Танкисты Великой Отечественной (сборник) — страница 62 из 126

иже, шейх спросил меня, кто я. Собрав весь запас арабских слов, я объяснил, что являюсь главным советским советником.

— О, тама, тама ! — воскликнул он и замахал руками остальным. Те тут же разобрали завал и замахали руками: мол, проезжай. Мы проехали, но, пока они не скрылись из виду, я все оглядывался назад, ожидая очереди в спину. И только когда мы завернули за скалу, водитель остановился. Вышли из машины — у него правая нога дрожит…

Постепенно я разработал Уставы. Конечно, в основном я копировал наши, адаптируя их к местной специфике. Например, йеменцы никак не могли принять систему оценок. В курсе боевых стрельб я написал, что попадание с первого выстрела — «отлично», со второго — «хорошо», с третьего выстрела — «удовлетворительно», а с четвертого — это «неуд». Но они этого просто не понимали! Для них попал — значит, «отлично», а сколько он выпустил для этого патронов или снарядов, ему все равно, как и то, что за это время его могут убить. Такая же ситуация была и с офицерами — выпускниками наших академий. Как-то я их собрал и задал вопрос о том, понравилась ли им учеба в СССР. Они сказали, что понравилась, особенно водка и женщины. Вот только они, йеменцы, одинаковые, а оценки им ставят разные, — это их возмущало. Я начал проверять их знания, проводить командно-штабные учения. Начали со склейки карт, а они клеить карту не умеют. Я говорю:

— Как же вы окончили академию, а клеить карты не умеете?

— Мы все отличники!

Пришлось их учить клеить карты.

Через полгода после моего прибытия в ЙАР[45] пришла шифровка из ГлавПУРа. В ней говорилось, что мой аппарат Главного советника единственный не имеет политработника. Они хотят прислать заместителя по политчасти с целью создания в йеменской армии управления моральной ориентации. Ну, зачем мне замполит? Только будет под ногами мешаться… Я доложил, что лично провел беседу с президентом, возглавляющим Партию братства мусульман, и начальником Генерального штаба. Мы решили разработать положение об управлении, и я, как выпускник Политической академии, берусь за это дело. Запросив положение о наших политорганах, я переработал его, и таким образом управление было создано. Также я попросил прислать политическую литературу — работы Ленина, Маркса, стенограммы съездов. Ну, наши руководители литературу любят — прислали ее «от души». Я подружился с начальником оперативного отдела Генерального штаба полковником Абасом, и он мне говорит:

— Господин генерал, вы раздаете эту литературу. Охотно принимают?

— Охотно.

— Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Поехали мы с ним, и он показывает: в подвале его резиденции валяются все наши книги, растрепанные, никто их не читает. А кто их будет читать, если народ неграмотный. Только сыны шейхов, кто образование за границей получил, умеют читать. Пришлось писать в ГлавПУР, чтобы уменьшили поступление литературы, поскольку армия маленькая.

Вот этот полковник Абас мне на многое стал открывать глаза. На севере страны жили монархически настроенные племена, поддерживаемые США. Я на всякий случай разработал план военных действий, основанный на том, что монархисты будут наступать с севера. Наметил рубежи обороны, места сосредоточения войск. И вот в конце 1970 года монархисты действительно начали наступление. Я тут же по тревоге поднимаю своих советников, раздаю указания, отправляю их в войска с целью принять решительные меры и остановить наступление. Вдруг ночью звонок — на прием просится Абас. Я его принял. Он мне говорит:

— Господин генерал, вы потребовали от ваших советников, чтобы они приняли меры по перегруппировке, отражению наступления. Не надо этого делать! Вы по положению не имеете права вмешиваться в военные действия, вы можете лишь советовать. Примут или не примут ваш совет — это не ваше дело. Вот посмотрите, ровно через месяц монархисты выйдут на этот рубеж, — он показал на карте. — Мы отойдем, а президент запросит оружие и деньги на спасение республики. Через месяц наши правители договорятся с Саудовской Аравией, мы пойдем в наступление и вернемся на свои оставленные позиции. Теперь монархисты то же самое будут говорить американцам — просить денег и оружие. Это игра!..

Перед самым отъездом в СССР я доложил в 10-й отдел, что отношение к нам со стороны йеменского руководства хорошее, но ему постоянно поступают предложения от западных компаний о закупке вооружения и приеме советников для обучения армии. Чтобы этого не произошло, желательно направить делегацию на уровне замминистра обороны или члена правительства. Вскоре пришел ответ, что вылетает делегация во главе с генералом армии командующим ВДВ Маргеловым. Я доложил президенту Йемена, что прибывает делегация во главе с первым заместителя министра (будут они разбираться!), главкомом ВДВ, очень авторитетным командующим. И вот рано утром из Каира приезжает делегация. Жара дикая, а они все в форме, в галстуках. Вышли они поддатые — весь полет «гудели». Пересели в самолет Ил-14: я доложил, что полетим в Сану, там позавтракаем и — к послу. После посла навестим начальника ГШ, а на следующий день парад. Сели в самолет: «Где коньяк?» — «Тут лететь 20 минут!» — «Ты с какой должности сюда попал?» — «Командир дивизии». — «Да какой из тебя комдив, если выпивку организовать не можешь!» — «Все будет на месте». Я не ожидал, что они уже под хмельком!

