Мартин присвистнул, кинул вещи, но Тарья опередила его, первой коснулась лба фиктивного мужа. Чтобы достать до него, молодой женщине пришлось встать на носочки.
— Тарья! — с глухим недовольным рычанием проректор отвел ее руку.
Однако оборотница не собиралась сдаваться.
Проклятие сорвалось с губ легко. Если мужчина не желает стоять смирно, придется его заставить. Пусть лорд Шалл сколько угодно скалит зубы и пугает ледяным взглядом, Тарья должна убедиться, что с ним все в порядке.
Молодая женщина проворно расстегнула пальто мужа, забралась под жилет. Норману стало интересно, как далеко она зайдет. Мартин тоже во все глаза таращился на сосредоточенную оборотницу. С таким же выражением лица некроманты препарировали учебные пособия в лаборатории, только вот проклинать они не умели.
— Нет, все в порядке, — с облегчением выдохнула Тарья и произнесла слова противодействия.
Норман отмер и положил ладони ей на плечи.
— Милая, — он склонился к самому уху; жаркий шепот мурашками разбегался по телу, — можно тебя на пару слов?
Оборотница кивнула и вскоре выслушала короткую лекцию на тему сути фиктивного брака.
— Словом, мои проблемы — это мои проблемы, — заключил лорд Шалл. — Не нужно переигрывать.
— Я не оттолкнула твою руку, не отталкивай и ты мою, — парировала Тарья и, гордо повернувшись спиной к раздраженному мужу, смело шагнула в портал.
Внутри закипала обида.
За что он так с ней, что плохого в заботе? Она не играла, действительно волновалась, переживала, когда проректор сцепился с темным — и какова благодарность. Лорду Шаллу везде мерещится обман, лукавство. С одной стороны, его можно понять — Тарья пришла устраиваться на работу с обширным багажом лжи, но сейчас все прояснилось, только вот Норман продолжал испытывать глухую злобу. Иногда сквозь нее пробивалось нечто иное, однако на каждый шаг вперед проректор делал два шага назад.
Из портала вышла уже не низенькая брюнетка, а высокая тонкая полукровка, чьей надменности и точеным чертам могли бы позавидовать придворные дамы. Вздернутый нос, алые, вечно поджатые губы, холодные карие глаза и роскошные медные волосы, густой волной сыпавшиеся на плечи.
Мартин не узнал Тарью в новом облике и замер с открытым ртом.
— Да, жена у меня многоликая, — вышедший следом Норман и бровью не повел. — Прекрасный иллюзионист!
Тарья задержала дыхание, когда рука проректора обвила талию. Однако она играла роль безупречно. Леди не бьют мужей по рукам и не закатывают скандалов. Вместо этого оборотница огляделась, чтобы понять, куда попала.
Вопреки ожиданиям, они очутились не в старом замке, а на шумной улице незнакомого города. Сразу видно, он старый: нижние этажи домов нависают над мостовой, сама она каменная, многих булыжников не хватает. Витые столбы фонарей, словно поникшие цветы, склонились над тротуарами. Много дерева, мало камня. И ставни, глядя на них, Тарья вспомнила Мрех. В Ротоне никто бы не стал вырезать петушков и рыбок.
Крикливые разносчики предлагали горячий сбитень и ароматную выпечку. Их тележки невыносимо скрипели.
Прохожих много, чтобы никому не мешать, пришлось вжаться в стену.
— Тут почти одни драконы! — удивленно прошептала Тарья.
— Ну да, — пожал плечами Мартин и помахал знакомому. — Но и ваших хватает. А так — драконьи земли, вот и драконы повсюду. Ну, идемте!
Господин Танеш направился вверх по извилистой улочке, расталкивая прохожих. Вещи гостей плыли за ним, словно шарик на веревочке. Следом шагали супруги — чинно, взявшись под руку. Тарья молчала, хотя ей не терпелось выяснить уйму вещей, но отпугивало поведение Нормана.
— Знакомое место! — А вот лорд Шалл жаждал поговорить. — Мы с Арианом, то есть лордом ти Онешем, — поправился проректор, вспомнив, с кем говорит, — провели здесь целых шесть лет.
— В академии, — встрял в разговор вездесущий дракон.
Похоже, слышал он так же хорошо, как оборотни.
— Именно, — кивнул Норман. — Словом, неплохо устроимся. Город тебе понравится.
Тарья промолчала. Какая разница, понравится ей тут или нет, если это всего лишь очередная временная остановка в бесконечном бегстве.
Улица вывела на другую, прямую и широкую. Прислушавшись к разговору мужчин, которые, позабыв о спутнице, увлеклись воспоминаниями, Тарья сориентировалась. Таинственная академия на севере, как и в Ротоне, занимает целый квартал. Направо — дома городских старейшин, слева — лавки артефакторов. Нужно заглянуть, разумеется, если найдется время.
— Нам сюда, — Мартин указал на очередную кривую улочку.
Целью путешествия оказалась гостиница.
Тарья испытала легкое разочарование. Она полагала, дракон поселит их у себя. Похоже, Норман тоже рассчитывал на иное, раз, остановившись, нахмурился.
— Извини, — развел руками дракон, — у меня родители, невеста. Сам понимаешь, — подмигнул он.
