Танкисты Великой Отечественной (сборник) — страница 71 из 126

Из беседы с историком Александром Бровциным[70] Сентябрь 2005

— Как вы в целом оцениваете танк КВ?

— Танки у нас были разные, даже Т-50, но в основном «тридцатьчетверки» и КВ, потому что Сталинградский тракторный завод и ремонтировал танки, и новые делал. По-моему, 13 танков КВ он изготовил.

Танк КВ в свое время был король фронта! Лобовая броня — 75 мм! Еще и экранировку 105 мм сделали, но это уже позднее. У нас в корпусе только 75-мм были.

У КВ было три пулемета: один спаренный с пушкой, один у радиста-пулеметчика в шаровой установке, и третий — тыльный.

— Как вы оцениваете эти три пулемета? Они одинаково ценны были?

— Они одинаковые, а лучше, конечно, у стрелка-радиста, он независимо от пушки мог в любое время стрелять. Многие говорят, что этот пулемет был бесполезен, потому что у него сектор обстрела был маленький. Но этак неправильно оценивать, он нормально, с пользой работал.

— Как вы оцениваете приборы наблюдения в КВ?

— Прибор наблюдения ПТК-4? Ну, нормально. Поворачивается, и командир дает команду. А в чем, по-моему, ошибка была, очередная: «Лимб такой-то! По такой-то цели огонь!» А что такое лимб? Это на погоне башни деления были, 360 делений, и наводчик должен стрелку навести на ту, которую командир дал в команде. Куда проще было: «Пушка справа! 800! Осколочным, огонь!» — вот и все.

— А «800» — это расстояние до цели?

— Нет, это дальность прямого выстрела пушки, не изменяя прицела.

— Самая эффективная дистанция стрельбы для КВ какая была по дальности?

— Самая эффективная стрельба, когда прицельные установки не меняешь: 800 метров прямой выстрел по танкам противника. По пушкам меньше, конечно.

— Как вы оцениваете удобство рабочих мест в КВ?

— Нормально. Размещались мы так: впереди слева сидел механик, справа — радист-пулеметчик; за их спинами, соответственно, наводчик и заряжающий. А командир с левой стороны в конце, у люка. Сиденья у всех были регулируемые. Не тесно было.

— Было ли такое понятие «боекомплект»? Какая норма была?

— Да. Боекомплект у КВ был 100 снарядов и 101-й — вышибной.

— Что такое «вышибной»?

— Если снаряд застрял в стволе, вставляют этот вышибной снаряд и выстрелом выбивают.

— Было ли понятие перерасхода боекомплекта?

— Нет.

— За это не наказывали?

— Нет, нет, мы сами экономили, экипаж сам заинтересован был зря не стрелять.

— Как вы оцениваете удобство вождения КВ?

— Нормально. Выжимается сцепление, переключается скорость, а иногда на бортовых: выжимает бортовые и скорость переключает.

— Как вы оцениваете трансмиссию и двигатель КВ?

— Двигатель был отличный! Дизельный В-2В, мощностью 500 лошадиных сил.

— А какой у него ресурс моточасов был в сорок втором году?

— Не считали. Пока ходит, и воевали. Профилактикой не занимались, но текущий ремонт — при первой возможности. Нет огня, остановились и сами обслуживаем. А эти нормы все техобслуживание: ТО-1, ТО-2, ТО-3 — мы все это в училище проходили, но не делали. Мы возмещали все это своей любовью к машине.

— То есть машину любили? А имена собственные машинам давали?

— Да нет, не давали. Но, может, в какой-то бригаде и давали.

— Наносили камуфляж на танк?

— Камуфляж? В зимнее время известью белой покрывали, под снег. Во всей бригаде и в корпусе.

— А гусеницы чистили?

— Отбивали кувалдой, когда глина застряла между траками. Кувалдой били-били, выбивали, а потом немножко прошел — и всё, вся грязь опять на месте.

— Как часто это приходилось делать?

— Нечасто. Это когда проходили через болото или где-то глинистые, суглинистые почвы. А обычно: танк идет, все вылетает само собой.

— Когда вы начали воевать на КВ, какие-то надписи на танках у вас в бригаде были?

— Нет, некогда было писать. Наша бригада отступала от Волчанска и до Калача, все с боями. А в тот период в Крыму было плохо, Севастополь висел на волоске. Потом его сдали 6 июля. Потом керченская трагедия, там около 300 тысяч потеряли. Не до этого было. Все время бои, авиация немцев не давала покоя, а наших самолетов вообще не было, кроме «кукурузников». Но наше командование догадалось, как использовать эти самолеты. Они преимущество имели: могли низко над землей лететь, и из них создали 46-й бомбардировочный авиационный полк — ночные бомбардировщики. Этот полк и гвардейское звание получил, и Краснознаменным стал, орден Суворова получил. 23 летчицы стали Героями Советского Союза в этом полку.

— А когда вы на самоходках воевали, то надписи на них не делали?

— Нет, как-то не до этого было. Это больше в кино показывают или на фотографиях: «За Родину!» А за кого же еще, за Отечество и воевали!

