На журнальном столике притулился ноутбук – именно притулился, потому что столешница была завалена какими-то блокнотами, книгами и танцевальными журналами.
Марго почти машинально рассортировала все по стопкам, смахнула ладонью пыль.
«Беда с творческими, – подумала она, мысленно вздохнув. – Никогда никакого порядка».
Между страниц одного из журналов торчал лист, и Марго потянула его к себе, подозревая, что там очередное стихотворение. Но это оказался договор купли-продажи квартиры, подписанный несколько дней назад Мэри и ее арендодателем.
– С ума сойти… – выдохнула пораженная и одновременно обиженная Марго. – Она выкупила эту квартиру и ничего не сказала мне! Ни словечка!
Вернув договор на прежнее место, она снова набрала номер Мэри, который в очередной раз оказался выключенным. То же было и с телефоном Алекса.
Поняв, что выхода нет, а ночь уже наступила, Марго сходила в спальню за подушкой и улеглась на диване под пледом, положив телефон так, чтобы видеть экран и сразу схватить трубку, если кто-то позвонит.
Когда открылась входная дверь, Марго, едва разлепившая тяжелые веки, даже не сразу поняла, где находится. Свет в прихожей не зажигали, только в проеме открытой двери она увидела два силуэта и очень испугалась.
Натянув плед до подбородка, Марго вжалась в диван и старалась даже не дышать. Ей было не видно, кто вошел – одна из створок двери перекрывала обзор, а в щель приоткрытой второй половинки прихожая не попадала вовсе. И там было подозрительно тихо, хотя, судя по захлопнутой входной двери, в квартире уже кто-то был. Да, точно – вот и шаги по направлению к кухне, но все молча, ни слова.
«Господи, кто это? – похолодев, думала Марго. – Мэри вошла бы сюда, она всегда так делает… Во что я вляпалась-то, батюшки… чего мне дома не ночевалось? Стоп, Ритка, – в трудные минуты она всегда вспоминала именно этот вариант своего имени, которым, кажется, никто никогда и не пользовался. – Стоп, прекрати истерику и подумай трезво. Вошли тихо – значит, с ключом. У кого может быть ключ? Правильно – у Мэри. Ну, еще, может, у Алекса – хотя он предпочитает отмычки. Надо встать и посмотреть, только и всего».
Досчитав для большей уверенности до десяти, Марго решительно откинула плед, встала и распахнула двери комнаты. Из кухни раздался вскрик – голос определенно принадлежал Мэри.
– Мэрик, это я! – громко сказала Марго, направляясь в кухню и щелкая выключателем, потому что там было темно.
Картина, открывшаяся ее взгляду, была ужасающа. На столе валялись распечатанные упаковки с ватой и бинтами, притулился открытый флакон перекиси водорода, среди этого бардака сидела Мэри, вцепившись в края столешницы пальцами так, что побелели костяшки, а перед ней на коленях стоял Алекс и пытался обработать огромные ссадины на ее коленях. Разодранные джинсы валялись тут же.
– Выключи свет, – распорядился Призрак таким тоном, словно не удивился присутствию Марго здесь.
– Но… тебе ведь ничего не видно…
– Ты не слышала? Видно не должно быть тебе, а я справлюсь.
– Мэри… что случилось? – Марго попыталась всмотреться в лицо подруги, но та отвернулась, и Марго поняла – та плачет.
Свет она послушно выключила, понимая, что Алексу достаточно пробивавшегося из окна – прямо напротив ярко светил фонарь.
– Давай руки, – велел он, и когда Мэри оторвала пальцы от столешницы, Марго увидела кровавые следы, оставшиеся на светлом дереве.
Алекс ловко обрабатывал раны, накладывал повязки и, закончив, предложил:
– Лицо, думаю, сама умоешь? Руки только не мочи, возьми полотенце и протри аккуратно. Или помочь?
– Не надо, – глухо отозвалась Мэри и неловко спрыгнула со стола.
Пытаясь обойти притулившуюся у стены в узком коридоре Марго, она оказалась с той лицом к лицу.
Марго взяла ее за плечи и ахнула, увидев, что нос у Мэри сломан, а оба глаза почти заплыли от синяков:
– Боже мой… боже мой, что же это такое?!
– Отойди! – велел подошедший Алекс, резким броском руки схватил Мэри за нос и, сжав пальцы, как-то его повернул.
Мэри взвизгнула, оттолкнула Алекса, рванулась и скрылась в ванной, а он, как ни в чем не бывало вымывший руки над кухонной раковиной, уже ставил на огонь джезву для кофе:
– Не изображай наседку, раскудахталась тут. Большие деньги всегда сопровождаются большими неприятностями. Синяки через пару недель пройдут. Ну, и о тренировках придется забыть на это время, конечно – кому такой тренер понравится.
Марго вдруг словно ожила, подскочила к Алексу сзади и принялась молотить кулаками по спине:
– Это ты… как ты… как ты вообще мог…
Алекс развернулся и, влепив ей походя оплеуху, перелил сваренный кофе из джезвы в чашку:
– Хватит истерик, я сказал. Я ее пальцем не тронул.
– Как ты оказался здесь? – прижимая ладонь к горевшей от удара щеке, спросила Марго. – Сказал ведь, что тебе это все не нужно.
Алекс ногой выбил из-под стола табуретку, на которую обычно складывала ноги Мэри, с удобством устроился в углу, закурил и, помешивая кофе в чашке, протянул насмешливо:
– Не смог отказать себе в удовольствии.