Приехали в офис, завтрак был с коньяком и водкой. Мне показалось, что Маргелов может выпить немерено. Я говорю: «Нам к послу». — «И что? Сейчас выпьем и пойдем».

Там сразу «оперативка» — разносят коньяк и виски. Потом обед у военного атташе: обедали с двух дня до четырех ночи. Я сдерживался, потому что на следующее утро парад. Начинался он в 8.00 и должен был длиться до 14.00, поскольку в нем должны были участвовать все войска армии Йемена, а потом еще и демонстрация. Я-то знаю, сижу и думаю: как же он завтра будет во всем этом участвовать? Утром приехали, президент посадил его рядом. Я смотрю: Маргелов потеет, пот с него градом, но он держится. Весь парад посмотрел и сразу в гостиницу. Заскакивает в гостиницу и тут же газету на стол. Достали хлеба, колбасу, селедку, водку и давай. Он держится так, что совсем не пьяный. Вечером прием, а прием без спиртного. Два часа, потом опять в гостиницу и уже до утра сидели, гудели.

— Все, — говорит, — Василий Павлович, приезжаешь в Москву, я тебя угощу «Десантной водкой № 1» и «№ 2». «Десантная водка № 1» — это 50 граммов гранатового сока и 50 чистого спирта, а «№ 2» — томатный сок и половина спирт.

А назавтра надо ехать с президентом по стране! Я-то одет в рубашку с коротким рукавом, а они в полной форме. Но ничего — справились.

Потом я показал Маргелову две йеменские воздушно-десантные бригады, а он на голову выше всех, могучий, свободно держит себя — настоящий генерал. Он на всех произвел впечатление. Собрались не только войска, но и все шейхи пришли (они встречали президента). Маргелов начал выступать: рассказал, что такое десантные войска, как надо готовиться. «Я пришлю советников, которые так натренируют три ваши бригады, что мы всех евреев за одну ночь вырежем». Те «Ура!» кричать. Вот это генерал! Когда его провожали, то на аэродром йеменцы стеклись со всех аулов.

Вернулся я из Йемена осенью 1971 года. Напоследок я по всем правилам науки описал театр военных действий. В этом докладе я описал общую обстановку, животный и растительный мир, водные артерии, дороги с грузоподъемностью всех мостов. Описал я также племена и их взаимоотношения. Получилась работа на шестьсот печатных страниц. Я ее отослал в наш Генштаб, а уж куда она там делась — не знаю. До сих пор жалею, что второй экземпляр не захватил с собой в Москву!..

Снова дома

Возвращение в Москву не было простым. Очень сложно оказалось получить новое назначение. Если до должностей уровня командира дивизии можно было пробиться просто за счет собственной энергии и способностей, то выше в игру вступали совершенно другие качества и свойства. Назначения шли по родству, знакомству и даже внешнему виду. Это я ощутил на себе, когда передо мной одна за другой закрылись должности генерала по особым поручениям министра обороны и первого заместителя начальника штаба Киевского военного округа. Мне объяснили, что руководству не понравился мой небольшой рост. К тому же не умел я пускать пыль в глаза начальству. Хоть и прошел все должности с отличными отзывами, но, видимо, мой характер не был достаточно «гибок». Судя по дневниковым записям, сделанным в то время, я корил себя, что не использовал службу с Чуйковым и Гречко для продвижения по карьерной лестнице. Теперь же, когда жизнь подходит к концу, я могу поставить это себе в заслугу: все, чего я добился, я добился сам, своими силами, навыками, знаниями. А тогда… В конце января 1972 года, через три месяца после возвращения из командировки, так и не получив назначения, я не выдержал, позвонил генералу Виноградову и попросил принять меня. В разговоре я спросил:

— Какие у вас отношения с министром обороны?

— Хорошие, — ответил он.

— Не сможете ли вы в удобной форме ему напомнить обо мне или устроить встречу?

— Нет. Я считаю, что это будет не совсем удобно. Министр очень занят, и с вашим вопросом идти к нему не солидно, — заявил Виноградов. — Может, имеет смысл пойти к генералу армии Соколову? — вслух, как бы размышляя, заметил он.

— Это первый заместитель министра? — встрепенулся я.

— Да.

— Так он меня знает, в 1968 году был у меня на полковых и дивизионных учениях!

Виноградов задумался и через минуту бросил:

— Идем.

В приемной сидел порученец, генерал Семенов. Представив нас и объяснив суть дела, Виноградов ушел. Выслушавший его Семенов спокойно сказал:

— Как хотите. Я могу доложить, и Соколов вас примет, но мне кажется, не стоит идти. Вопрос с назначением не решен, а звонок Соколова в ГУКе могут плохо принять. Лучше прийти, когда должность будет не устраивать.