дах прошлого века) требованием устава. Цитирую М. Зефирова и Д. Дегтева: «Без сомнения, средний танк Т-34 не только не являлся лучшим танком войны, но и вообще не представлял собой чего-то выдающегося в техническом отношении… Фактически «тридцатьчетверка» представляла собой не гармоничную конструкцию, а сборную солянку из узлов и деталей, собранных с миру по нитке: ходовая часть от американского танка типа «Кристи»… пушка с малой начальной скоростью снаряда, навязанная КБ Грабина, и т. д. и т. п.» (там же, с. 243). И добавили: «В СССР поступили 4063 танка М4А2 «Шерман», и эта машина, без сомнения (!), стала лучшим танком Красной Армии» (там же, с. 231). Ну, о «шерманах» мы уже упоминали, а чуть позже поговорим о них дополнительно — с учетом мнений советских, американских, британских и немецких танкистов…
И М. Барятинский, и М. Зефиров с Д. Дегтевым сообщают, что самое значительное первоначальное преимущество Т-34 и КВ — их относительно сильное бронирование и, соответственно, неуязвимость по отношению к огню противника — сошло на нет уже к концу 1941 года, когда немецкие артиллеристы начали получать подкалиберные, а потом и кумулятивные противотанковые боеприпасы. Впрочем, согласно М. Барятинскому, последние немцы использовали крайне редко («Т-34 в бою», с. 107). Также, согласно многим источникам, в течение всей войны во всех воюющих армиях были в дефиците и подкалиберные боеприпасы: сказывалась всеобщая нехватка использовавшегося в них сердечника из карбида вольфрама. Сразу бросаются в глаза совпадения в оценках, сделанных сотрудниками двух полигонов — советского в Кубинке и американского в Абердине: «слепая» оптика, тесная башня, никуда не годная ходовая часть. И это — «лучший танк Второй мировой войны»?.. Неужели действительно очередной пример сказочного сюжета на тему «Россия — родина слонов»? Переведя дух, я все же решил не торопиться с окончательными выводами, а сначала изучить все имеющиеся в моем распоряжения точки зрения на Т-34 образца 1940–1943 г…
Т-34 глазами немцев: «С уважением, но без истерики…»
Считаю, что немаловажным в этом плане является мнение немцев, которым пришлось сталкиваться с Т-34 в бою чуть ли не с первых дней войны. Начну с того, что любой, кто когда-либо читал воспоминания Гудериана, Манштейна, Гальдера, Люка, Макензена и прочих немецких военачальников, согласится: все эти мемуаристы были в целом невысокого мнения о профессиональных качествах солдат, офицеров и генералов Красной Армии. Практически для всех этих «утерянных побед» и «воспоминаний солдата» характерны частые уничижительные высказывания о «русских массах», их «тупом безразличии», «полном отсутствии фантазии» и скотоподобном «фатализме». Практически каждый бывший гитлеровский военный клянет в конечной неудаче «блицкрига» осенью и зимой 1941 года не мужество советского солдата и его техническое оснащение, а «варварский» холод, «чудовищную» грязь, «отвратительные» дороги и «вмешательство фюрера». Не буду сейчас останавливаться на корректности подобных точек зрения, подчеркну лишь: все эти мемуаристы служили в армии, потерпевшей в ходе Второй мировой войны полное и сокрушительное поражение. Германии не помогли безусловно выдающиеся боевые качества немецкого солдата. Несмотря на то что «варвары-монголоиды» страдали от русских холода и грязи, а также «ценных» указаний своего собственного вождя в ничуть не меньшей мере, что и носители передовой нордической цивилизации, первые полностью разбили последних. И, замечу, разбили так, что у немцев навсегда пропало желание воевать в будущем. За что им, несмотря на все безусловно имевшие место ужасы советского вторжения, надо бы почаще благодарить своих бывших противников. Но точно так же, на контрасте, бросается в глаза и уважение — высказываемое или подразумеваемое — бывших генералов и офицеров Вермахта по отношению к советской военной технике, вооружению и снаряжению.
Интересно, что до начала войны в германской армии в отношении советской бронетехники (да и техники вообще) в целом превалировало «шапкозакидательское» отношение. Чтобы проиллюстрировать это, приведу несколько фрагментов из дневников Ф. Гальдера:
23 декабря 1940 года
«Скудные данные о русских танках. Уступают нашим танкам в толщине брони и скорости. Максимальное бронирование — 30 мм. 45-мм пушка (Эрхарда) пробивает наши танки с дистанции 300 м. Предельная дальность прямого выстрела — 500 м. На дистанции 800 м — безопасна. Оптические приборы — очень плохие; мутные стекла, малый угол зрения. Механизм управления — неважный» (том 2, с. 316).
2 февраля 1941 года
«Количество танков в целом (пехотные дивизии + подвижные соединения) очень велико (до 10 тысяч танков против 3,5 тысячи немецких танков). Однако, учитывая их качество, это превосходство незначительное. Тем не менее не исключены неожиданности» (и какие — Т-34 и КВ! — Прим. авт.) (там же, с. 347).
30 марта 1941 года (большое совещание у фюрера)
«Высказывания о русских танках (заслуживают уважения). 47-мм пушка, неплохие тяжелые танки (по-видимому, имеются в виду «устаревшие» трехбашенные Т-28 и пятибашенные Т-35 — о существовании КВ немцы тогда даже не подозревали. — Прим. авт.), но в своей массе — устаревшие типы. По численности танков русские сильнее всех в мире, однако они имеют лишь небольшое количество новых гигантских танков с длинноствольной 105-мм (?) пушкой (танки-колоссы весом в 42–45 тонн)» (там же, с. 429).
