Из беседы с историком Александром Бровциным[70] Сентябрь 2005
— Как вы в целом оцениваете танк КВ?
— Танки у нас были разные, даже Т-50, но в основном «тридцатьчетверки» и КВ, потому что Сталинградский тракторный завод и ремонтировал танки, и новые делал. По-моему, 13 танков КВ он изготовил.
Танк КВ в свое время был король фронта! Лобовая броня — 75 мм! Еще и экранировку 105 мм сделали, но это уже позднее. У нас в корпусе только 75-мм были.
У КВ было три пулемета: один спаренный с пушкой, один у радиста-пулеметчика в шаровой установке, и третий — тыльный.
— Как вы оцениваете эти три пулемета? Они одинаково ценны были?
— Они одинаковые, а лучше, конечно, у стрелка-радиста, он независимо от пушки мог в любое время стрелять. Многие говорят, что этот пулемет был бесполезен, потому что у него сектор обстрела был маленький. Но этак неправильно оценивать, он нормально, с пользой работал.
— Как вы оцениваете приборы наблюдения в КВ?
— Прибор наблюдения ПТК-4? Ну, нормально. Поворачивается, и командир дает команду. А в чем, по-моему, ошибка была, очередная: «Лимб такой-то! По такой-то цели огонь!» А что такое лимб? Это на погоне башни деления были, 360 делений, и наводчик должен стрелку навести на ту, которую командир дал в команде. Куда проще было: «Пушка справа! 800! Осколочным, огонь!» — вот и все.
— А «800» — это расстояние до цели?
— Нет, это дальность прямого выстрела пушки, не изменяя прицела.
— Самая эффективная дистанция стрельбы для КВ какая была по дальности?
— Самая эффективная стрельба, когда прицельные установки не меняешь: 800 метров прямой выстрел по танкам противника. По пушкам меньше, конечно.
— Как вы оцениваете удобство рабочих мест в КВ?
— Нормально. Размещались мы так: впереди слева сидел механик, справа — радист-пулеметчик; за их спинами, соответственно, наводчик и заряжающий. А командир с левой стороны в конце, у люка. Сиденья у всех были регулируемые. Не тесно было.
— Было ли такое понятие «боекомплект»? Какая норма была?
— Да. Боекомплект у КВ был 100 снарядов и 101-й — вышибной.
— Что такое «вышибной»?
— Если снаряд застрял в стволе, вставляют этот вышибной снаряд и выстрелом выбивают.
— Было ли понятие перерасхода боекомплекта?
— Нет.
— За это не наказывали?
— Нет, нет, мы сами экономили, экипаж сам заинтересован был зря не стрелять.
— Как вы оцениваете удобство вождения КВ?
— Нормально. Выжимается сцепление, переключается скорость, а иногда на бортовых: выжимает бортовые и скорость переключает.
— Как вы оцениваете трансмиссию и двигатель КВ?
— Двигатель был отличный! Дизельный В-2В, мощностью 500 лошадиных сил.
— А какой у него ресурс моточасов был в сорок втором году?
— Не считали. Пока ходит, и воевали. Профилактикой не занимались, но текущий ремонт — при первой возможности. Нет огня, остановились и сами обслуживаем. А эти нормы все техобслуживание: ТО-1, ТО-2, ТО-3 — мы все это в училище проходили, но не делали. Мы возмещали все это своей любовью к машине.
— То есть машину любили? А имена собственные машинам давали?
— Да нет, не давали. Но, может, в какой-то бригаде и давали.
— Наносили камуфляж на танк?
— Камуфляж? В зимнее время известью белой покрывали, под снег. Во всей бригаде и в корпусе.
— А гусеницы чистили?
— Отбивали кувалдой, когда глина застряла между траками. Кувалдой били-били, выбивали, а потом немножко прошел — и всё, вся грязь опять на месте.
— Как часто это приходилось делать?
— Нечасто. Это когда проходили через болото или где-то глинистые, суглинистые почвы. А обычно: танк идет, все вылетает само собой.
— Когда вы начали воевать на КВ, какие-то надписи на танках у вас в бригаде были?
— Нет, некогда было писать. Наша бригада отступала от Волчанска и до Калача, все с боями. А в тот период в Крыму было плохо, Севастополь висел на волоске. Потом его сдали 6 июля. Потом керченская трагедия, там около 300 тысяч потеряли. Не до этого было. Все время бои, авиация немцев не давала покоя, а наших самолетов вообще не было, кроме «кукурузников». Но наше командование догадалось, как использовать эти самолеты. Они преимущество имели: могли низко над землей лететь, и из них создали 46-й бомбардировочный авиационный полк — ночные бомбардировщики. Этот полк и гвардейское звание получил, и Краснознаменным стал, орден Суворова получил. 23 летчицы стали Героями Советского Союза в этом полку.
— А когда вы на самоходках воевали, то надписи на них не делали?
— Нет, как-то не до этого было. Это больше в кино показывают или на фотографиях: «За Родину!» А за кого же еще, за Отечество и воевали!
