, возле мусоропровода. Лицо его выглядело спокойным, грустным, немного отрешённым. Увидев девушку, оживился. Взял из её рук тетрадку, перелистал, открыл наугад, прочёл вслух:
Да, я порой была глупа,
Когда в вас верила, как в чудо.
Да, я порой была слепа,
На подлость думала - причуда.
Теперь оправдывать себя
Я не хочу. Не в этом дело.
А просто время шло, и я
И поумнела, и прозрела.
Маша с интересом ожидала реакции. Славка обиженно моргал ресницами. После краткой паузы уверенно определили:
- Это мне. Не отпирайся, я точно знаю.
Отпираться она и не думала. Специально записала в тетрадь пропитанную горечью строфу. Пусть он хоть раз поймёт чувства другого человека. Не всё ему масленица.
- Мань, за что? Прямо наотмашь. Тебе-то я что плохого сделал?
Она подумала, - и впрямь, никогда ничего не обещал, не говорил прямо, не назвал вещи своими именами, дружил с ней, как мог, дарил замечательные праздники, на помощь прибегал по первому зову даже среди ночи. Надо либо принимать его таким, каков он есть, либо разбегаться в разные стороны. Формально все её претензии беспочвенны. Следовательно, и говорить не о чем. Зря дала моральную пощёчину. Вздохнула:
- Самое последнее почитай. Оно самое свежее. Только, чур, про себя.
Следила за постижением Славкой текста по шевелению его губ.
Вы - только конец неудавшейся сказки,
Которую я сочиняла впервые:
Зелёные косы русалок, их пляски,
Овинные, лешие и домовые.
Всего понемногу я в вас намешала:
Цветение яблонь, дожди проливные.
Но этого в жизни порою так мало.
Да, нужно другое. И вот мы - чужие.
И даже во сне мне не снятся русалки.
Реальная жизнь в мои двери стучится.
Казалось бы, сказка забыта. А жалко,
Что больше у нас ничего не случится.
Закончив читать, Славка посмотрел в темноту, обрамлённую переплётом окна. Не поворачивая головы, хрипло, чужим голосом оповестил:
- Нормально. Индульгенцию получишь.
- Ты не много на себя берёшь? - вкрадчиво поинтересовалась Маша, вдруг вспомнив, что когда-то давно и у неё имелся характер.
- Ровно столько, сколько могу поднять, - уже нормальным голосом довольно сообщил он.
- Тяжеловес, значит? Ну, удачи тебе в поднятии тяжестей. Смотри, не надорвись.
- Ты куда, Мань?
- Домой.
- Подожди. Давай ещё немного постоим, поболтаем. Я тебя прошу. Разве я часто тебя прошу?
Маша засомневалась, остановилась. Действительно, просил он её редко. Он вообще не любил просить. Предпочитал обходиться своими силами, без посторонней помощи.
- Тебе дома нужно быть.
- Я не могу там сейчас находиться. На самом деле мне хотелось эту ночь с тобой провести, - честно сознался Славка.
- В смысле? - нахмурилась Маша.
- До чего у тебя грязное воображение, - подколол он. - В нормальном смысле. Своеобразный мальчишник в твоём обществе.
- Мальчишник? Это не ко мне. Это к Лёлекам и Болекам...
- Не начинай, а? - перебил он стонуще. - Вот они у меня где сидят. Мне с нормальным человеком хотелось побыть.
- А нормальному человеку спать не надо? - подивилась Маша его эгоизму.
- Я что, каждый день женюсь? - негодующе возразил Славка. - Можешь ты один раз со мной пободрствовать, когда мне надо? Я-то с тобой бодрствовал.
Маша кивнула. Не стала напоминать случай, когда после смерти отца он пришёл к ней пьяным в дым. Счёт всё равно был бы не в её пользу. Поднялась к нему на площадку. Подловил-таки её, прохиндей. У него на счету утешительных ночей пять или шесть набралось. Долги она привыкла платить.
Выглянула мама. Через полчаса вышла изнывающая от любопытства Марго. Нашла хороший предлог. Дескать, звонил Шурик, разыскивал Стаса, Маргошка наврала, будто сестра ушла к приятельнице на четвёртый этаж. Славка быстренько Маргошку спровадил, разрешив приехать в ЗАГС и посмотреть торжественную церемонию. Маша периодически предлагала пойти к ней, посидеть на кухне в тепле и комфорте. Славка отказывался, мотивируя отказ своей неспособностью им