дух, к слову, первая предложила изменить отношения после очередного разрыва Нормана с непомерно ревнивой особой.
Лорд Шалл провел ладонью по гладкой коже и усмехнулся. Вполне реальная женщина, кто выдумал, будто элементали бестелесны? Они не любят принимать физическую форму, верно, но зато, когда принимают…
Тьюзди заерзала, устраиваясь удобнее, и положила ладони мужчины себе на грудь. Она достаточно прожила, чтобы выяснить лучшее успокоительное для сильного пола. Вот и теперь лоб Нормана прояснился, проблемы Эллы Шалл отступили на второй план.
— Ну, если хочешь, отдай им девушку. — Рубашка полетела на пол.
— Ммм, не хочу, — проректору не терпелось продолжить.
Женское тело манило, сулило успокоение, и он его получил сначала в кресле, потом на кровати, куда они, наконец, перебрались.
— Лучше? — растрепанная Тьюзди лежала на животе, согнув ноги в коленях.
Кожа ее лучилась, над ней трепетали миниатюрные искорки.
— Спасибо! — поблагодарил Норман и потянулся. — К слову, — со смешком вспомнил он недавний разговор с Малицей ти Онеш, — некоторые считают близость с сущностями стихий ненормальной.
— Чем? — наморщила нос элементаль. — Я же женского пола.
— Ну, — губы проректора растянулись в лукавой улыбке, — ты дух, на тебе не женятся, детишек не заводят.
— А надо? — Тьюзди никак не могла взять в толк.
— Не-а, — изловчившись, он ущипнул ее за притягательный изгиб ниже спины. — Но факт остается фактом, меня упорно жалеют и подсовывают невест. Та же тетка. Представляешь, она хотела женить на дочери!
Элементаль тоненько рассмеялась и оседлала мужчину. С ладоней на кожу Нормана скользнули, не обжигая, языки пламени. Тьюзди рисовала ими затейливые узоры и, словно разговор не велся в спальне, между двумя обнаженными людьми, рассудительно развила предложенную тему:
— С теткой понятно — она не хочет отдавать клан чужим. С остальными — тоже. Ректор женат и желает тебе счастья. Для него оно такое. Малица — восторженная девочка, у подобных одна любовь на уме. У тебя же иные потребности, зачем ухаживать, дарить подарки и надевать кольцо, если всего-то требуется пару часов провести в постели?
— Кто услышит, ужаснется! — рассмеялся Норман.
Мысли упорно возвращались к телу Тьюзди. Она так соблазнительно наклонялась, так умело стирала дурные воспоминания дня, и он поддался желаниям тела, по-животному, с победным рыком, придался приятному занятию. Элементаль не возражала. Тьюзди никогда не говорила, отчего получила удовольствие, возможно, ее банально привлекало пикантное времяпрепровождение. У сущностей иные чувства, иные потребности.
В самый разгар любовной игры в дверь настойчиво постучали.
Норман витиевато послал ночного гостя в Бездну, но тот не желал уходить. Примечательно, стук доносился не снизу, а сбоку, со стороны кухни, куда выходила дверь в коридор общежития.
— Сейчас вернусь! — пообещал проректор разочарованной Тьюзди. — Только из окна выброшу.
Элементаль кивнула и села. Волосы вспыхнули, освещая дорогу любовнику. Тот торопливо нашарил халат и, кое-как завязав, прошлепал на кухню. Рывком распахнув дверь, Норман мрачно предупредил:
— На счет «два» открою глаза и спущу с лестницы.
— Не надо! — пискнул женский голос, чтобы тут же уверенно, с издевкой добавить: — Мне и стола хватило, милорд.
Проректор нахмурился и часто-часто заморгал. Он, вроде, не страдал приступами неконтролируемой ярости и мебелью в сотрудников не запускал. А потом сообразил, кто явился среди ночи и о каком столе шла речь.
Заинтригованная Тьюзди выбралась из спальни и в форме миниатюрного духа парила над правым плечом лорда Шалла.
Тарья быстро оценила ситуацию и отступила на шаг. Положим, она не догадывалась об истинном статусе элементали, зато отлично поняла, отчего оторвала начальника.
— Простите, я до утра подожду, — оборотница предпочла не усугублять положения.
— Да нет уж, госпожа Снеф, — Норман ухватил ее за руку и втащил в кухню, — раз уж явились, выкладывайте!
— Халат сначала запахните, милорд, — поджала губы Тарья, пристально изучая полки. — Не желаю разных слухов. С вас станется!
Тон и нарочитое пренебрежение больно укололи. Обычно женщины проявляли хотя бы любопытство, краснели — тут ничего. Тарья ни разу не опустила взгляд ниже шеи, потом и вовсе отвернулась. Складывалось впечатление, будто она им брезговала.
Плотно запахнув полы, завязав пояс чуть ли не тройным узлом, Норман агрессивно процедил:
— Так лучше?
— Странно, проректор, не умеющий контролировать эмоции.
Наглость Тарьи поражала, он с трудом поборол желание вышвырнуть ее, но разум вовремя напомнил: ради словесной пикировки ночью не приходят, особенно, учитывая их напряженные отношения.
— Хорошо, один-один, — склонил голову Норман и отодвинул стул. — Садитесь. Что произошло?
— Ее кто-то сильно напугал, — авторитетно заявила Тьюзди.
— Сам чувствую! — кисло улыбнулся проректор.
Отчасти поэтому и не выгнал.