— Какие основные обязанности у вас были как у командира танка?

— Командир танка отвечал за весь танк: за его состояние, боевую готовность и за действия всех членов экипажа. Кроме того, офицеры выезжали на рекогносцировку местности перед наступлением. Офицеры спали меньше, потому что нужно было ночью проверять охрану. Были случаи, могли и вырезать, диверсанты там и прочие. Поэтому офицерам давали даже доппаек для поддержания сил.

— Кто обязан следить за боекомплектом танка?

— Наводчик в первую очередь и командир.

— Как распределялись обязанности в экипаже?

— Механик-водитель отвечал за состояние техники: регулировка, свободный ход; он же следил за наличием смазки, топлива. Наводчик за пушкой следил, определял, когда ее чистить, смазывать; прицелы, приборы наблюдения тоже в его ведении. Заряжающий занимался боеукладкой, чтобы все снаряды находились в гнездах, очищал снаряды от смазки, если были смазаны. Радист-пулеметчик отвечал за радио.

— Кто был самым важным и ценным членом экипажа?

— Пожалуй, все. И должна быть взаимозаменяемость. На КВ когда я воевал, то все могли друг друга заменить, неодинаково, конечно, но для боя готовы были. На самоходках так же. Если заряжающий не успел зарядить — выстрела нет! Наводчик не успел навести — выстрела нет или мимо! Механик не выполнил команду — и все под огонь попадают!

— Какие наиболее уязвимые места для поражения, кроме бортов, у танка?

— Прицельные приспособления и пушка. Вывести их из строя — значит, превратить танк в коробку. Но немцам не часто их удавалось поражать.

— Какое качество для танка в ту войну было наиболее важно: броня и пушка или надежность самой машины?

— Во время боя — мощность огня и броневая защита, а скорость играла незначительную роль, от снаряда не убежишь.

— Использовали у нас немецкий бензин?

— Использовали, но у нас моторы были дизельные. В сорок втором его не использовали, так как мы отступали, бензина трофейного не захватывали.

— Были ли у вас в корпусе иностранные танки?

— Нет, видимо, они стали поступать немного позднее. В боях за город Попельню, это на Украине, в наших войсках были английские танки «валентайн». Это слабые танки: броня 50 мм, пушка — 40-мм, скорость — 25 км/ч. Ну что это за танки! Они были в 71-й мехбригаде. Мы с танкистами не говорили про них, но видели, как эти «валентайны» горят хорошо и ничего не могут сделать против немецких танков.

— Можете ли рассказать о хитростях, уловках, которые помогали выжить танкисту?

— Я считал так. Немцы — очень дисциплинированный и шаблонный народ, поэтому решение нужно принимать как бы абсурдное, чтобы не укладывалось в сознании нормального человека. Нестандартность решения — вот самый лучший козырь! Генерал-лейтенант Богданов (он потом маршалом стал) воспользовался этим методом — действовал нешаблонно, лез на рожон, и я тоже, когда попер вдоль кустарников немцам навстречу. Они могли нас заметить — и крышка! А мы тогда 8 «тигров» сожгли! Это единственно правильное было решение! Отступать полку было нельзя — свои расстреляют за трусость. Не идти на немцев — они тебя сожгут. Так что нужны были неожиданные решения.

— Я знаю, что в «наставлениях» рекомендовалось уклоняться от встречного танкового боя. Вы следовали этой рекомендации?

— Нет, не уклонялись, даже понятия такого не было. А немцы уклонялись, они знали, где КВ и «тридцатьчетверки», и старались не вступать с ними в бой. А у нас: пока Сталин в Москве решение принимает, пока командующий его передает, пока доходит оно до командира и корпус удар наносит по месту — немцы давно ушли с этого участка на сотню километров! И удар наносим — по пустому месту! 37-я танковая дивизия прошла 1500 километров пустых, 8-й мехкорпус прошел 500 пустых километров. Это на 2-м Белорусском фронте было у Рокоссовского.

— Приходилось ли вам воевать на танках в городах и как это происходило?

— Танки должны были действовать в составе штурмовых групп вместе с пехотой. Артиллерия может подойти, может не подойти — без нее можно. Задача пехоты: не допустить, загодя уничтожить противотанковые средства, которые из подвалов и окон стреляют. Вот пехота и мы и бьем из пулеметов вперед по тем местам, где могут находиться истребители танков.

— Где наиболее вероятные места их нахождения?

— Они могли бить из какого-то окна сверху, с верхних этажей, но больше-то — из подвалов. А иногда они маскировали бочку металлическую: ну, бочка и бочка, а там сидит истребитель с гранатой или фаустпатроном. А мы догадывались и даже снаряда не жалели.

— Насколько эффективен был фаустпатрон в борьбе с нашими танками?

— Здорово! Они пробивали до 240 мм броню.

— У вас в полку какие были потери от фаустпатронщиков?

— Пожалуй, я что-то и не помню такого.

— Во время боев в городах закрывали верхние люки?

— Да, закрывали всегда. Открытыми их не держали. А вот на поле я всегда с открытым ходил.