Таблица № 9
Вроде бы уважаемые авторы говорят об одном и том же… В чем же разница?.. А в том, что продолжатели дела американского полковника Д. Гланца, написав «к началу войны», на самом деле указали данные на 1 июня 1941 года. Ничего плохого в этом нет: М. Солонин, оплеванный Л. Лопуховским и Б. Кавалерчиком, в своих книгах оперирует теми же цифрами. Правда, он честно предупреждает о том, что они могли устареть к 22 июня. То, что именно так и произошло, продемонстрировал Р. Иринархов. Как мы видим, разница большая (если не сказать огромная): за каких-то три недели численность личного состава шести мехкорпусов Западного ОВО выросла на 57 % (66 тысяч человек в абсолютном выражении). По неласковой классификации вышеупомянутых историков я наверняка отношусь к «безграмотным в военном отношении людям» — тем, кто посмел стать сторонником взглядов «конъюнктурщика от истории» Резуна. Обижаться не буду: на роль военного эксперта я со своим жалким любительством и не претендую. Но пусть тогда «шибко грамотные» авторы объяснят мне, убогому: почему они дезинформируют своих читателей? И, самое главное, чем они могут объяснить столь «взрывной» рост численности ударных соединений Западного Особого военного округа в первые три недели июня? «Лихорадочно готовились» к обороне? Выполняли свою главную задачу — «отпугнуть потенциального агрессора и отбить у него охоту к нападению на СССР» (именно в этом, по мысли вышеупомянутых знатоков военного и исторического дела, заключалась цель создания 25 000 танков и танкеток, имевшихся у РККА на 22 июня 1941 года)? А чего ж тогда «отпугивали» тайно — да так, что немцы понятия не имели о реальном танковом потенциале СССР? И почему даже самые «молодые» и, соответственно, «недоделанные» мехкорпуса столь резко доводились до штатной численности? Зачем было заниматься этим в непосредственной близи от госграницы и неизбежно провоцировать немцев?.. Обозвав теории Суворова выдумками, а его сторонников безграмотными дураками, Лопуховский и Кавалерчик тем самым загнали себя в научный тупик, из которого им будет трудно выбираться. Соответственно, им будет тяжело дать вразумительные ответы на эти и другие вопросы любителей, честно пытающихся докопаться до истины. А потому оставлю их в покое и вернусь к остальным механизированным корпусам РККА…
Дадим информацию по еще пяти мехкорпусам — условно «второй волны». Они, напомню, были менее укомплектованы, чем вышеуказанная «богатырская пятерка»:
3-й мехкорпус: 672 танка (65 % от штата), личный состав на 1.06.41–31 975 человек (89 %), 3897 автомобилей (76 %), 308 тракторов/тягачей (87,5 %), 312 (87 %) орудий и минометов (включая 83 тяжелых орудия — 20 122-мм и 63 152-мм) на 20.10.40. Корпус мог увезти всю свою противотанковую и тяжелую артиллерию: на каждую противотанковую пушку, зенитку и гаубицу приходилось по 2,8 тягача;
12-й мехкорпус: 806 танков (78 % от штата), л/с на 1.06.41–30 436 (84 %), 2945 автомобилей (57 %), 199 тракторов/тягачей (56,5 %), 288 орудий и минометов (80 %). У меня нет разбивки артсистем по типам, но, базируясь на уже имеющемся опыте, можно смело предположить: корпус смог бы увезти всю свою зенитную, противотанковую и тяжелую артиллерию;
15- й мехкорпус: 749 танков (73 % от штата), л/с на 1.06.41–33 935 (94 %), 2035 автомобилей (39 %), 165 тракторов/тягачей (47 %). К сожалению, у меня нет данных по артсистемам корпуса;
16- й мехкорпус: 681 танк (66 % от штата), л/с на 1.06.41–26 380 (73 %), 1777 автомобилей (34 %), 193 трактора/тягача (55 %). К сожалению, у меня нет данных по артсистемам корпуса;
22-й мехкорпус: 746 танков (72 % от штата), л/с на 1.06.41–28 623 (79 %), 1382 автомобиля (27 %), 129 тракторов (37 %), 242 (68 %) орудий и минометов (включая 64 тяжелых — 48 122-мм и 16 152-мм). Корпус мог увезти всю свою противотанковую и тяжелую артиллерию: на каждую артсистему указанных категорий приходилось по 1,6 тягача.
Вновь обобщим эти данные. Получается, что у «второй пятерки» приграничных мехкорпусов укомплектованность танками составляла в среднем 71 % (всего 3654 единицы), автомобилями — 47 % (12,5 человека на одну автомашину — чуть лучше, чем в 4-й танковой армии Лелюшенко летом 1944 года, чуть хуже, чем в 3-й гвардейской танковой армии Рыбалко), а тягачами (всего 994) — 56 %. К сожалению, я не могу посчитать среднюю укомплектованность по артсистемам: нет данных по 15-му и 16-му мехкорпусам. Так или иначе понятно, что в случае тревоги из парков смог ла бы выйти большая часть штатной артиллерии «второй пятерки» мехкорпусов. Мало?.. Конечно, мало!
