Для Мэндрейка этот человек в горе был таким же противным, как и в радости. Он с трудом подавил раздражение, понимая, что несправедлив. Николас и в самом деле выглядел очень плохо, бледный, изможденный, у него действительно большое горе. Чтобы успокоить совесть, Мэндрейк принялся вместе с другими уговаривать Николаса пойти лечь поспать.
Вошла Херси.
— Миссис Комплайн немного успокоилась, но не может заснуть. Джонатан, у вас есть в доме аспирин?
Тот пожал плечами:
— Я аспирин никогда не принимаю. Поэтому не знаю, есть он или нет. Можно спросить у слуг.
Мэндрейк вспомнил о веронале, который забрал у доктора, и вытащил пузырек.
— Это веронал. Взял у Харта. Лекарство ему больше не понадобится, он принял, наверное, лошадиную дозу. Возьмите. Там на этикетке написано как и сколько принимать.
— Спасибо. Пойду дам ей, может, подействует.
Херси вышла и через несколько минут вернулась. Сообщила, что дала миссис Комплайн половину рекомендуемой дозы. Николас хотел пойти к ней, но леди Амблингтон сказала, что маму лучше сейчас не беспокоить.
— Она заперлась и, думаю, скоро заснет.
Мэндрейку пришлось для нее вновь пересказать разговор с Хартом. Херси задумалась.
— А что же эта мадам? Ей уже известно о случившемся, или она по-прежнему сладко спит, намазанная своим фирменным кремом?
— Если вы имеете в виду мадам Лиссе, — произнес Николас с вызовом, — я ей все рассказал, и она ужасно расстроена.
— Странно, — заметила Херси, — ведь это ее вроде впрямую не касается.
— Очень даже касается, — произнес Мэндрейк с суровым видом. — Ведь она жена Харта.
— Что?
— Они держали это в тайне, чтобы не повредить своему бизнесу. — Он посмотрел на Николаса. — Вы об этом знали?
— Нет, — вяло отозвался тот.
«Видимо, смерть брата его настолько потрясла, — подумал Мэндрейк, — что даже это известие он воспринял равнодушно».
И вообще семейное положение мадам и доктора никого из присутствующих особо не интересовало. Они поговорили об этом немного и вернулись к главному событию.
— Не могу понять, зачем он это сделал, — сказала Клорис. — Да, Билл грозился его разоблачить, но ведь мы и так все знали. Он что, надеялся и нас заставить замолчать?
— Да он просто ненормальный, — вздохнул Николас. — И возможно, его взбесил радиоприемник. Он вошел в курительную, чтобы просто наорать на Билла, как до того наорал на меня. А потом потерял голову и схватил первое попавшееся на глаза оружие и… — Голос Николаса сорвался на рыдания, и Мэндрейк в первый раз искренне его пожалел. — Я вел себя глупо, признаю. Но мне надоели его преследования. И откуда я мог знать, что за все расплатится бедный старина Билл? Откуда?
— Успокойся, Ник. — Херси посмотрела на него полными слез глазами. — Ты не мог этого знать.
— А может, все было иначе? — предположил Обри. — Харт вошел в курительную со стороны холла. Уильям сидел спиной к двери, склонившись к приемнику. Он видел только его плечи в мундире и затылок. А совсем недавно вы, Николас, заявили ему, что будете слушать радио когда пожелаете. А потом мы все, и Харт в том числе, слышали, как вы посоветовали брату идти спать. При этом комнату освещало только пламя камина. Надеюсь, вы поняли, к чему я клоню? Он нанес удар Уильяму, думая, что это Николас.
— Мой дорогой Обри! — воскликнул Джонатан. — Как славно вы все это представили! Очень логично. Наверное, так оно и было.
— Но он не так прост, как нам бы хотелось, — заметил Мэндрейк. — Поговорите с этим лакеем, Джонатан. Если он действительно видел, как Харт поднимался по лестнице, и потом этот лакей какое-то время оставался в холле, то у доктора есть алиби, которое очень трудно опровергнуть. Который сейчас час?
— Пять минут двенадцатого, — сказала Клорис.
— Слуги еще, наверное, не спят, Джо, — оживилась Херси. — Вызови его.
— Я поговорю с ним в гостиной слуг, — отозвался Джонатан.
— Нет, Джо, — возразила Херси. — Мы все должны присутствовать при твоем разговоре с Томасом. Потому что, если алиби Харта не удастся разрушить, каждый из нас окажется под подозрением.
— Дорогая моя, зачем громоздить такие нелепости? Ведь когда Уильям включил новости, мы все находились в этой комнате и никуда не выходили. Так что это дело рук Харта.
— Нет, — твердо проговорил Мэндрейк, — пока у него есть алиби. Вот вы, Джонатан, когда начались новости, выходили в холл. Там был Томас?
— Конечно, нет. В холле никого не было, а в будуаре выключен свет. Я зашел в туалет на первом этаже, а когда вернулся, холл был по-прежнему пуст.
— Так, может быть, то, что Харт говорил о Томасе…
— Да что это такое в самом деле? — воскликнула Херси. — Давайте же наконец спросим у самого Томаса.
Джонатану пришлось вызвать дворецкого Кейпера.
Он выслушал новость о неожиданной смерти одного из гостей, причем насильственной, со спокойствием, какое Мэндрейк видел у домашней прислуги в старых комедиях.
