– И Джеф, как назло, в отъезде, – пробормотала Марго.
Муж отсутствовал уже вторую неделю, а сейчас мог бы дать дельный совет или проверить, что за тип провожает Мэри.
– Ладно, может, я и зря паникую. Могло ведь просто так совпасть… ну, курил мужик, потом сел на мотоцикл и уехал… при чем тут Мэри-то? Хотя… это же Мэри, она всегда при чем…
Пытаясь отбросить тревожные мысли, Марго занялась домашним хозяйством – ей приходилось готовить, учитывая еще и Мэри, потому что иначе та вообще бы перестала есть, времени на готовку у нее вечно не было, а холодильник существовал исключительно для молока, которое Мэри добавляла в кофе. Марго же, сидя дома, всегда могла приготовить что-то и отнести в квартиру подруги несколькими этажами выше.
Сегодня вечером Мэри вдруг явилась сама. Когда удивленная Марго открыла дверь, Мэри, с размаху бросив сумку на вешалку в прихожей, быстро скинула туфли и плащ, с которого капала вода – дождь так и не прекратился, – и промчалась в кухню, забилась там в давно облюбованный угол между столом и стеной, поджала под себя ноги, вставила в мундштук сигарету и хриплым голосом произнесла:
– За мной следят, – при этом рука ее, поднесшая к кончику сигареты зажигалку, дрожала так, что гасло пламя.
– Кто, Мэрик? – Марго села напротив и встревоженно посмотрела в бледное лицо подруги.
Мэри откинула со лба отросшую рыжую челку, выпустила облачко ментолового дыма и зажмурилась:
– Понятия не имею. Но за мной постоянно ходит какой-то человек, и не исключено, что не один. Сегодня выскочила в перерыве на улицу покурить, а на крыльце сидит парень, прямо на перилах. Меня увидел, смутился и ушел.
– У него шлем был?
– Что?
– Шлем мотоциклетный был у него? – повторила Марго.
– Кажется, был… да, точно – белый, на локте висел. А что?
– Ну, поздравляю… к сожалению, это не паранойя, а вполне себе реальный человек. Он тебя с утра провожал, за такси твоим на мотоцикле поехал.
Глаза Мэри сделались пустыми и ничего не выражающими, она глубоко затянулась, обхватив губами мундштук.
Марго молчала. Она понимала, о чем сейчас думает подруга.
– Но он мертв, Мэрик… – осторожно напомнила она.
– И что? Он мертв, а жизнь мне отравит так, словно до сих пор жив, – мрачно произнесла Мэри.
Речь шла о ее муже, карточном шулере Косте Кавалерьянце, с появлением которого в жизнь Мэри вошли такие вещи, как слежка, похищения, угрозы и даже заказное убийство.
– И все-таки я не думаю, что это как-то с Костей связано, – не совсем уверенно произнесла Марго, прекрасно понимавшая – ну, а с кем еще-то…
– Ладно, прорвемся, – зло сказала Мэри, воткнув окурок в пепельницу. – Я просто растерялась с непривычки, давно уже ничего такого… Сейчас соберусь, все нормально…
Марго смотрела на нее со смешанными чувствами. Высокая, худая, с мелкими косточками и бледной кожей, Мэри всегда казалась ей ребенком, хоть и была старше, однако внутренний стержень, почти мужская сила воли и отвратительный характер делали подругу каким-то непостижимым киборгом, организмом, способным вынести непомерные нагрузки – хоть физические, хоть моральные. При этом Мэри внутри была ранима, пусть и старалась изо всех сил не показать этого никому. Но Марго, заходя в квартиру в отсутствие подруги, часто находила исписанные мелким острым почерком листки из блокнотов, салфетки или попавшиеся под руку Мэри рекламные афишки. В стихах Мэри была собой – той самой Мэри, которую никто не знал. Марго бережно собирала эти листочки и складывала их дома в папку.
– Мэрик… тебе нужно быть осторожнее, – пробормотала Марго, отлично понимая, что все слова лишь пустой звук.
Что может сделать Мэри? Перестать ходить на работу? Запереться в квартире, совсем не выходить на улицу? Это не гарантия безопасности, и они обе отлично об этом знали.
– Все, Марго, пойду я. – Мэри, казалось, совершенно успокоилась, но от Марго не укрылось, как она, встав из-за стола, бросила быстрый взгляд в окно, пытаясь понять, торчит ли во дворе ее провожатый.
– Погоди, я тебе ужин соберу, – спохватилась Марго и встала, но Мэри, изящно обогнув ее на крошечном пятачке пола, чмокнула в щеку и отказалась:
– Не нужно. Я все равно есть не смогу, пропадет в холодильнике, жалко твоих трудов.
– Ты вообще ничего не ешь, – сокрушенно вздохнула Марго.
– Ничего, мне полезно держать себя в форме.
Сорок восемь килограммов веса позволяли Мэри есть все, что угодно, но Марго не стала спорить, понимая, что бесполезно. Да и не потому Мэри отказалась от ужина, что следила за весом, а потому, что на нервной почве никогда не могла заставить себя проглотить ни кусочка.
Подруга ушла, а Марго, заперев за ней дверь, устремилась в кухню, попутно выключив свет – хотела сама убедиться в том, что во дворе не дежурит очередной непонятный тип, преследующий Мэри. Но никого странного она, конечно, не увидела. Зато поняла, с кем может обсудить волнующую тему и, возможно, попросить о помощи. А помощь им с Мэри, очевидно, пригодится очень скоро…
– Тебе не кажется, что ты зря позвонила?
