От какого это предложения она не сможет отказаться? Наверняка от предложения руки и сердца! — вскипел Стас.
Варя застонала во сне и сбросила простыню. Господи, до чего же она хороша! Этот изгиб шеи! Как он любил целовать ее в эту ямку над правой ключицей. Но она же сегодня, здесь, сказала, что любит меня, что никого у нее не было… А я не верю! Больше не верю! Она до того соблазнительна… Я сам сколько раз слышал, как мужики о ней говорили… Он прикрыл ее простыней. От греха… Но она такая хрупкая, такая худенькая… Когда мы встретились, она такой худенькой не была. Выматывается, видно… Но она же сама этого хочет. Если бы она тогда послушалась меня… не стала бы сниматься в том проклятом фильме, я бы не уехал в Африку… Я не слетел бы с катушек от ревности, не избил бы ее… И мы были бы вместе, и я засыпал бы и просыпался рядом с ней. Какое сумасшедшее счастье я ощущал, просыпаясь рядом с ней… как она реагировала на каждое прикосновение… А как она съездила мне по физиономии, когда увидела тот засос… Значит, приревновала! И что я сделал? Задохнулся от ревности к Пирогову, идиот! Но ведь она живет в его квартире! И это перевешивает все слова и проявления любви! Вот утром скажу ей: хочешь быть со мной, брось эту квартиру и дело с концом! Я куплю ей квартиру не хуже, даже если придется залезть в долги! Я просто вот сейчас разбужу ее, обниму и скажу… И пусть Димка обломается, когда на вокзале увидит, что мы вместе! Он посмотрел на Варю и уже протянул к ней руку, как она вдруг застонала, повернулась на спину и он отчетливо увидел, какая она бледная, какие тени залегли под глазами. У нее совершенно больной вид! Он отдернул руку, а она пробормотала во сне: «Не надо, Толик!» Его как будто ошпарили. Там еще какой-то Толик затесался! Нет, я этого не выдержу! Она не для меня… Слишком хороша, слишком много на нее претендентов! Не могу! Не хочу! Пусть другие мучаются! Он достал телефон и отправил эсэмэску. Варин телефон тихонько запищал.
Варя проснулась, вспомнила все. Стаса не было. Она выглянула в коридор… Никого. И сумки его тоже не видно. Неужто сбежал? Но почему? Ничего не понимаю! Может, перешел в другое купе, чтобы не тревожить меня? Она быстренько оделась и пошла к проводнице:
— Скажите пожалуйста…
— А он сошел полчаса назад. Странный он у вас… Правда, что ль, муж?
— Бывший!
— А чего разошлись? Пьет он, говорят?
— Нет, не сошлись характерами!
В купе она заметила, что мобильник подмигивает ей голубоватым светом. Эсэмэски. Она открыла. «Прости меня за все, я много думал, пока ты спала, ты права, нам не надо быть вместе». И еще сообщение от Димы. Он меня встретит? Вот и славно. Какое у него предложение? Наверняка что-нибудь хорошее.
Дима испугался, увидев Варю.
— Ты не заболела? Что с тобой?!
— Ничего, оклемаюсь. Просто…
— Послушай, ты прочла мое сообщение?
— Конечно. Что за предложение?
— В нашем театре срочно нужна актриса на роль…
— А я при чем?
— Нужна актриса на роль Элизы Дулитл! Я предложил тебя, и наш главный с восторгом согласился!
— Шутишь?
— Так шутят только кретины! Ты же идеальная Элиза Дулитл!
— А ты?
— А я, естественно, профессор Хиггинс!
— Дим, а меня в твоем театре не сожрут?
— А ты не давайся! Ну и я буду защищать! — ласково улыбнулся он. — Ну как новость?
— Димочка, это, конечно, мечта… А что это будет? Шоу в чистом виде или «Моя прекрасная леди»?
— Как ты изволила выразиться, Бернард Шоу в чистом виде. Главный давно носится с этой идеей…
— Но если петь не надо, то почему я?
— Совсем, что ли, дура? — взорвался Дима.
— Совсем, Димочка, совсем дура… — вдруг разревелась Варя.
— Так, что за дела? Опять, что ли, Стас?