Лорд Шалл не стал спорить. Проректор догадывался, причина несговорчивости приятеля кроется в другом. Драконы обидчивы, вот и Мартин не забыл о предложении превратить его в ездовую лошадь. Вечный пунктик. По словам Малицы, прошлый проректор тоже страдал от необходимости возить кого-то.
Гостиничный холл Тарье не понравился, как и верткий портье. Слишком уж бегали глаза. Впрочем, у оборотницы могло просто разыграться воображение, а у парня — простое косоглазие.
Тарья присела в низкое кожаное кресло, дожидаясь, пока Норман уладит формальности с номерами. Разумеется, он снимет два — оборотница осталась верна принципам.
Как же тут темно! Может, экономят на магических шарах?
Молодая женщина завертела головой и прищелкнула пальцами. Шары затрещали и разгорелись чуть сильнее. Похоже, они старые.
Дракон ушел, договорившись встретиться за ужином. «Сбежал», — мысленно прокомментировала Тарья.
— Пойдем! — рядом возник лорд Шалл. — Вещи сейчас принесут.
— Вот и хорошо, тебе не придется… — Тарья осеклась, вспомнив о неприятии собеседником любой сердечности.
Лестница оказалась скрипучей, застеленной красной ковровой дорожкой, которую не помешало бы заменить. Проректор галантно пропустил Тарью вперед, сам же одним глазом следил за слугой, который возился с багажом. Безусловно, можно прибегнуть к магии, но лорд Шалл пока не желал выдавать своих умений.
Гостиница гудела, словно улей. Оборотнице то и дело приходилось пропускать постояльцев. Какая удача, что Норман сумел найти комнаты!
— Направо, — подсказал лорд Шалл. — В конце коридора, последняя дверь.
— А ты?
Проректор замялся и вылил на нее ушат воды:
— Там же. Номер последний, извини.
Тарья окаменела.
Сердце бешено застучало.
В одной комнате с мужчиной, более того, в одной постели? Может, найдется другая гостиница? Наверняка в городе не одна.
— Все хорошо, — пальцы Нормана сжали ее пальцы. — Я все-таки лорд, а не орк из пивнушки, обещал не трогать, не трону. В конце концов, одну ночь мы провели вместе, и ничего не случилось.
Оборотница не стала напоминать, почему тогда согласилась, и смирилась с неизбежным. Воспримет как очередное испытание.
Проректор с облегчением выдохнул. Он ожидал скандала, однако Тарья приятно удивила.
Ключ легко повернулся в замке.
Из номера пахнуло духотой и запахом свечного нагара.
— М-да, шаров тут нет, — констатировал Норман и сотворил свой.
Он осветил комнату неправильной формы с нехитрой обстановкой: кровать, стол, два стула.
— Настоящие хоромы! — Тарья, впрочем, считала иначе.
Может, у кого-то квартира, а ей вечно приходилось ютиться по углам, даже в академии комната не больше.
Лорд Шалл поджал губы. Он привык к иному.
Пока оборотница осматривала номер и занималась вещами, которые таки принесли, проректор замер у окна. Прижавшись лбом к стеклу, Норман смотрел на улицу, стремительно темневшее небо и думал, думал, думал…
— Будешь обедать? — вернула его к реальности Тарья.
Он обернулся, скользнул взглядом по платью.
Оборотница мгновенно ощетинилась:
— На другое денег нет.
— Тарья, — Норман оперся ладонями о подоконник; голос его звучал ровно, как на совещании, — я должен извиниться. С утра я… — признаться оказалось нелегко, но лорд Шалл умел переступать через себя. — Словом, выплеснул раздражение. Некрасивый поступок, не спорю.
— Боль? — мгновенно догадалась Тарья. Она отмерла, шагнула к нему и замерла в паре шагов. — Стыд, мужское самолюбие, проблемы с темными?
Лорд Шалл шумно вздохнул и забарабанил пальцами по дереву.
— Усталость, — страшное слово прозвучало, и проректор ухнул в омут с головой: — Усталость, последствия регенерации и головная боль. Прости.
Оборотница кивнула и попросила:
— В следующий раз не отвергай помощь. Мы в одной лодке.
Дальше начался допрос, и лорд Шалл неохотно признал: он все еще нездоров, спина ноет, а голова после двух порталов разболелась. В итоге Тарья окружила его заботой: уложила, сделала компресс и заказала обед в номер.
— Хм, — прикрыв глаза, задумчиво протянул проректор, — ты первая женщина, которая со мной возится.
Оборотница фыркнула. Обычная забота. А слабость… Норману нечего стесняться, никто не назовет его немощным. Тарье ли не знать: она видела бой с одним из Роншей.
Лорд Шалл поймал ее руку, заставив тревожно замереть. Ощутив смущение жены, проректор тихо рассмеялся и, желая еще больше смутить, коснулся большим пальцем тыльной стороны ладони. Тарья вытянулась в струну и нервно облизала губы. Она разрывалась между желанием вырваться, напомнить о фиктивности брака и выяснить, как далеко может зайти Норман. Оборотница догадывалась, тот играет.
— Удивительная ты женщина, леди Шалл! — Норман распахнул глаза и, не выпуская ладони Тарьи, сел, плавно, памятуя о больной спине. — Решительная в одном и такая трусливая в другом.
— Я простила и хватит! — оборотница вырвалась и отошла к изножью кровати. Щеки горели; молодая женщина постоянно сглатывала вязкую слюну. — Брачный договор не предполагает заигрываний.