Из вышеприведенных высказываний начальника гитлеровского Генштаба можно прежде всего сделать вывод о том, что у немцев недостаточно хорошо работала разведка, не сумевшая вовремя предоставить хоть сколь-нибудь точную информацию о давно выпускавшихся советских танках. Иначе я не могу объяснить упоминания о «максимальной броне в 30 мм», непонятно откуда взявшейся 47-мм пушке (такую в СССР не использовали), «гигантских танках с длинноствольной 105-мм пушкой» (пушку с таким калибром на советских танках также не применяли) и «безопасности» для «панцеров» советской 45-мм танковой пушки. Последняя, кстати, как и подтвердил сам Гальдер, имела германское происхождение. Что тогда можно было сказать о тамошних 37-мм «колотушках»?.. Интересно и то, что, без всякого почтения относясь к Т-26 и БТ, Гальдер весьма уважительно отзывался о средних и тяжелых советских танках Т-28 и Т-35. А ведь именно над этими машинами вовсю смеялись советские (а вслед за ними и все остальные) историки! Любопытно и то, что немецкие разведорганы неправильно информировали высшее военное и политическое руководство рейха и в отношении общего количества советских танков: их было гораздо больше десяти тысяч даже в приграничных округах, непосредственно противостоявших армии вторжения.
Тот же Ф. Гальдер 25 июля — спустя месяц после начала войны — признал: «Численность танковых войск у противника оказалась больше, чем предполагалось» (том 3, книга 1, с. 184). А дневниковая запись от 21 сентября описывает опыт борьбы с тяжелыми танками, приобретенный 17-й дивизией генерала Тома (который, напомню, когда-то учился в секретной школе «Кама» под Казанью): «Вначале необходимо лишить танк подвижности, а затем подрывными саперными средствами уничтожить его и экипаж» (там же, с. 366). Иначе говоря, немецким танкистам и артиллеристам надо было для начала перебить гусеницу танка КВ, а потом, подкравшись к нему ночью, подрывать его динамитом — как стены старинной крепости. Ладно, хоть без подкопов обходились… Любопытно, что Гальдер в этом случае никак не прокомментировал боевые качества теперь уже германских 37-мм «дверных молотков»…
Теперь перейду непосредственно к высказываниям о Т-34 и процитирую мемуары Ханса фон Люка, который в 1941 году служил адъютантом командира 7-й танковой дивизии Вермахта, наступавшей в Прибалтике: «…тогда нам пришлось впервые столкнуться с танками Т-34, ставшими впоследствии знаменитыми и служившими становым хребтом русских бронетанковых войск. Конструктивно Т-34 не отличался особой затейливостью. Листы бронирования скреплялись грубой сваркой, устройство трансмиссии было простым, как, впрочем, и все остальное, за что ни возьмись. Поломки легко исправлялись» (c.l 11). Фон Люк ничего не говорит о преимуществах нового советского танка, но и так можно понять, что они произвели сильное впечатление на танкистов его дивизии, воевавших преимущественно на легких Pz.II и Pz.38(t). Во всяком случае, единственные другие отдельно упоминаемые им советские танки — это новейшие (и довольно редко встречавшиеся) легкие Т-50, «обладавшие лучшим вооружением и брони- рованием» (там же, с. 122). Если даже эти легкие 13,8-тонные советские машины (в Красной Армии их называли «маленький Клим» — из-за внешнего сходства с тяжелым КВ) можно было поразить в лоб, защищенный скромной 37-мм броней, лишь «подтягивая 88-мм орудия», то уж с Т-34 и КВ 7-й дивизии Панцерваффе должно было приходиться совсем тяжело…
Уже упоминавшийся мною Эрхард Раус, командовавший в начале 1942 года под Сталинградом 6-й танковой дивизией Вермахта, отзывается о, по всей видимости, Т-34 следующим образом: «…Советы имели в своем распоряжении в два раза больше танков, и все они представляли собой модели, являвшиеся полной ровней нашим панцерам…» (к тому времени 6-я танковая дивизия Вермахта получила последние модели Pz.III и Pz.IV. — Прим. авт.). А вот как он описывает первую встречу новейших «тигров» полка «Великая Германия» с «тридцатьчетверками» в марте 1943 года: «Это было первое столкновение Pz.VI с русскими Т-34, и результаты оказались более чем обнадеживающими для нас. Например, два «тигра», действуя во главе атакующих порядков, уничтожили целую группу Т-34. Обычно (слово «обычно» используется для описания боев у Тамаровки под Харьковом весной 1943 года. — Прим, авт.) эти русские танки предпочитали находиться в засаде на заведомо безопасной дистанции в 1200 метров и ждать приближения немецких танков… Они начинали обстреливать наши Pz.IV в тот момент, когда те еще не могли причинить русским ущерба своими орудиями. До момента встречи с «тиграми» эта тактика была безупречной…» («Panzer Operations», с. 191). Выходит, что даже новым модификациям (на дворе весна 1943 года) «конструктивно лучше отработанных» немецких «четверок» приходилось несладко при прямом столкновении с их «некачественным» советским эквивалентом — Т-34-76. Заметим, что, судя по времени упоминаемого Раусом эпизода, в бою должны были участвовать