– Что?
Он поманил меня к стеклу, и когда я нагнулась, вдруг прижался к нему лицом. Я вздрогнула – это было слишком уж неожиданно, слишком нехарактерно для него. Невольно я прониклась к нему каким-то едва ли не материнским чувством, прижала ладонь к стеклу, туда, где находилась его щека, и закусила губу, чтобы не расплакаться. Все-таки нет во мне той жести, что была в Мэри, мне всегда всех жалко, я не умею обижать людей, не умею безучастно относиться к их проблемам, всегда прощаю. А Мэри не умела прощать. Она была в чем-то как Алекс – и именно это, наверное, не дало им возможности быть вместе. Они тянулись друг к другу, но в последний момент отскакивали, словно боясь обжечься. Наверное, это было правильно…
Алекс все так же стоял, прижавшись лицом к стеклу, отграничивавшему мою руку от его щеки. Губы его чуть дрогнули, и я скорее догадалась, чем поняла: он просил прощения.
О чем ты просишь… я давно тебя простила, именно поэтому я здесь. Я тебя простила.
Джеф ждал дома с новостями. Его человек принес важную информацию о том, кто мог хотеть Алексу неприятностей. И это оказалось поистине ужасным, потому что в игру вступил не кто иной, как Большой Босс… Тот самый человек, что организовал в Англии довольно прибыльный бизнес по ликвидации людей, тот, кто считал Алекса лучшим своим приобретением, лучшим исполнителем. Но в последнее время Призрак все чаще выходил из-под контроля, все чаще отказывался от работы, постоянно скрывался где-то. Да еще и выкупил контракт Джефа, бывшего в конторе «вторым номером». Нарушить данное Алексу слово Большой Босс не мог, но и отпустить его просто так тоже не хотел. За Алексом установили слежку, которую тот, занятый новым бизнесом, просто не заметил. И акция в ресторане была спланирована таким образом, что никто и никогда не докопался бы до истины. Если бы мы с Джефом не зацепились за оружие…
– Ты понимаешь, что он теперь постоянно будет в опасности? – спросил Джеф, закончив рассказывать.
– Да…
– Понимаешь, что нужно держаться подальше?
– Да…
– Все, Марго, ты обещала. Завтра его выпустят, я узнавал. Но ты больше не подойдешь к нему.
Я удрученно кивнула. Слово нужно держать.
Мы встретились с Алексом на улице через три дня после того, как его выпустили. Я гуляла с Машей в сквере, когда в кармане зазвонил телефон. Я взглянула на дисплей – это был Алекс.
Поколебавшись, я ответила:
– Да, алло.
– Это я, Марго. Повернись направо, я сижу на лавке у скульптуры.
Я повернулась и увидела его. Он помахал мне рукой, но я не тронулась с места.
– Ты правильно делаешь, Марго, что не подходишь ко мне. Еще ничего не закончилось, и ты должна быть осторожнее, моя девочка.
– Я не твоя девочка.
– Ты всегда моя девочка, и сама это знаешь. Я сегодня уеду, поэтому просто не мог тебя не повидать. Маша выросла. Ты по-прежнему зовешь ее Мэри?
– Да.
– Так и не можешь забыть?
– И не хочу.
– Ты права, наверное. Она тебя любила, Марго, и не хотела, чтобы тебе было больно.
– Поэтому оттолкнула тебя.
– У нас не было будущего, Марго. Но хватит об этом. Я уезжаю. Наверное, мы никогда не увидимся с тобой. Но ты просто помни, что я есть, и если нужно – я буду рядом.
Я не успела ничего сказать – он выключил телефон, встал со скамьи и пошел к выходу из сквера.
Я смотрела ему вслед и про себя думала: «Алекс-Алекс, зачем ты постоянно говоришь слова, не понимая их значение? «Никогда» у тебя – слишком короткий период времени, и ты вернешься скорее рано, чем поздно, я хорошо это знаю. Как знаю и то, что мы с тобой обречены друг на друга. У тебя будут сотни женщин, у меня – муж, но мы все равно вместе, все равно рядом. Ты не можешь даже умереть раньше меня, и этому есть причина. Ты взял на себя трудное бремя ангела-хранителя, а они живут ровно столько, сколько те, кого они охраняют, и всегда приходят на помощь. Наверное, и за это тоже я до сих пор тебя люблю».