Но вот в чем дело: если считать полностью исправными 974 танка 5-го мехкорпуса И.П. Алексеенко и все Т-34 и КВ десяти мехкорпусов «двух волн» (всего порядка 1385 средних и тяжелых танков новых типов), а по отношению к оставшимся применить «коэффициент Барятинского» (напомню: авторитетный историк утверждает, что 83,4 % всех машин в западных округах были к началу войны исправными), то получается, что только в мехкорпусах «первой десятки» имелось 7654 полностью готовых к бою танков — в два раза больше, чем во всей якобы полностью исправной танковой армаде Вермахта, состоявшей из 3914 танков и САУ. Так чей бутерброд толще?.. Из вышеупомянутых обобщающих циферок также становится понятным, что (с точки зрения советского Главного командования), случись чего, в поход смогло бы отправиться не менее двух третей личного состава мотострелков «первой пятерки» и примерно половина мотопехоты «второй пятерки». Корпуса «первой волны» смогли бы увезти всю свою тяжелую артиллерию, а соединения «второй волны» — большую ее часть. Мало?.. Конечно, мало! Но все равно — сила страшенная!
После первой пятерки «богатырей» и второй пятерки условно «тренирующихся» механизированных соединений приграничных округов идут, по мысли некоторых историков, «откровенные слабаки»: 10-й мехкорпус (474 танка), 14-й (534 танка), 19-й (450 танков), 2-й (527 танков) и 18-й (457 танков). В среднем по 488 боевых машин на корпус, или 47 % от штата. «Позор джунглям!» — кричат кандидаты и доктора исторических наук. «Весьма слабым соединением» называет, например, 10-й мехкорпус Владимир Дайнес («Бронетанковые войска Красной Армии», с. 53). Прежде чем принимать эти слова на веру, предлагаю читателю вспомнить, что в одном этом советском «дохляке» имелось на 22 июня больше боеспособных танков, чем на тот же момент во всей армии США (менее 400) или в моторизованных частях всех германских сателлитов, собиравшихся помочь немцам — Венгрии, Румынии, Словакии и Финляндии, — вместе взятых (349 танков). Один этот «недоделанный» сталинский мехкорпус имел больше танков, чем вся Польша в момент германского нападения (не более 200, включая 45 «дедушек» FT-18, плюс порядка 400 танкеток). Напомню, что германские танковые корпуса армии вторжения имели в среднем по 386 боевых машин с учетом частей усиления (САУ и огнеметных машин). Подчеркну также, что средневзвешенная численность советских танковых армий в ходе второй — победной! — половины войны составляла 481 танк и САУ.
Ради интереса приведу примерную численность парка «панцеров» десяти германских танковых корпусов вторжения без частей усиления «по Солонину» («22 июня. Анатомия катастрофы», с. 465):
Хорошо видно, что 474 танка советского 10-го мехкорпуса — «мало» исключительно по меркам зажравшихся за счет всего остального народа сталинских генералов и не очень внимательных (или не совсем добросовестных) историков. Лишь в самом сильном — 39-м — немецком танковом корпусе «панцеров» было больше, чем в «слабом» 10-м мехкорпусе РККА. Считаю, что кандидаты и доктора наук должны отдавать себе отчет в том, что они для нас, доверчивых, пишут…
Также позволю себе напомнить читателю о том, что о «слабаках» руководство страны совсем не забывало. Как уже говорилось в работе «22 июня: никакой внезапности не было!» цикла «Большая война Сталина», в директиве наркома обороны СССР от 16 мая 1941 года шла речь об усилении дополнительным вооружением и техникой не успевших пока закончить формирование 19, 16, 24-го (КОВО), 20, 17, 13-го (ЗапОВО), 2-го, 18-го (ОдВО), 3-го, 12-го (ПрибОВО), 10-го (ЛВО), 23-го (ОрВО), 25-го (ХВО), 26-го (СКВО), 27-го (САВО) и 21-го (МВО) мехкорпусов до 1 июля 1941 года («Механизированные корпуса РККА в бою», с. 56). Это — часть того же плана, по которому еще до начала войны на усиление не закончивших формирование мехкорпусов выехали отборные курсантско-преподавательские танковые батальоны, сформированные в военных училищах автобронетанковых войск. Одно только это мероприятие — своеобразная единоразовая «доза гормонов», которую было бы трудно повторить вновь, — говорит о том, как в СССР готовились к «внезапной» войне. Если же вернуться к директиве наркома обороны Тимошенко от 16 мая, то, согласно информации Е. Дрига, на усиление мехкорпусов, в частности, должны были направляться 1200 76-мм орудий, 1000 45-мм противотанковых орудий, 4000 пулеметов ДП, которых хватило бы на 50 полков (24 76-мм, 18 45-мм орудий и 80 пулеметов в каждом). Для перевозки всего этого вооружения предполагалось выделить 1200 машин ЗИС и 1500 машин ГАЗ (к слову, по 1,2 грузовика на одно противотанковое орудие). Очевидно, что подобные мероприятия действительно должны были радикально повысить боеспособность мехкорпусов «второй очереди».
В книге, посвященной планам Советского руководства, я уже упоминал о том, что в майских 1941 года «Соображениях по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками», подписанных наркомом обороны Тимошенко и начальником Генштаба Красной Армии Жуковым, ни словом не упоминается о недоукомплектованности или недостаточной оснащенности сухопутных сил Красной Армии — 198 стрелковых, 61 танковой, 31 моторизованной и 13 кавалерийских дивизий. Единственный разговор о небоеспособных частях имеет место при описании формируемых авиаполков военно-воздушных сил. Отсутствие озабоченно