– В удовольствии? В каком?! Видеть избитую женщину?! У тебя совсем крыша поехала?! – взвизгнула Марго.
– Прекрати истерику, – сузив ноздри, прошипел Алекс, подаваясь чуть вперед.
Но Марго уже не могла остановиться – она волновалась весь вечер, испугалась, когда кто-то вошел в квартиру Мэри, испытала шок при виде избитой подруги, и теперь ей нужно было выплеснуть все эмоции, и Алекс, разумеется, годился на роль громоотвода как никто другой.
– Почему, даже сделав доброе дело, тебе непременно нужно все испортить?! Почему тебе так нравится глумиться над нами, а?
– Над вами? – удивленно переспросил Призрак, отпивая кофе. – Нет, дорогая, все обстоит иначе. Это вы – ты и твоя подружка – глумитесь надо мной, словно нарочно подкидывая задачи сложнее и сложнее. Ты никогда не думала о том, что стоит мне каждый раз прилетать сюда? Мне кажется, что я живу в самолетах, летящих в единственном направлении – сюда, в Москву! Где бы я ни был, чем бы ни занимался – непременно раздается телефонный звонок, и я бросаю все и лечу. Даже если не собирался делать этого! А все потому, что мне по какой-то непонятной причине дороги вы обе – и ты, и эта упрямая идиотка! И я не могу позволить кому-то лишить меня удовольствия видеть вас – по отдельности или вместе, не важно. И не смей меня в чем-то упрекать, Марго!
– Если вы закончили ругаться, Марго, будь добра, помоги мне… – раздался голос Мэри, чьего появления в темном коридоре никто не заметил.
Марго мгновенно вскочила, уронив даже стул:
– Что, Мэрик?
– Даже полотенце намочить не могу… – Она подняла вверх забинтованные руки.
– Идем. – Марго увлекла ее в ванную, усадила там на стиральную машинку и, намочив полотенце, принялась аккуратно прикладывать его к лицу Мэри, стараясь не причинить боли. – Не скажешь, кто тебя так уделал?
Мэри скривилась то ли от воспоминаний, то ли от неприятных ощущений в разбитом лице:
– Это не он.
– Странно. Это было бы логично – исходя из всех наших с ним разговоров. Когда я ему позвонила, он был так зол, что не только избить, убить тебя мог запросто.
Мэри вдруг оттолкнула ее руки и уставилась в лицо злым взглядом:
– А зачем ты ему звонила?
– Тебе нужна была помощь… – пролепетала Марго, понимая, что сейчас подруга разозлится еще сильнее. Никогда она сама не попросила бы помощи, тем более – у Алекса.
– Это ты так решила?
– А как я должна была решить? Ты стала сама не своя, за тобой кто-то постоянно следил – а я должна была молча наблюдать и бездействовать? Ты бы так поступила, коснись меня что-то подобное?
Мэри виновато опустила голову.
– Как видишь, – продолжила воодушевленная этим Марго, – я не зря влезла. Хорошо, что он приехал.
Мэри тяжело вздохнула. Ей всегда сложно было признавать неправоту, но Марго ее признания и не были нужны. Главное, что Мэри жива, хоть и не совсем теперь здорова, но все поправимо.
– Я должна избавиться от этих денег, – произнесла Мэри решительно. – Я взяла ровно столько, сколько посчитала возможным, в конце концов, это мой дед, это было его желание. Но от остального я должна избавиться, иначе не смогу спокойно спать.
И Марго не стала спорить:
– Ты вольна делать так, как хочешь. В конце концов, тебя материальная сторона жизни вообще никогда не интересует. Квартира теперь твоя… – И тут она осеклась под удивленным взглядом подруги. – Ну да, я нашла договор… случайно, клянусь, я ничего не искала, он из журнала выпал…
– Да не оправдывайся, тоже мне секрет… я бы сама сказала сегодня, но видишь, как получилось.
– Так и не расскажешь?
– А нечего. Какой-то племянник той женщины считал, что все принадлежит ему, страшно огорчился, когда узнал о завещании, и кинулся справедливость восстанавливать. Рассчитывал, что в России решить вопрос проще – выкрал человека, заставил подписать бумаги и придушил, всего и дел, – скривилась Мэри, и Марго про себя с удивлением отметила, что Алекс все правильно рассчитал, его подозрения и на этот раз оказались верны. – Я пискнуть не успела, как меня прямо с крыльца клуба в машину затолкали. Привезли в какой-то полуразрушенный дом на окраине, прицепили наручником к трубе и давай ногами метелить. Это ты еще не видела, что у меня под одеждой…
Марго зажмурилась от ужаса:
– Как ты выдержала?
– А я бы не выдержала, Марго, ты не понимаешь? Когда нос хрустнул, я уже была готова на все, но тут появился наш Бэтманян – в буквальном смысле слетел с потолка и уложил этих двоих совершенно бесшумно. Меня от трубы отцепил, а их приковал, и мы уехали. Если повезет, их кто-нибудь найдет, если нет…
– Да и черт с ними. Главное, что ты жива.
Они вышли из ванной, но в кухне никого не обнаружили. На столе осталась только пустая чашка из-под кофе и два окурка в пепельнице.
– Он улетел, но обещал вернуться, – констатировала Мэри. – Даже не знаю, огорчиться мне, что не поблагодарила, или обрадоваться, что не пришлось увидеть его торжествующего лица при этом.