Закурив, я стала осматриваться. Почему у меня вдруг сложилось ощущение, что за мной наблюдают? Арика вроде не видно, а Гошу, моего постоянного спутника, приставленного Костей, мы с собой не брали. И вот опять – никого знакомого в баре нет, а в организме все дрожит от направленного четко на меня взгляда. Ну нет здесь никого, кому я могла бы быть интересна, – а взгляд есть! Определенно, я схожу с ума.
Еще раз обведя взглядом зал, я вдруг увидела ту самую пожилую пару из самолета – они сидели за столиком наискосок от меня, перед ними стояла бутылка белого вина, ваза с фруктами и блюдо с пирожными. Напоминали они мне двух воркующих голубков, и я даже почувствовала легкий укол зависти – дожить до таких лет и так трепетно относиться друг к другу. Вряд ли мы с Костей будем выглядеть так в их возрасте. Скорее всего, один из нас уже будет лежать, а другой – сидеть за это. И не важно даже, кто на каком месте окажется.
Официант поставил передо мной широкую рюмку, сменил пепельницу:
– Надеюсь, в вашем почтенном заведении не принято обманывать клиентов и приносить им «Кизляр» вместо «Царя Тиграна»? – игриво осведомилась я, чем оскорбила парня в лучших чувствах:
– Мадам! Как можно! Вы – первая женщина, которая заказывает у нас «Царь Тигран» тридцатилетней выдержки, это достойно комплиментов, а вы – «обманывать»…
– Я пошутила, не обижайтесь. – Я поднесла рюмку к лицу и вдохнула аромат коньяка – он был прекрасен.
– Убедились? – почти насмешливо спросил официант, и я рассмеялась:
– Я не настолько разбираюсь в коньяках, чтобы отличать их по аромату, но то, как пахнет «Царь Тигран», знаю прекрасно. Это любимый коньяк моего мужа.
– Подозреваю, он знает в нем толк. – Официант чуть поклонился и исчез.
Потягивая напиток, я курила и думала. Мне нужно что-то сделать, чтобы не быть зависимой от Кости и его причуд. Это практически невозможно – но один-то шанс всегда бывает. И нужно его найти и воспользоваться. Если он увезет меня в Испанию – конец. Я никогда не буду свободной. Поэтому мне нужны деньги. Всегда находятся любители поиграть, не владеющие никакими шулерскими приемами, главное – уметь их вычислить.
– Простите за беспокойство, – раздалось над моей головой, и я едва не уронила сигарету.
Повернувшись, я увидела того самого пожилого господина, с которым прилетела сюда. Он был уже один – видимо, проводил жену в номер и вернулся.
– Я вас слушаю.
– Почему такая молодая женщина проводит вечер в одиночестве?
– Потому что мой спутник устал и лег спать.
– Тогда, может, вы позволите мне присесть? – отодвигая стул, спросил он.
– Вы уже присели, – заметила я, – но не вижу причин для возражений.
Он засмеялся и жестом подозвал официанта:
– Любезный, а принеси-ка мне бокальчик вина. А даме? – вопросительно посмотрел он на меня, и я рассмеялась:
– А дама свою норму знает. – И показала на рюмку, в которой еще плескалось порядочное количество коньяка.
– А дама ничего не желает, – закончил он и отпустил официанта. – Марк Наумович, – представился господин, и мне ничего не оставалось, как произнести свое:
– Мария. Но если не хотите звать меня полным именем, можете сократить до Мэри.
– Даже так? – Седые брови взметнулись вверх, а лицо на секунду скривилось в ехидной ухмылке, но тут же приняло прежнее благопристойное выражение. И мне стало понятно, что он подумал…
– Если вы решили, что я здесь работаю телом, то ошиблись столом. Мэри – так меня зовут все, я не признаю Маш, Машенек, Машуль и прочего.
– О, простите, я, кажется, вас обидел, – совершенно натурально смутился Марк Наумович. – Поверьте, я не имел в виду ничего дурного.
– Хорошо, оставим это. Вы приехали отдыхать, Марк Наумович?
– Да, завтра мы с женой отплываем в круиз по Черному морю, – сказал он, и у меня внутри гулко ухнуло – а дед-то из наших… Вернее, из Костиных. Вот это номер.
Я перевела взгляд на его руки и поняла, что с ним не села бы играть даже на щелчок по лбу. Такие руки мог иметь только профессиональный катала, такой, как мой муж. Ну и ну…
А Марк Наумович меж тем продолжал:
– Вот, знаете ли, решил жене подарок к годовщине свадьбы сделать. А что может быть приятнее, чем легкая морская прогулка, правда?
– По такой-то жаре?
– А какая нам, старикам, разница? Загар и все эти пляжные радости нам уже противопоказаны, конечно, но вот морской воздух и свежие впечатления – напротив. Много ли нам, пожилым супругам, надо? А мне бы еще партнера какого – в картишки перекинуться, – улыбнулся он.
– Любите карты?
– Люблю – пожалуй, громко сказано. Так, на досуге балуюсь, – это было сказано беззаботным тоном любителя игры в «дурака», однако я уже видела его руки, и провести меня дедуле не удастся. Правда, я не очень понимала, к чему он представляется лохом.
– И какую же игру вы предпочитаете на досуге? – не отставала я, не особенно еще представляя, зачем пытаюсь заставить его ошибиться и выдать себя.