Раздраженный голос в трубке, и вот уже Марго снова почувствовала себя маленькой, никчемной и неуместной.
– Я тебя отвлекаю?
– Да. Ты всегда меня отвлекаешь. Что тебе нужно на этот раз?
Щелкнула зажигалка. Марго молчала. Она уже и сама не знала, зачем позвонила – просто устала постоянно быть одна. Вечно занятая в своем клубе Мэри не в счет. Лучше бы продолжала регулярно книги писать, тогда бы у Марго хотя бы появилось дело – переводы на французский. Это дало бы ей иллюзию работы, занятости, нужности, отвлекло от мыслей о периодических отлучках мужа и от тотального одиночества. Но Мэри вдруг с головой ушла в то, что умела с детства, – в бальные танцы, устроилась в клуб недалеко от дома, тренирует и сама потихоньку танцует, хотя и не очень уверенно пока – автодорожная авария до сих пор напоминает о себе болями в ногах. Марго знала, с каким трудом иногда подруга встает утром с постели, прикусив от боли губу, а вечерами лежит подолгу в горячей ванне с солью, чтобы хоть немного снять напряжение с натруженных за день тренировок ног.
«Зачем я ему позвонила? – мучилась Марго, черкая попавшим под руку карандашом в блокноте. – Чтобы голос услышать? Соскучилась? Ведь нет… не за этим же… или – да?»
– Марго! – властно произнесли на другом конце. – Ты или говори, что хотела, или я трубку кладу, мне некогда.
– Тебе всегда некогда.
– И это вместо благодарности? – В голосе зазвучала насмешка, неприятно кольнув Марго. – Я бросаю все дела, бросаю ребенка и мчусь то в Москву, то в Бильбао, то еще куда – и все для того, чтобы помочь кому-то из вас выпутаться из очередной ситуации, в которую, заметь, не я вас обеих заталкиваю. Вы сами, добровольно, без моих подсказок, то и дело вмазываетесь во что-то и сразу вспоминаете – о, а ведь есть Алекс, он сейчас прилетит и все разрулит.
– Не зря тебя Мэри Бэтменом называет, – не удержалась Марго.
– Тогда уж цитируй точнее – Бэтманяном, – не остался в долгу Алекс. – Думаешь, я этого не знаю? Так чего ты все-таки хотела? – Казалось, что эта довольно глуповатая шутка слегка разрядила обстановку и немного смягчила Призрака.
– Мне кажется, за Мэри кто-то следит, – решилась Марго.
– О, ну, я так и знал! Разумеется, дело в Мэри – в ком же еще-то! Я уже начинаю жалеть, что не открутил ей голову, как требовал ее супруг.
– Прекрати, Алекс…
– Не надо было возвращаться сюда, какого черта вам во Франции не сиделось-то?
– Она там чуть не спилась, ты же помнишь.
– А, да, как же я забыл, что наша рыжая подружка предпочитает любую неприятность тут же запивать коньяком! – саркастично отозвался Алекс. – Супруг-то ее здорово в этом напитке разбирался.
Кости Кавалерьянца, мужа Мэри, не было в живых уже полгода, и об обстоятельствах его гибели ни Мэри, ни, тем более, Алекс никогда вслух не говорили, хотя Марго догадывалась – Призрак приложил к этому руку. Но раз Костя мертв, то кому теперь могла понадобиться Мэри? Кто мог знать, что она жива?
– Ты не думаешь, что нашелся какой-нибудь охотник за ее фантастическим наследством? – вдруг огорошил Алекс.
Как раз около года назад Мэри неожиданно получила крупную сумму и теперь раздумывала, что делать с так неожиданно обрушившимися на нее деньгами.
Вполне вероятно, что такой куш мог заинтересовать кого угодно – семь миллионов долларов и ранчо в Техасе, доставшиеся Мэри от умершего дедушки, мгновенно сделали ее очень желанной женщиной. Даже покойный ныне Костя попытался провернуть операцию по лишению Мэри этой фантастической суммы, да вот очень вовремя погиб…
– Она уже решила, что с деньгами делать будет? – спросил Алекс.
– Определенного ничего не говорила, сказала только, что хочет квартиру выкупить – ту, в которой сейчас живет, все равно хозяева решили сюда не возвращаться.
– Ну, это не та сумма… а с остальным?
– Да не знаю я… неудобно спрашивать. И потом – ты ведь знаешь Мэри, она всегда все в себе носит. Но меня очень беспокоит то, как она выглядит и как себя чувствует.
– А я-то чем могу помочь? Я не врач, – огрызнулся Алекс, но Марго почувствовала, что злиться на нее он перестал.
– Ты бы поговорил с ней, а?
– Ты в своем уме? Сколько я могу нянчить эту сумасшедшую? Кроме того, она категорически не желает видеть меня, говорить со мной и вообще обо мне помнить. Ясно дала понять во время последней встречи. А ведь я ее замуж звал.
– Представляю, с каким трудом ты пережил ее отказ! – не удержавшись, уколола Марго, представив, с каким выражением лица самоуверенный Призрак выслушивал ледяное «нет» от Мэри.
– Это не твое дело. Пережил, как видишь. Но и помогать ей больше не стану, других дел у меня нет, что ли? В общем, отстань от меня с этим, Марго. – И Алекс бросил трубку.
Марго еще пару минут посидела, вертя в пальцах мобильный и представляя, как разозлился Призрак. Это прозвище, кстати, тоже прилепила ему Мэри – за привычку возникать не там и не в то время и делать это неожиданно для всех.