– Положи в чемодан то, что тебе еще нужно, платья уже там.
– Спасибо, – пробормотала я.
На столе закрутился от вибрации Костин мобильный, и он жестом велел мне выйти. Закрывая за собой дверь кабинета, я услышала, что звонит Артур – старший брат и бессменный напарник Кости по игре. Значит, Арик тоже едет с нами.
Из-за меня на Костю косовато посматривали члены диаспоры, но Костя ее возглавлял, а потому плевать хотел на мнение остальных. Хотел жениться на русской танцовщице – сделал как решил, замазав всем глаза большими денежными вливаниями.
– …я точно знаю, что он при бабках, – донеслось до меня, и я невольно припала ухом к двери кабинета, перестав даже дышать. – Я Марию беру затем, чтобы она его внимание чуток отвлекла. А бабки там огромные, он сам игры искал, мне Самвел звонил. Главное, чтобы конкуренты не пронюхали, а то некрасиво получится, если мою мышь кто-то раньше меня сожрет. – И Костя зашелся раскатистым смехом. – Да не бойся, Арик, мы его ушатаем, а там из порта сразу на самолет – и поминай как звали. Все равно скоро в Испанию валить будем, надо напоследок поднять побольше, чтоб там не бедствовать.
Это была новость… «Валить в Испанию» означало только одно – что он собирается уезжать из России навсегда и, разумеется, меня здесь точно не оставит. И вот тогда-то мне нынешняя жизнь покажется раем небесным. В Испании я окажусь совершенно одна, без языка, без друзей, без возможности высунуть нос на улицу. О черт…
Мысль пришла мгновенно. Нужно использовать круиз в свою пользу, и я сделаю это настолько, насколько хватит умения и навыков. Весь этот сыр-бор организовал какой-то сочинский владелец большой турфирмы, имевший несколько таких вот огромных круизных лайнеров. Один из них он и предоставил на неделю игрокам, устроив на борту что-то вроде нелегального казино. Приглашения в круиз получили только проверенные люди, только те, о ком в карточном мире шла молва, и случайных пассажиров на лайнере не будет. Но Костя сказал, что далеко не все там карточные асы, а это значит, что и у меня есть шанс. Да, я не смогу тягаться с кем-то в покер, вист или терц, но в банальное «очко» – запросто. Надо только помягче с Ариком – тот настоящий мастер, он-то меня невольно и потренирует, пока есть время. Лайнер выходит из порта Сочи в десять вечера тридцатого июня, а вылетаем мы сегодня ночью, двадцать восьмого. Следовательно, у меня в запасе полно времени, которое я, если правильно все устрою, проведу в игре с Ариком. Деверь иной раз делал для меня исключение и играл «на интерес», чего никогда не позволял себе мой муж. Он принципиально не садился за карточный стол, не делая ставок, – это было его кредо. Игру без денег Костя считал баловством и пионерскими забавами.
Костя панически боялся летать, и уже один вид самолета приводил его в состояние, близкое к истерике. Это было просто удивительно – человек, о чьей жестокости в городе ходили легенды, в самолете становился беспомощным и испуганным, как годовалый ребенок.
Но сегодня мне эта Костина фобия была только на руку. Обычно Кавалерьянц наливался коньяком еще перед посадкой и к моменту взлета уже сладко посапывал в кресле бизнес-класса. Следовательно, мы с Ариком, как не страдающие данным недугом, вполне можем себе позволить легкое развлечение в виде небольшого карточного турнира. Правда, в процессе нам предстоит еще пересадка в Москве, где нам нужно будет как-то переместить почти хладное тело моего супруга с одного воздушного судна на другое, но мы, конечно, справимся. А потом и снова в картишки можно.
Именно это я и предложила Арику, пересев к нему, едва самолет набрал высоту. Кроме нас троих, из Москвы в Сочи в бизнес-классе летела еще пожилая чета – он явно бывший чиновник, она – такая ухоженная, холеная дама с высокой прической. К счастью, они были поглощены чтением и не замечали ничего и никого вокруг.
Арик удивленно посмотрел на меня:
– Спала бы лучше.
– Я не могу спать в самолете, шум мешает. Так что – играем?
Деверь хмыкнул и полез в кейс за картами. Но я ведь не зря замужем за игроком, правда? И уж что-что, а привычку возить с собой крапленые колоды я за Ариком знала.
– Нет, дорогой, так не пойдет. Еще играть не начали, а ты меня уже поиметь решил, – с улыбкой заявила я и взяла свою сумку, где тоже имелась пара новых колод, но, в отличие от Ариковых, они были «чистыми», без нанесенного на них воска, крапа и прочих ухищрений. Обычные колоды, купленные в газетном киоске одного из окраинных районов города, потому что киоскеры возле гостиниц, торговых центров и ресторанов получали зарплату у моего мужа и помогали «заряжать» карты. Словом, я подстраховалась.
Арик окинул меня насмешливым взглядом и хмыкнул:
– Ну, пусть по-твоему будет. Сдавай.
Первые пять партий я проиграла, и Арик расслабился, вызвал стюардессу и попросил кофе. Спасибо деверю – теперь я прекрасно видела его карты, отражавшиеся на кофейной поверхности.
С помощью нехитрых трюков, подхваченных у Кости, дела мои пошли на лад, и Арик начал проигрывать. Сделав его семь раз кряду, я предложила прерваться.
