На этом фоне страшненькая, но нагленькая и упертая я, наверное, смотрелась очень комично. Но это не мешало мне идти с Рисом за руку и окидывать насмешливым взглядом сопровождающих. Этот торжественный конвой простоял у входа в нору с самого рассвета, но ни приблизиться, ни тем более войти, так и не смогли.
Нашу дружную компанию провели в большой зал, тот самый, где меня первый раз увидел Наарис. Изменения были на лицо. Три постамента вместо одного, три нагини вместо одной. Нагов в разы больше, а вот мужья, не вальяжно развалились на ступеньках перед пьедесталом старшей нагини, а стоят, расправив плечи, с правой стороны, между пьедесталами синей и черной нагинь. И не полуголые, демонстрирующие отметины, оставленные их любовницами, с которыми они развлекались. А одетые в плотные, глухие рубашки под горло, в цвет чешуи у черного и белые, у синих.
— Рис, что ты делаешь с человечками? — свекровь номер один вместо приветствия опять выдвигает претензии. — Забросил занятия и лечение, мне жаловались на тебя.
— А на то, что мальчика травят, а ваши лекари этого старательно «не замечают» вам не жаловались? — Война с порога? Ну, так кто им виноват. — Еще повезло, что со мной, возможно, лучшая травница в королевстве, которая смогла распознать отравление и вывести яд из организма мальчика.
— Это недоказуемо. Кто будет верить пустым словам человечек? — Прорезался голос у сидевшей слева от синей нагини. Неприятная коричнево-темно-зеленая чешуя, которой напоминала о подсохшей тине.
— Я могу доказать! — Рис сделал два шага вперед. — Я освоил «зеркальную память».
Несколько пасов руками и на сине черном фоне, как на экране события полуторанедельной давности.
Элина варит зелье, объясняет, зачем оно и как будет действовать, при этом многие наги кивают головой подтверждая, что знакомы с таким зельем. А потом Риса начинает выворачивать черной желчью. Элина командует мне приготовить отвар с сушеными ягодами, по типу барбариса, А Мие тащить воды и побольше.
Настороженная тишина стояла в зале. Наги даже не перешептывались. Да и как бы они не старались, отрицать что мальчик выглядит гораздо лучше, чем раньше никто бы не смог.
— Ты почему не в своем доме, разве тебе кто-то разрешал тащиться сюда? — Крупный наг с волевыми чертами лица, квадратным подбородком и настолько широкими плечами, что на них можно было бы сидеть, как на скамейке, смотрел на Каяну зло и недовольно.
В ответ на его слова, Рис резко развернулся и в буквальном смысле зашипел. Однако до выяснений дело не дошло.
— Постой, брат, это я попросил Каяну, так зовут твою жену, кстати, помочь моей жене освоиться здесь, у нас. — Раф говорил это тому нагу, но так, чтобы слышали все.
— Что же, похвальная забота, но может мне кто-нибудь объяснит, почему у девочки браслет еле-еле видно, да он еще и перекрыт рунами отторжения? — Красивая нагиня с антрацитово-черной чешуей смотрела внимательно и строго, но не высокомерно. А ее глазки, цвета расплавленного золота, сразу показали, в кого моськой уродился Ужик. — Я жду объяснений, Гар!
Глава 28
— Ожидание появления нашей жены после ритуала затянулось. И мы были не в самом лучшем настроении, скажу прямо, я был разочарован, увидев ту, кого связал с нами ритуал. — Черный наг, стоял перед матерью по стойке смирно.
Это было забавным зрелищем. Часть хвоста нага свивалась кольцами на полу, а верхняя часть словно твердела. Получался такой, столбик с хвостиком. Сдержать ухмылку я не смогла. Но, поймав на себе взгляд шиа Маиссы, как я поняла это была именно она, решила оправдать эту гримасу и ответить черному заодно.
— Я тоже в восторг не пришла, три нетрезвых, валяющихся на полу туши с упреками и претензиями. — Словно в беспомощности развела руками.
— В момент знакомства, вместо того, что бы представиться я был груб…
— Ну, допустим мы и сейчас не знакомы. Из троих только Раф соизволил сообщить, как его зовут. А груб это ты про оскорбления, или про то, что чуть меня не придушил?
— Сейчас я смотрю, вы живы и здоровы — чего неймется этой странной Нарге? — Видимо, ваш супруг все-таки взял себя в руки, хоть и был разочарован, как он сейчас сказал.
— Нет, это его взяли в руки. Хорошо так взяли, что он аж все стенки в храме собой протер. — А что? Так все и было. И я прекрасно помню, кто за меня тогда заступился.
— Марина выкупила одного из моих сыновей с помоста, вместе с одной из своих рабынь, вылечила после наказания и отпустила, подарив свободу. Он вернулся чуть раньше и влез между девочкой и мужьями. — Арисса недовольно дернула синим хвостом.
— Меня больше интересует, почему мой сын вел себя подобным образом, что его жену пришлось защищать от него же? И почему остальные мужья не прекратили этот беспредел? Почему не состоялось представление, как положено? — Как много неудобных вопросов задает черная нагиня своему сыну, да прилюдно или как это сказать, когда кругом толпа змей?
— Маисса, пока мальчик успокаивался, а я разговаривала с Сидом и Рафом, их жена решила уйти, не дожидаясь разрешения. С ней прибыл и ее первый муж, вербер Дарден Варлах, поэтому возвращать ее никто не осмелился. — Так вот чему, а точнее кому, я обязана спокойной ночью!
