яся из радиоприемника мелодия «Веселые ноги». Почему-то вспомнилось, как двадцать лет назад она испугалась ответить согласием на предложение кузена выйти замуж. Интересно, мадам Лиссе умерит свой пыл после ареста Харта? Но сидящий в кресле Уильям все возвращался и возвращался, не давая заснуть.
Клорис было легче, она убитого не видела. Но все равно долго не могла заснуть. Ее почему-то угнетало отсутствие каких-либо сильных чувств по поводу кончины Уильяма. Лишь острая жалость и больше ничего. Она не притворялась, что любила жениха, хотя убеждала себя, что он ей очень нравится. На самом же деле девушку влекло к Николасу, и разрыв с ним вызвал страдания. Но Клорис была не дурочка и понимала, что Николас решил отбить ее у брата просто из вредности, когда увидел, что у того серьезные намерения. И ему это великолепно удалось. Он легко добился согласия Клорис стать его невестой, а затем появилась Элиза Лиссе, и о невесте он тут же забыл. Мисс Уинн вспомнила письмо к Николасу, в котором писала о разрыве помолвки. Потом со стыдом вспомнила следующую помолвку с его братом. А стыдно было потому, что каждый взгляд, каждое слово, которыми они обменивались, значили для нее что-то, лишь когда их замечал Николас. И конечно, ей было приятно, когда он снова начал за ней ухаживать.
А потом все кончилось, еще до гибели Уильяма. Теперь и подавно. Клорис смотрела на Николаса и не понимала, чем он мог привлечь. Глуповатый, трусливый, манерный. Теперь все ее мысли занимал Обри Мэндрейк. Вернее, Стэнли Футлин. Он стыдится своей фамилии, а ей она кажется нормальной, обыкновенной. Да разве в фамилии дело?
Перед тем как заснуть, Клорис думала о том о сем, а вот о Харте не вспомнила ни разу.
Джонатан лежал на спине, уставившись в темноту. В голове проносились мысли. «Этот Томас подвернулся как-то некстати, испортил всю картину. И Обри гнет туда же. Я вижу, он уже почти готов поверить Харту. Чертов Томас. Но ведь должно быть объяснение, как этот злодей доктор ухитрился расправиться с Уильямом! Интересно, что придумает Аллейн? Неужели что-то совсем новое?»
Ройал вспоминал Уильяма и Николаса детьми. Старший уезжал в школу после каникул, а младший оставался здесь с домашним учителем. Наследником семейного состояния был Уильям, а матери очень хотелось, чтобы Николас. Но она ничего не могла изменить. И старший сын Сандру неизменно раздражал, хотя был ей бесконечно предан.
Миссис Комплайн отложила ручку. Положила листок в конверт, заклеила. Адресат состоял лишь из одного слова. Большие часы на лестничной площадке пробили два. Огонь в камине почти догорел, и она замерзла. Пора ложиться. Сандра привела в порядок смятую постель, оглядела комнату. Чуть подрагивая, сложила свою одежду и убрала в шкаф. Остановилась перед зеркалом поправить волосы. Затем наклонилась и пристально вгляделась в свое отражение, хотя ничего нового в нем не было.
Наконец она легла, накрылась одеялом и протянула руку к столику.
Дождь затронул лишь небольшую часть территории графства Дорсет, в остальных местах лежал снег. Но здесь, где был расположен дом Джонатана Ройала, за ночь все изменилось. Лес и холмы освободились от снега. Везде текли ручьи, сливаясь в мощные потоки. Постепенно местность обретала прежний вид.
Мэндрейк проснулся в восемь, дождь еще лил вовсю. В окно были видны верхушки деревьев, уже без снега.
Завтракал он вдвоем с Джонатаном. Тот уже переговорил с управляющим и братьями Бьюлинами. Дороги размыло, но можно попробовать проехать. Если не удастся, придется добираться верхом.
— Я попытаюсь, — решил Обри.
— Попытайтесь, дорогой, но не нравится мне это.
— А вам нравится, что Уильям мертвый до сих пор сидит в кресле в курительной?
— Боже, конечно, нет. Это какой-то ужас. Я никогда не прощу себе этот уик-энд.
— Попросите одного из Бьюлинов поехать со мной. На случай если я застряну.
— Я уже решил. С вами поедет Джеймс, и он обязательно наденет на колеса вашей машины цепи.
— В ближайшей деревне есть полицейский участок?
— Конечно, нет. Полиция у нас только в Чиппинге.
— Ну тогда я поеду прямо к Аллейну. Надеюсь, он согласится заняться этим делом.
— Я тоже надеюсь, — отозвался Джонатан, — но признаюсь, немного побаиваюсь вашего грозного сыщика.
— Он приятный, обходительный человек.
— Если так, то замечательно. Я сейчас пошлю за Джеймсом Бьюлином, если он еще не ушел.
Джеймс появился через пару минут. В грязных ботинках, поэтому проходить в комнату не стал, остался стоять на пороге.
Хозяин изложил суть дела. Тот сосредоточенно слушал, нахмурив брови.
— Как вы думаете, такое возможно? — спросил Джонатан.
— Напрямую в деревню не попадешь, придется сделать крюк. А это миль двадцать. А дальше уж как получится.
— Так можно или нет?
— Сэр, если у вас в доме мертвец, надо обязательно попробовать проехать.
— Полностью с вами согласен, — поддержал Мэндрейк. — Вы будете меня сопровождать?
— Конечно, сэр, — ответил Джеймс. — Когда выезжаем?