Разозленный проигрышем, Арик шлепнул карты на откидной столик и пробормотал:
– Ты опровергаешь все законы.
– Не сердись, дорогой, – я похлопала его по руке, – иногда ученик превосходит учителя, этим надо гордиться.
– Это не танцули твои! – пробурчал Арик. – Мне западло бабе в карты сливать.
– Ну слу-ушай! – протянула я и посмотрела на Арика, чуть прищурив глаза. – Мы не чужие люди, правда? И Косте ничего не скажем.
Я ударила в больное место – Арик был старше, но Костя в семье считался более удачливым, более умным, занимал более высокую ступеньку в иерархии диаспоры, а Арик так и остался неповоротливым, вялым и безынициативным. Всегда на подхвате, всегда на вторых ролях. Костя решает – Артур делает, Костя – голова, Артур – руки и ноги. Его это злило, но противиться младшему брату у Арика просто не хватало энергии. Или, может, мозгов.
Остаток полета мы скоротали все за тем же занятием, и я, наловчившись, обыграла Арика вчистую. Если бы игра шла не на интерес, а на деньги, из самолета я могла бы выйти с ощутимой суммой в кармане.
– Косте трёкнешь – удушу, – прошипел Арик, раздирая колоду в клочья.
Я только улыбнулась и молча кивнула, возвращаясь на свое место рядом с мужем, который по-прежнему безмятежно спал, укрытый алкогольными парами.
Сочи не произвел на меня никакого впечатления, и от предложенной Костей прогулки по окрестностям я отказалась, сообщив, что вполне насладилась местными красотами из окна такси.
– Там очень жарко, я не хочу сгореть. И потом – это ты спал весь полет, а я с ног валюсь, дома-то ночь глубокая.
– Скучно с вами, – сообщил Костя, заваливаясь на кровать и включая телевизор. – Ладно, останемся в номере, я пальцы разомну.
Это означало, что сейчас он достанет из кейса ручной эспандер, резиновое кольцо, моток лески и будет упражняться в гибкости суставов. К рукам своим Костя относился как к величайшему произведению искусства, берег их и всячески тренировал. Верхний слой кожи на подушечках трех пальцев у него был снят бритвочкой – это повышало чувствительность. Узлы из лески он вязал так виртуозно, как будто сто лет проработал хирургом, а маникюру его могла позавидовать самая отъявленная любительница этой процедуры.
Я тоже легла, отвернувшись от мужа, чтобы не видеть его упражнений, но уснуть так и не могла. В голову лезла всякая чушь, зато сон как рукой сняло.
– Костя, скажи, – начала я, усаживаясь на кровати и натягивая одеяло до шеи, – а меня ты зачем с собой взял? Обычно в южные поездки ты предпочитаешь отправляться один.
– Взял – значит нужна будешь, – отозвался он, не переставая вязать узлы то левой рукой, то правой.
– Я боюсь, Костя.
– Чего ты боишься?
– Ты думаешь, что тебе вечно будет везти? Что ты всегда будешь только выигрывать? А что случится, если ты проиграешь или нарвешься на того, кто обведет тебя вокруг пальца? Что будет тогда?
Костя отбросил леску и зло посмотрел на меня:
– Зачем ты завела этот разговор, женщина? Я не проиграю – я никогда не проигрываю, запомни. Я игрок экстра-класса, я настоящий катала, а не эти любители метнуть в «очко». Много лет я занимаюсь только этим, всего себя отдаю. И проиграть я не могу по определению. Мне нет равных, запомни это, Мария. Твое дело маленькое – ты должна выглядеть так, чтобы мой партнер по игре не мог сосредоточиться, чтобы его внимание рассеивалось. Ты должна действовать ему на нервы, понимаешь? Казаться доступной, а не быть ей – вот твоя задача. Остальное я сделаю сам. И поверь – награда твоя будет такой, что ты забудешь все неприятные моменты, связанные с ее получением. А сейчас либо спи, либо выйди в соседнюю комнату, ты мне мешаешь.
Вот так – знай свое место, женщина.
Вздохнув, я выбралась из постели, надела легкие джинсы и белую рубашку, собрала в пучок волосы и сообщила мужу, что пойду в бар.
– Угу, – пробормотал Костя, – только не напивайся, утром рано вставать.
Показав в сторону комнаты, откуда доносился голос супруга, не вполне приличный жест пальцем, я сунула в карман сигареты и телефон и вышла из номера.
В баре царил полумрак, посетителей оказалось немного, и это меня порадовало. Всюду чувствовалась атмосфера какого-то праздника – на каждом столике живые цветы в вазочках, помещение украшено гирляндами, а на барной стойке возвышается небольшой фонтанчик в виде мельницы, и вода течет под вращающимся колесом.
Я села за столик и подозвала официанта. Костя давно отучил меня пить коктейли, называя их «мешаниной», и переключил на хороший коньяк, в котором разбирался. Изучив винную карту, я нашла армянский коньяк бешеной цены и заказала двести граммов.
Официант посмотрел почти с уважением:
– Закусывать чем будете?
– А ничем не буду, – лихо заявила я.
– Может, фрукты?
– Не может. Да не бойтесь, юноша, после двухсот граммов коньяка я обычно ухожу домой на своих ногах, – усмехнулась я, и он отошел.