— Выйдя из зала ритуалов, мы с братьями решили развлечься. Привычным образом. — Черный решил продолжить себя закапывать. И, судя по сузившимся глазам его матери, справлялся с этим весьма успешно. — Наутро мы предупредили жену, что вечером придем, чтобы подтвердить брачную связь в жилище, которое ей выделили. Но жена разозлилась, узнав о других самках, и отказала, заявив, что брезгует и мужья «общественного пользования» ей не нужны. Поэтому связь до сих пор не подтверждена.
— Я запретила им посещать самок для развлечений и бордели и заставила хорошенько вымыться с отваром шершавки, чтобы ни запаха, ни следа от чужих прикосновений не было, раз уж это оказалось так важно для человечки. — Если Арисса думала, что раз помылись, то ничего и не было, то придется ее разочаровать.
— А они так увлеклись помывкой, что и вовсе забыли о своих обязанностях. — Ну, топить так, топить, чтоб уж наверняка. — Да и насчет жилища, вы, ребята, сильно погорячились. Рис, можешь то заклинание выполнить так, чтобы мои воспоминания показывало?
— Наверное… — мальчик неуверенно посмотрел на меня, на мать, моих мужей, снова на меня. Потом решительно кивнул. — Да, могу.
Моим экраном стало грозовое небо, что вызвало удивленно-настароженный вздох у собравшихся змеев. Все-таки, все, что связано с грозой здесь очень-очень не любили.
А моя память демонстрировала, как нам кивнули в какую сторону идти, даже не проводив толком, чем присутствующие здесь провожатые заслужили злющий взгляд от синей нагини. Потом наше знакомство с норой, и какой она была. Потом приход Риса, его лечение, наш разговор и выводы.
— Какая же тварь? Зачем, чем ребятенок-то помешал? Узнать бы кто, да найти, шкуру бы спустила на сапоги, и ходила бы в них исключительно мусор выносить да помои выливать. И из черепушки подставку для щетки из нужника сделала бы, раз там такое дерьмо вместо мыслей водится! — Возмущалась я на экране, и смущенно отвела ладошки за спину я в зале.
— Слушай, что ты все время поминаешь эти сапоги? Вот зацепили они тебя! Такое чувство, что в твоей деревне все поголовно ходили в сапогах из нагов, одна ты была обделенная, просто мечта детства! — Смеялась над моими планами мести Элина.
Тяжелый труд от рассвета и допоздна, пока хоть какие-то силы есть. Израненные и обожженные руки, заканчивающиеся запасы еды, что оставили Дарден и Ард. Радость от уловов Риса, что взялся нас кормить. И нора в конце, та, которая сейчас. Надежная, светлая, роскошная и очень уютная.
Раф, принесший еду и, под давлением Риса, признавший долг, появление черных рун.
Действие заклинания закончилось. Я огляделась. Ой, кажется, я сильно переборщила. Бывают у нагов инфаркты? Думаю, сейчас узнаю. В голове зазвучал веселый смех Алиены.
Арисса в ужасе прикрыла рот ладошкой. Мужчины в зале смотрели с явным осуждением. На нагов, не на меня. Даже тот здоровяк, что пристал вначале к Каяне, сейчас сверлил взглядом близнецов, и сжал челюсти так, что на скулах проступили желваки.
Маисса взглядом разделывала сына в фарш. Никогда бы не подумала, что яркий, насыщенный желтый цвет, может быть таким ледяным и убивающим. Кончик ее хвоста метался и стучал по плитам пола с такой силой, что те начали крошиться. Наг с огромным количеством шрамов, что стоял рядом с ней, явно воин в прошлом, сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки.
Но самой интересной оказалась реакция, собственно, мужей. Удивление, неверие, растерянность, злость.
— Ты сказал, что жилье берешь на себя — это Сид Гару.
— Я велел сделать, но сам его не видел. Недосмотрел. — Растерянный наг, это прелестное зрелище.
— Почему ты смолчала, ни сразу, ни вчера? — А это уже упрек от Рафа мне.
— Мой клан, конечно, не самый богатый и влиятельный, и не славится своим бережным отношением к человечкам, но запихнуть жену в такое? Не припомню, чтобы такое случалось. — Коричнево-зеленая пакость проявилась. И почему она меня так раздражает?
— Сын, есть разговор. — А это тот самый наг со шрамами.
— Сначала, разговор есть у меня. Очень серьезный разговор. — Судя по взгляду и шипящему шепоту, то я сегодня немного овдовею.
А еще три, совсем чуждо смотрящихся здесь, оранжево-красных нага. Они молчали, но пристально рассматривали Мию, словно пытались рассмотреть каждую черточку, заметить каждое изменение. Шумное дыхание и раздувающиеся при вдохе ноздре и вовсе навевали мысль об аромате самого любимого блюда, которое готовы были сожрать прям сейчас.
Я, вспомнив расцветку приползавшей требовать назад Мию нагини, поняла, что это те самые, явившиеся мужья. Но Миа умничка, ни разу даже не взглянула в их сторону. Да, я им больше внимания уделила. Слава местным богам, но потребовать от Мии эти змеи ничего не могли. Во-первых, я ее купила. Во-вторых, клятва разорвана по их вине. Так что они могли сколько им угодно называться мужьями, по факту они ей теперь никто. Меркнущее напоминание о неприятном прошлом.