— «Это ж надо так было перепугаться-то! Что за бред? Ну, включали бы мозг хоть иногда, пусть и такой недоразвитый, как у нагов. У дяди что, кровоизлияние было или травма глаз? Обычные у него были глаза, фамильные, темно-карие! Это, между прочим, отличительная черта нашего рода»
Не улыбаться от таких замечаний было просто невозможно.
Но был и еще один момент. Каждое утро оборотни тренировались. Раздевшись до пояса, не просто принимая красивые позы, а именно сражаясь, стараясь найти слабые места противника и ударить по ним.
Это было очень красивое зрелище. И очень смущающее. Элина и вовсе заливалась смущением, как маков цвет и сбегала, ни разу не досидев до конца тренировки, а потому и не видела слишком уж довольной и радостной улыбки Арда, которому каждый раз нужно было не взять заранее приготовленный кувшин с водой, чтобы попить, а именно попросить Элину его напоить. Ну а я подавала воды Дардену, который всегда брал кувшин из моих рук так, чтобы обязательно сжать ладони. И пил, не отводя взгляда от моего лица.
А глупое сердце, словно и не прожило уже целую жизнь в сорок лет, оглушительно билось, и мне казалось, что Дарден прекрасно слышит этот звук. Еще больше смущало, что оборотень видел совсем не настоящую мою внешность. Однако тянулся ко мне и притягивал меня к себе, все чаще заставляя улыбаться без причины.
Однако, ничего не может длиться бесконечно. И эта, оставившая столько светлых воспоминаний, дорога тоже завершилась.
Мы стояли у подножия лестницы, что уходила бесконечным количеством ступеней на один из горных уступов. Где-то там, в вышине, едва заметно виделась часть открытого храма. Подниматься туда, я обязана была одна. На этом пути мне уже никто не мог помочь, даже Дарден.
— Ничего не бойся! Тронут, и будут тебе и сапожки и ремешок, поняла? — Дарден сжал мои плечи своими лапищами, а я в ответ могла только кивнуть, слыша в голове почти слово в слово туже фразу, только уже от Алиены.
Я поднималась, понимая, что вот он — мой Рубикон. На резную ручку храмовой двери легла моя, чуть дрожащая, рука. Легкий нажим, и дверь с тихим скрипом поддается вперед…
Ну, что сказать? Не особо эти наги и скучали, дожидаясь свою нареченную, то бишь меня. Блюда с фруктами и мясом, пустые и полные кувшины с вином.
Трое крупных нагов вальяжно развалились на вышитых подушках. Один, самый широкоплечий отличался черной, глянцевой чешуей, что странно гармонировала с янтарно-желтыми глазами. Его я про себя окрестила ужиком. Двое других были очень похожи между собой и смутно кого-то напоминали. Сине-серебристая чешуя напоминала мне почему-то о снеге. А вот глаза у обоих были серыми, Не насыщенного цвета грозового неба, а какими-то светлыми.
Рассматривая синих нагов, я не заметила резкого броска черного Ужика, который схватил меня за шею и приподнял над полом.
— Что за мерзкое и уродливое существо привязал к нам ритуал? Оно вообще, какого пола? — Наг не особо переживал, что причиняет мне боль и что мне не хватает воздуха.
Черный повернулся к двоим, издевательски хохотавшим нагам, и хотел что-то им сказать, но не успел. Темно-синий ураган снес его одним ударом и отшвырнул к стене. Та же участь постигла и двоих смеявшихся, что попробовали, было напасть на неожиданно появившегося четвертого нага.
И пока трое моих так называемых мужей приходили в себя, меня аккуратно подняли на ноги и внимательно осмотрели.
— Ты как? — Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь снова его увижу.
Глава 19
Интерлюдия.
За несколько дней до проведения ритуала выбора.
Яркие лучи полуденного солнца проникали в комнату сквозь широко распахнутые окна. Просторное помещение было почти лишено мебели, но все равно кричало о роскоши и достатке.
Одного только дерева в этой комнате было больше чем в ином поселении. Ромбовидные дощечки разного оттенка плотно прилегали друг к другу, создавая мозаичный переход на потолке от более темного цвета к самому светлому. Светлые деревянные панели на стенах, что полностью закрывали каменную кладку.
Низкое, опять же деревянное ложе, на котором при желании можно было разместить целую многодетную семью, да еще и на дедушек, и на бабушек места хватило бы. Темно синие шторы из паучьего шелка, собственная купальня, зеркало во всю стену, резной столик у кровати, на нем чеканный поднос с золотым кувшином, отделанным гравировкой и инструктированным драгоценными камнями.
Но разъяренному молодому нагу было наплевать на стоимость всего этого. Одним ударом хвоста он снес и столик, и прибор с него, запах дорогого эльфийского вина разнесся по комнате.
Тяжело дыша, он остановился у зеркала. Хорош! По всем статьям хорош! Что собственно и стало причиной проблем.
Восьмой сын черного клана змеев Гаррал Корс уже достиг брачного возраста. И как он сегодня узнал, на него поступило предложение. Черному клану, одному из самых богатых в государстве нагов, не было нужды продавать своих сыновей в бордели. Более того, жили последние в свое удовольствие. Никто не отменял обязанностей и обязательной воинской подготовки, но чувствовали себя наги в этом клане, вполне себе уверенно и в безопасности.