— Прямо сейчас.
Обри тут же вспомнил о Клорис. Очень не хотелось оставлять ее здесь. Может, она тоже согласится поехать?
Мэндрейку повезло, он встретил девушку на лестничной площадке. И Клорис с радостью согласилась, даже не дослушав до конца.
— Но это просто попытка, — предупредил Обри. — Возможно, у нас ничего не выйдет. Говорят, дороги размыло.
— Ну и пусть. — Девушка улыбнулась. — Для меня счастье вырваться из этого дома хотя бы на пять минут.
— Только оденьтесь потеплее! — крикнул ей вслед Мэндрейк. — Машина будет стоять у парадного входа.
Повеселев, он поднялся к себе в комнату. Надел свитер, обмотал шею шарфом, сверху пальто. Взял портфель, где лежали записи, игральная карточка и кнопка в спичечной коробке. Правда, записи никто не прочитал, ну и ладно. Неужели ради этого надо задерживаться до полудня?
Мэндрейк спустился, нашел Джонатана. Просить об этом было неприятно, но он твердо решил ненадолго зайти в курительную.
Джонатан поморщился.
— Ладно, но я с вами не пойду. Вы уж как-нибудь сами. Только ни к чему не прикасайтесь.
Мэндрейк пробыл в комнате несколько минут, стараясь не смотреть на кресло, где на сидящего Уильяма накинули белую простыню. Потом вышел, попрощался с Джонатаном и направился к гаражу. На открытых местах снега уже не было, свисающие с карнизов сосульки таяли и меняли форму.
Опираясь на трость, Мэндрейк дошел до гаража, где его ждал Джеймс Бьюлин. Он с братом только что закончил надевать на колеса цепи.
— Теперь, если забуксуете, может, и выедете. А без цепей нам никак не нельзя, сэр. Машина готова, заправлена и все прочее. Я положил в багажник трос и мешки.
— Ну тогда поехали, — сказал Обри, садясь за руль. Джеймс устроился сзади.
У парадного входа их ждала Клорис. Воротник пальто поднят, голова закутана в теплый платок, отчего лицо приобрело треугольную форму. Торопливо сбежав по ступенькам, она села рядом с Мэндрейком. Бледная и тревожная.
— Еще что-то случилось? — спросил Мэндрейк.
— Случилось. Но мистер Ройал сказал, чтобы мы не задерживались. — Она повернулась к нему. — Миссис Комплайн пыталась покончить с собой.
Мэндрейк смотрел на девушку, не снимая рук с руля. Сзади Джеймс натужно откашлялся.
— Пожалуйста, заводите машину, — попросила Клорис. — Я вам все расскажу. Значит, утром горничная поднялась к ней с завтраком, но дверь была заперта. Экономка решила, что миссис Комплайн не хочет, чтобы ее беспокоили, но другая горничная, разносившая утренний чай, сообщила, что видела под дверью гостьи свет. Доложили мистеру Ройалу, потому что странно, когда свет горит утром, когда и без того светло. Начали стучать в дверь, миссис Комплайн не отзывалась. Явившийся Николас потребовал от мистера Ройала, чтобы взломали дверь. На столе лежал конверт с запиской Николасу. Что там, я не знаю. Она без сознания. Возможно, умрет.
— Что она приняла? — спросил Мэндрейк, выезжая за ворота.
— Все снотворное, какое вы ей дали, и еще аспирин, у нее было немного. Если бы вы видели Николаса! На нем лица нет. Положение настолько отчаянное, что Ник согласился, чтобы его мать осмотрел доктор Харт. Вот такой парадокс. Его подозревают в убийстве Билла — да что там подозревают, уверены, — а он делает его матери искусственное дыхание и сердито отдает распоряжения. И все ему подчиняются. Вот уж настоящий сюрреализм. Он дал мне список лекарств. Аптека только в Чиппинге, но это недалеко от Сан-Джайлза. Пока вы будете разговаривать с мистером Аллейном, я успею съездить за лекарствами.
— А как Харт оценивает ее состояние?
— Как критическое, фактически безнадежное. Я в комнату не заходила, ждала, когда он выйдет ко мне в коридор. Слышала, он сказал, что доза веронала была огромная, где-то двести гран. Обрушился на леди Херси — зачем оставила у нее лекарство. Леди Херси сама не своя, считает себя виноватой.
— Это тот самый веронал, который я забрал у Харта, — заметил Мэндрейк. — Боялся, что он покончит с собой. Вот такая ирония судьбы.
— Потом, я слышала, доктор Харт успокаивал леди Херси. Говорил, что и аспирина было достаточно для смертельного исхода.
Они благополучно доехали до леса. Здесь дорога шла в прогалине между двумя крутыми склонами. Вскоре гравий закончился, пошел мягкий размытый грунт. Мэндрейку удавалось проскакивать трудные места на второй скорости. Очень помогали цепи на колесах.
— В овраге нам будет труднее, сэр, — подал голос Джеймс. — Придется ехать по колеса в воде.
— Неужели застрянем? — воскликнула Клорис.
— Тогда я схожу на ферму — она недалеко, — возьму лошадей, и они вытянут машину, — успокоил ее Джеймс.
Лес закончился. Пошла дорога в сплошных рытвинах. Нестихающий дождь хлестал по лобовому стеклу. Щетки едва успевали стирать потоки воды, которые где-то нашли щель и начали потихоньку вытекать на приборную доску. Порывы ветра покачивали машину так, что Мэндрейк с трудом удерживал руль.