— Неужели такое случилось, сэр? — произнес он раз пять или шесть, меняя интонацию, а затем отправился искать Томаса.
Вскоре тот вошел в библиотеку. Бледный молодой человек с влажными вьющимися волосами. Было видно, что ему пришлось одеваться поспешно. Не все пуговицы на фраке были застегнуты. Очевидно, Кейпер ввел его в курс дела, поскольку он держался уверенно. На вопросы Джонатана отвечал четко и быстро:
— Да, я встретил доктора Харта в холле, когда нес напитки. Я увидел его еще из коридора. Да, он вышел из будуара, я в этом совершенно уверен. Свет там был выключен. А вот из-под двери курительной свет пробивался. Я не успел еще войти в библиотеку, когда доктор Харт достиг лестницы и стал включать настенные светильники. Когда я вышел из библиотеки, доктор уже поднялся на площадку, где дальше гостевые комнаты. Я задержался в холле. Запер входную дверь, подбросил поленьев в камин, навел порядок на столах.
— В курительной по радио передавали музыку, — сказал Мэндрейк. — Вы ее слышали?
— Конечно, сэр.
— Что это была за музыка?
— Как вы сказали, сэр?
— Вы узнали мелодию?
— Еще бы, сэр.
— Что значит «еще бы»?
— Потому что это была моя любимая вещь, сэр, «Веселые ноги».
— Но потом вы ушли?
— Нет, сэр, — смущенно проговорил Томас. — Я задержался там еще ненадолго.
— Зачем? — резко спросил Джонатан, начиная волноваться.
— Прошу меня извинить, сэр, но я…
— Что вы?
— Мне просто захотелось немного потанцевать. Уж больно ритм был зажигательный. Сам не знаю, что на меня нашло, сэр. У меня, наверное, тоже веселые ноги. Как заиграют что-нибудь классное, так они начинают танцевать. Вы уж меня извините, сэр. Но танцевал я, наверное, чуть больше минуты. Вскоре музыка закончилась.
— Понятно. — Ройал задумался. — Но танец был быстрый, ритмичный, и вы отдавались ему целиком?
— Похоже, что так, сэр.
— И может, в это время кто-то прошел по холлу, а вы не заметили?
— Нет, сэр, в холле никого не было. А потом музыка закончилась, начались новости, и я пошел в гостиную слуг. Но пока я находился в холле, туда никто не входил.
— А не могло случиться так, — проговорил Мэндрейк, — что пока вы танцевали, кто-то спустился по лестнице и вошел в курительную?
— Извините, сэр, но такого быть не могло, — ответил Томас, краснея. — Я танцевал как раз близко от двери в курительную, чтобы лучше слышать музыку, и этому человеку, если бы он шел туда, пришлось бы меня обходить. А незаметно сделать это было невозможно.
— Томас, — не сдавался Обри, — а если бы вам пришлось свидетельствовать в суде, вы бы поклялись на Библии, что с момента, как вы вышли из библиотеки, идо времени, когда отправились в гостиную слуг, в холле никого не было?
— Конечно, поклялся бы, сэр.
Джонатан вздохнул:
— Ну что ж, Томас, спасибо. Можете идти.
— А что, если Харт спустился в холл уже после ухода Томаса? — спросил Николас.
— Ничего бы у него не получилось, — ответил Мэндрейк. — Это же какую надо было иметь скорость, чтобы спуститься по лестнице, пересечь холл, не столкнувшись при этом с Джонатаном, совершить свое злодеяние и успеть унести ноги до того, как леди Херси вошла в курительную? — Мэндрейк нагнулся и сунул палец в ботинок. — Вот черт, у меня там вылез гвоздь. Извините, придется снять ботинок. Ходить невозможно. — Он снял ботинок, ощупал его внутри, осмотрел подошву и извлек из нее какой-то маленький предмет. — Представляете, канцелярская кнопка. Как она туда попала?
— Но ведь должно быть этому какое-то объяснение, — не унимался Николас. — Представляете, он там наверху лежит себе в постели и ухмыляется. Ведь каким-то образом ему удалось это проделать! Скорее всего — когда передавали новости. Но мне кажется, пробурчал что-то все-таки Билл. Вы говорите, что пробурчать мог любой, а я уверен, что это был Билл. Не знаю почему, просто чувствую.
— Тихо! — Херси вскинула руку. — Что это?
Все прислушались к непонятным звукам за окнами.
— Ничего особенного, — сказал Джонатан. — Просто пошел дождь.
Глава 10Поездка
Они вконец измучили друг друга, пытаясь найти изъяны в аргументах Харта. Ужасно хотелось спать, но не было сил встать с кресел. То и дело принимались уговаривать Николаса лечь в постель, а он неизменно отвечал, что сейчас уходит. Говорили тихими голосами под шум барабанящего дождя. Мэндрейк чувствовал, будто Уильям держал их здесь, а сам сидел за запертой дверью мертвый. Ни о чем другом Обри думать не мог, только о нем, сидящем там в кресле.
— А после дождя по дорогам можно будет проехать? — спросил он, глядя на Джонатана. — И как с телефоном? Линию когда-нибудь починят?
К аппарату в библиотеке то и дело кто-нибудь подходил, снимал трубку и слушал. Пока без результата.
— Если дорога будет, — продолжил Мэндрейк, — я утром поеду в Чиппинг.
— Вы? — удивился Николас.