Тем сильнее был удар от полученных новостей. Старинная приятельница его матери из зеленых, хотя какие они зеленые, если цвет чешуи напоминал болотную тину, решила омолодить гарем.
Приглашения, а фактически договор купли-продажи собирались отправить в несколько кланов. В том числе, в черный или клан Полуночных и синий. Древнейшие кланы, чьи родоначальники еще стояли бок о бок на стенах «Горного клыка». Память о той страшной битве была жива до сих пор. Кланы дружили между собой из поколения в поколение, всегда были союзниками, неоднократно роднились между собой, даже сейчас, сам Гар приходился двоюродным племянником сегодняшней главе синих и близким другом ее сыновей, близнецов Сида и Рафа.
Гар смотрел на себя в зеркало. Высокий и крупный даже для нага, с мощной грудью и широкими плечами, обхватить его шею руками удавалось не каждому. Черная с глянцевым отливом чешуя, такие же черные волосы и яркие, выразительные глаза, цвета застывшей смолы.
Он не привык себе отказывать в чем либо, не привык подчиняться, не собирался быть в услужении у кого бы то ни было. И уж тем более, не собирался ублажать дряхлую стерву, что была старше его матери. А потому, поистерили и хватит. Нужно позвать человечек, что были замужем за братьями. Пусть приведут тут все в порядок, а он пока навестит друзей, с которыми провернул уже ни одну авантюру, вряд ли они обрадовались нарисовавшимся перспективам.
Сказано, сделано. Несколько часов и он уже беседует с близнецами. Те, тоже в ярости и готовы почти на все, лишь бы избежать попадания к зеленой старухе. Впрочем, другого он и не ожидал. Раф, более эмоциональный и не сдержанный, без конца свивал кольца хвоста. Его речь была торопливой и выдавала его нервозность.
— Эта престарелая грымза уже окончательно сошла с ума. Да у нее дети старше нас!
— Но при этом у нее девять дочерей! И клан не из последних. Поэтому, я думаю, ее предложение примут. — Гар ни минуты не сомневался в своих словах. — И быть нам послушными мышатами и ползти в ее спальню по первому свистку.
— Да ты с ума сошел? Лучше вон в солдаты. — Раф не мог усидеть на месте.
— Ага, а потом как старший братец, покрыться шрамами, и как неприглядный для нагинь отправиться в бордель. Мать уже и забыла про Зура. — Сид как всегда был язвителен и зол на всех и вся. — А уж как он старался, шкуры не жалел во славу рода. А мы? Думаешь, хоть на минуту задумается? У нашей матери всего одна дочь. Одна! Она внучек ждет как восхода солнца. Да она согласится, не успев даже дочитать это поганое письмо!
— Внучек говоришь? Может, мы еще и сможем выкрутиться! — Шальная, бредовая, но от этого не менее привлекательная мысль завладела всем вниманием Гара. — Парни, нам нужно жениться!
— Чего? — Дружный и одинаково возмущенный крик синих нагов.
— Ничего! Жениться говорю надо, но не по чужой указке, чтоб хвост вылизывать, а самим. На человечке! — Чем больше Гар об этом говорил, тем все более привлекательной казалась эта мысль. — Хозяевами и господами будем мы, связываться еще с кем-то заставить не смогут, как минимум мы получим несколько месяцев отсрочки.
— Но тогда идти и проводить ритуал необходимо сейчас, иначе, как только мать получит предложение, она не допустит срыва своих планов. — Идея была настолько хороша, что даже Сид воодушевился.
Проскользнуть на площадку храма для троих тренированных мужчин никакого труда не составило, слова ритуала знал каждый мужчина в этом мире сызмальства. Прошло не более десяти минут, как изменить никто и ничего уже не мог.
Они приняли выбор и где-то, возможно очень далеко отсюда, какая-то девушка, проснувшись, обнаружит на руке плотную вязь сине-черного цвета. И скоро придет сюда, а они пока подождут. Не страшно. Будет время придумать как они будут развлекаться с женушкой.
И потянулось время ожидания. Находится все время здесь, без права выхода им не нравилось. Наги пили и злословили. Мысли о будущей жертве их развлечений становились все жестче, а планы все грязнее.
Редкие новости из поместий ничего нового не сообщали. Ну, разве что Зур вернулся. Какая-то сумасшедшая выкупила бывшего лучшего воина клана, а ныне бордельную подстилку, вылечила и отпустила.
Смешно. Мать уже и домик его отдала, и оружие выставила на продажу, пришлось возвращать. И прогнать нельзя, и матери он больше не подчиняется. Та, конечно пыталась, как и пыталась выставить Рафа из родового храма, но общая кровь, что текла в жилах, позволяла ему здесь находиться. Собственно, как и все наги, что находились в кровном родстве.
Глава 20
Я растерянно смотрела в светло-серые глаза, и пыталась понять, как ушедший в никуда наг смог оказаться сейчас здесь, в этом храме, куда кроме меня и выбирающих больше войти никто не мог? Видимо, я задала этот вопрос вслух, так как неожиданно получила ответ.