– Не знаю, скажет ли вам что-то это название, скорее – нет. Это не особо популярная игра у картежников. Называется она терц.
И вот тут дед совершил стратегическую ошибку. Терц – это игра элитная, особо почитаемая у воровской верхушки, играют в нее люди сплошь уважаемые в уголовном мире, а не простые любители-обыватели. Костя, кстати, отлично играет в терц и предпочитает эту игру многим другим. Но к чему этот дедок пытается выдать себя за любителя? Ладно, подыграем.
– Надо же… а я слышала, что эта игра – для «воров в законе», – похлопав ресницами, сказала я и увидела, как выражение лица Марка Наумовича на секунду стало злым и хищным. Но вот он овладел собой и спросил:
– А чем вы занимаетесь, Мэри? Надеюсь, это не очень нескромный вопрос?
– Нет. Я танцую.
– Танцуете?
– Да. Спортивные бальные танцы – слышали такое? Я профессиональная спортсменка и тренер.
– И как? Есть достижения? – беря за ножку бокал вина, поданный официантом, поинтересовался Марк Наумович.
Чтобы перечислить все мои титулы, мне понадобилось бы часа полтора, поэтому я ограничилась скромным ответом:
– Мы с партнером входим в десятку лучших танцевальных дуэтов России и в четырнадцать лучших в Европе.
– Ого! – с уважением протянул собеседник.
Я взяла новую сигарету. Марк Наумович, потягивая вино, о чем-то думал. Я же испытывала легкую дрожь во всем теле, и это ощущение мне совсем не нравилось. Так действовал на меня только один человек, но увидеть его здесь я точно не могла. Я вообще его не видела нигде, кроме как на фотографии.
– А как муж относится к вашему увлечению? Ведь у вас есть муж? – Он кивнул на обручальное кольцо.
Я не могла признаться, чья я жена, – это обострило бы все, да и Костя будет страшно недоволен. Он вообще был против того, чтобы я продолжала танцевать, и я чувствовала, что карьера танцовщицы вот-вот оборвется. Но не признаваться же в этом первому встречному?
– Зачем вам мнение моего мужа? – довольно резко сказала я и сделала глоток коньяка, которым внезапно и подавилась.
Закашлявшись, я выскочила из-за стола и опрометью понеслась в туалет. Отдышавшись, я посмотрела в зеркало, поправила прическу, вытерла выступившие от кашля в уголках глаз слезы и вышла в холл, едва не столкнувшись с высоким темноволосым мужчиной, одетым во все черное. Он буркнул что-то по-армянски – кажется, извинения, и повернул в мужской туалет, а я снова почувствовала какую-то тревогу.
Марк Наумович ждал меня за столиком, участливо поинтересовался, все ли в порядке, и я кивнула:
– Да, извините меня. Нельзя злиться, когда пьешь коньяк.
– К сожалению, мне пора, завтра рано вставать, – извинился он, вставая, – рад был познакомиться с вами, Мэри.
– Взаимно.
Он пошел к выходу, я тоже допила коньяк, расплатилась и направилась в номер, однако, проходя через небольшой зимний сад, вдруг услышала голос Марка Наумовича:
– Я тебе точно говорю, что он будет. Только что я сидел в баре с его женой.
Я замерла и стала лихорадочно соображать, куда бы здесь спрятаться и послушать, что будет дальше. Марк Наумович сидел на диване под большими пальмами, и подойти ближе у меня не было возможности. Пришлось встать за стойку с аквариумом и молиться, чтобы старик не обернулся и не увидел мой размытый силуэт в аквариумном стекле.
– Шота, послушай меня, – продолжал он. – Костя Кавалерьянц не упустит возможности сорвать куш, он, как я слышал, лыжи навострил из страны, ему бабки нужны. На этом мы его и словим. Нет, Шотик, это точно его жена, я видел их фотографии с Костей. Танцовщица, зовут Мэри, рыжая, худая, высокая. Курит, пьет коньяк. Нет, я понимаю, что сейчас многие пьют коньяк и курят, но ты когда в последний раз видел телку, заказывающую в баре армянский коньяк тридцатилетней выдержки? Чтобы это знать, надо в этом разбираться. Или общаться с тем, кто разбирается. Так что, Шотик, Костя приехал, и шанс наказать его у нас есть. Если что – его девочка нам только в помощь будет. Говорят, Костя ее любит до пелены в глазах.
О черт… Вот это мы влипли – и я, и Костя… офигенный круиз, даже с подарками. И добрый волшебник – вон сидит, под пальмой, и вместо волшебной палочки мобильником размахивает.
Почти бегом я направилась в номер, по странной иронии вновь налетев на мужчину в черном и больно ударившись плечом о его локоть.
– Простите, – пробормотала я, не останавливаясь, только обернулась на секунду, и мне показалось, что я знаю его. Определенно, я уже видела это лицо раньше, но где? Нет, сейчас не до загадок.
Влетев в номер, я растолкала уже уснувшего Костю:
– Да проснись же ты!
– Что? В чем дело? – сонно и зло пробормотал он, садясь в постели.
– Имя Шота тебе говорит о чем-нибудь? – потребовала я, не отрывая взгляда от его лица. – Говори, Костя, иначе все может стать очень плохо.
– Хорошо. Шота – человек, с которым у меня назначена большая игра в ночь с тридцатого на первое. Все? С чего интерес?