— Какие основные обязанности у вас были как у командира танка?
— Командир танка отвечал за весь танк: за его состояние, боевую готовность и за действия всех членов экипажа. Кроме того, офицеры выезжали на рекогносцировку местности перед наступлением. Офицеры спали меньше, потому что нужно было ночью проверять охрану. Были случаи, могли и вырезать, диверсанты там и прочие. Поэтому офицерам давали даже доппаек для поддержания сил.
— Кто обязан следить за боекомплектом танка?
— Наводчик в первую очередь и командир.
— Как распределялись обязанности в экипаже?
— Механик-водитель отвечал за состояние техники: регулировка, свободный ход; он же следил за наличием смазки, топлива. Наводчик за пушкой следил, определял, когда ее чистить, смазывать; прицелы, приборы наблюдения тоже в его ведении. Заряжающий занимался боеукладкой, чтобы все снаряды находились в гнездах, очищал снаряды от смазки, если были смазаны. Радист-пулеметчик отвечал за радио.
— Кто был самым важным и ценным членом экипажа?
— Пожалуй, все. И должна быть взаимозаменяемость. На КВ когда я воевал, то все могли друг друга заменить, неодинаково, конечно, но для боя готовы были. На самоходках так же. Если заряжающий не успел зарядить — выстрела нет! Наводчик не успел навести — выстрела нет или мимо! Механик не выполнил команду — и все под огонь попадают!
— Какие наиболее уязвимые места для поражения, кроме бортов, у танка?
— Прицельные приспособления и пушка. Вывести их из строя — значит, превратить танк в коробку. Но немцам не часто их удавалось поражать.
— Какое качество для танка в ту войну было наиболее важно: броня и пушка или надежность самой машины?
— Во время боя — мощность огня и броневая защита, а скорость играла незначительную роль, от снаряда не убежишь.
— Использовали у нас немецкий бензин?
— Использовали, но у нас моторы были дизельные. В сорок втором его не использовали, так как мы отступали, бензина трофейного не захватывали.
— Были ли у вас в корпусе иностранные танки?
— Нет, видимо, они стали поступать немного позднее. В боях за город Попельню, это на Украине, в наших войсках были английские танки «валентайн». Это слабые танки: броня 50 мм, пушка — 40-мм, скорость — 25 км/ч. Ну что это за танки! Они были в 71-й мехбригаде. Мы с танкистами не говорили про них, но видели, как эти «валентайны» горят хорошо и ничего не могут сделать против немецких танков.
— Можете ли рассказать о хитростях, уловках, которые помогали выжить танкисту?
— Я считал так. Немцы — очень дисциплинированный и шаблонный народ, поэтому решение нужно принимать как бы абсурдное, чтобы не укладывалось в сознании нормального человека. Нестандартность решения — вот самый лучший козырь! Генерал-лейтенант Богданов (он потом маршалом стал) воспользовался этим методом — действовал нешаблонно, лез на рожон, и я тоже, когда попер вдоль кустарников немцам навстречу. Они могли нас заметить — и крышка! А мы тогда 8 «тигров» сожгли! Это единственно правильное было решение! Отступать полку было нельзя — свои расстреляют за трусость. Не идти на немцев — они тебя сожгут. Так что нужны были неожиданные решения.
— Я знаю, что в «наставлениях» рекомендовалось уклоняться от встречного танкового боя. Вы следовали этой рекомендации?
— Нет, не уклонялись, даже понятия такого не было. А немцы уклонялись, они знали, где КВ и «тридцатьчетверки», и старались не вступать с ними в бой. А у нас: пока Сталин в Москве решение принимает, пока командующий его передает, пока доходит оно до командира и корпус удар наносит по месту — немцы давно ушли с этого участка на сотню километров! И удар наносим — по пустому месту! 37-я танковая дивизия прошла 1500 километров пустых, 8-й мехкорпус прошел 500 пустых километров. Это на 2-м Белорусском фронте было у Рокоссовского.
— Приходилось ли вам воевать на танках в городах и как это происходило?
— Танки должны были действовать в составе штурмовых групп вместе с пехотой. Артиллерия может подойти, может не подойти — без нее можно. Задача пехоты: не допустить, загодя уничтожить противотанковые средства, которые из подвалов и окон стреляют. Вот пехота и мы и бьем из пулеметов вперед по тем местам, где могут находиться истребители танков.
— Где наиболее вероятные места их нахождения?
— Они могли бить из какого-то окна сверху, с верхних этажей, но больше-то — из подвалов. А иногда они маскировали бочку металлическую: ну, бочка и бочка, а там сидит истребитель с гранатой или фаустпатроном. А мы догадывались и даже снаряда не жалели.
— Насколько эффективен был фаустпатрон в борьбе с нашими танками?
— Здорово! Они пробивали до 240 мм броню.
— У вас в полку какие были потери от фаустпатронщиков?
— Пожалуй, я что-то и не помню такого.
— Во время боев в городах закрывали верхние люки?
— Да, закрывали всегда. Открытыми их не держали. А вот на поле я всегда с открытым ходил.