От Тарьи не пахло — несло страхом. Когда она подошла ближе и села, лорд Шалл и вовсе уловил гулкое биение сердца. Оборотница часто дышала — бежала. Вернее, убегала. От кого?
— Глупо просить вас о помощи, но вот. — Тарья огляделась и закусила губу. — Словом, Ронши в городе.
— Что? — хрипло выдавил Норман.
— Пожалуйста, — переборов неприязнь, оборотница молитвенно ухватила его за руки, — соврите, будто не нанимали госпожу Снеф! Они проверяют все учебные заведения и не узнают…
— Ректор, — напомнил лорд Шалл и осторожно разжал ее пальцы. — Обратитесь к нему.
— Хорошо, — гордо сверкнула глазами Тарья. — Я надеялась найти понимание у собрата по расе, но ошиблась. Доброй ночи!
Она собиралась уйти, но Норман окликнул, заставил спину вытянуться в струну:
— Вы не сможете прятаться вечно, решайте проблему, госпожа Снеф. И я не собираюсь помогать тем, кому не верю и кто не доверяет мне.
Оборотница тяжело вздохнула и, запрокинув голову, коснулась косяка затылком. Она сжимала и разжимала пальцы, не в силах принять решение.
Проректор нетерпеливо постукивал ногой.
Скорей бы уж незваная гостья ушла!
Тьюзди, снова крошечная фея, подлетела к Тарье и коснулась пальчиком щеки. Оборотница раздраженно отмахнулась, но элементаль не отступала и добилась-таки внимания.
— Обсуди со мной, — Тьюзди знаками попросила любовника уйти. — Норман взвинчен, не услышит, а мы женщины. Знаю, ты не желала замуж…
Тарья вздрогнула и, обернувшись, обвинительно ткнула пальцем в проректора.
— С первой минуты поняла, с кем имею дело, — процедила она. — Всего хорошего! И, на заметку, осторожнее с элементалями, а то угодите в лазарет.
— Что вы хотите? — взвыл проректор.
Эта женщина достала его, о, как теперь он сожалел о приеме на работу оборотницы под иллюзией!
Тарья не ответила. Она уже размашисто шагала по коридору, досадую на собственную глупость. В академии по разным вопросам обращались к проректору, он жил в преподавательском общежитии, хоть дурной, но оборотень — словом, куча глупых «за». Оставалось надеяться, что лорд ти Онеш иначе отреагирует на ночной визит. Его жена производила приятное впечатление.
Жена!
Оборотница остановилась и поняла, что прогулка по парку отменяется. Вряд ли ректор проводит время иначе, нежели его заместитель.
— Идемте!
Тарья вздрогнула, когда на плечо легла тяжелая мужская рука. Первая реакция — поднырнуть и ударить. Вторая — усилившееся раздражение.
— Куда?
Оборотница скинула руку проректора и смерила его взглядом «лучше не подходить».
— На ковер. Лорд Шалл закончился, начался заместитель руководителя академии. Давно пора вывести вас на чистую воду и покончить с Роншами. Я не позволю им портить учебный процесс.
Тарья промолчала, нутром почувствовав: возражать не стоит. Заложив руку за спину, она, как пансионерка, последовала в квартиру Нормана.
Тьюзди исчезла. Может, ушла, может, притаилась пламенем одной из свечей.
Оборотнице стало немного не по себе. Женское общество и женское же заступничество бы не помешало.
Из кухни перебрались в гостиную — дурное предзнаменование, особенно, если не зажигают света и не предлагают чаю. Повсюду ощущался холод, причем, исходил он не от мебели, а от хозяина квартиры. Он остался стоять, нависая над Тарьей суровой тучей. Сама она устроилась на краешке дивана, снова став выпускницей Высшей школы, которую, словно муху, рассматривала госпожа Ноэль.
— Снимите иллюзию, — потребовал Норман.
Оборотница мотнула головой.
— Иллюзия или помощь, — искушал проректор. — Напоминаю, лорд ти Онеш — мой друг, о чем вы, несомненно, осведомлены. Сами понимаете, к чьим словам он прислушается.
Удар попал в точку.
Тарья сама понимала, что ректору легче избавиться от опасного сотрудника, нежели вникнуть в его проблемы. Раз так, требовался защитник. Вот он, стоит, ухмыляется, ощущая свою власть, силу. Такой же, как все Шаллы. С некоторых пор оборотница ненавидела это семейство.
— Поклянитесь! — Молодая женщина не собиралась так просто сдаваться.
Ее тайна слишком опасна, слишком многие погибли, чтобы она, Тарья, осталась жива. И если бы не глупая случайность, не слишком глазастый адепт… Но прошлого не изменишь.
Насмешка сошла с лица проректора. Он ощутил изменившееся настроение собеседницы, ее тревогу, сомнения и впервые задумался: а не выслушать ли строптивую сотрудницу?
— Не стану, — Норман тоже придерживался определенных принципов. — По-моему, это вам нужна помощь, не мне.
Лорд Шалл уселся в кресло и взмахом руки зажег камин.
Заплясало пламя, напоминая о Тьюзди. Норман мог бы нежиться с ней в постели, но вынужден тратить время на упрямую девицу. К ее чести, работала Тарья хорошо, впервые за пять лет первокурсники не срывали уроки теории.
Проректор хотел закинуть ноги на стол, но, вспомнив о халате, не стал. Пришлось просто расслабленно развалиться в кресле. Тарью подобная поза раздражала, но она смолчала, прикрыла глаза и решилась.