— Да, — шмыгнула носом Варя. — Стас!
— Ну что опять? Опять отметелил?
— Он… сбежал… Из поезда выскочил…
— Вот горе мое! Как, почему, из-за чего? Рассказывай давай!
Варя рассказала.
— Струсил, — безапелляционно заявил Дима. — Ну и ладно. И бог с ним! Все равно у вас ничего не выйдет! И кончай нюниться! Такая роль тебе выпадает, артистка, блин! У тебя сегодня съемки есть?
— Есть.
— А завтра?
— Завтра только до обеда.
— Вот и отлично! Повезу тебя на дачу к главному! Хотя по-хорошему надо бы тебе отдохнуть… К сыну, что ли, съездить.
— Съезжу! Через неделю съемки кончаются. Шилевич еще не скоро снимать начнет, водевиль у Филиппа накрылся медным тазом… Мне сегодня, кстати, приснилось, что Толик Мартемьянов, озверев от космических закидонов Филиппа, кидается на него со шпагой… Я ору: «Не надо, Толик!» — и тут вдруг с колосников начинает литься вода…
— Я же говорю, отдохнуть тебе надо!
— А тебе, что ли, не надо?
— Надо, — вздохнул Дима, — но я как-то не умею. Ладно, куда тебя отвезти?
— Домой.
— А кстати, когда в гости-то позовешь?
— Когда хочешь. Только заранее предупреди, я что-нибудь вкусненькое сготовлю.
— Да вот еще! Поужинаем где-нибудь, а потом к тебе завалимся.
— На чашку кофе? — лукаво усмехнулась Варя.
— Кофе вечером не пью. На чашку чаю с лимоном.
Вениамин влетел в офис с криком:
— Шеф! Ты сидишь? Сидишь. Тогда выпей водички!
— Сдурел, да?
— Это ты сейчас сдуреешь! У меня такая новость! Зашибись!
— Установил факт прелюбодеяния? — упавшим голосом спросил Денис.
— Фига с два! Не знаю, когда у этих артистов время на прелюбодеяние находится! Вкалывают по-черному! Ты в курсе, кем наша Пирогова Лакшиной приходится?
— Похоже, соперницей… — изобразил неведение Денис.
— Фига с два! Сестрой! Такая милая младшая сестренка!
— А ты не брешешь?
— С какого перепугу мне такое брехать? И это еще мало! Она Пирогова когда-то знаешь, у кого увела?
— У старшей сестры?
— Фига с два! У их общей мамочки!
— Блин горелый! Вень, откуда дровишки?
— Из надежного источника!
— А поподробнее?
— Как известно старшему товарищу, я в Москве комнату снимаю.
— Ну и?
— А у моих хозяев родственница есть, из Украины. Так она одно время у Пироговых в кухарках служила. Такого про эту красотулю нарассказывала! Сука та еще! Она с матерью и сестрой отношений не поддерживала, а когда Варвару в кино позвали сниматься, она младшую сестренку нашла, та вроде даже обрадовалась, в гости позвала, а самого Пирогова тогда в Москве не было. Все вроде бы хорошо, а потом эта мелкая сестренке и заявляет — мол, давай я тебя с мужем знакомить не буду, он, видите ли, на всю нашу семью западает…
— Блин горелый! И что?
— Варвара оскорбилась и послала сестренку куда подальше. А когда она с Симбирцевым закрутила, мелкая решила назад отыграть, а не тут-то было! Варвара опять ее послала. Кстати, тетя Липа, эта кухарка ихняя, про самого Пирогова только хорошее говорит. И он подарил Варваре квартиру, ту, где она сейчас живет.
— Это я знаю.
— Так скажи мне, шеф, какого черта эта гадючка слежку за сестрой устроила? Чего хочет?
— Компру нарыть, чтоб потом Варвару шантажировать.
— Чепуха! Варвара свободная женщина, даже если будет давать всем и каждому, это ее глубоко личное дело!
— Тогда зачем?
— Сам не сечешь? Она хочет узнать достоверно, с фотографиями, спит ее благоверный с Варварой или же нет. За ним слежку пускать опасно, у него такие псы работают, мигом срисуют любого профи, а за несчастной замотанной артисткой — милое дело! И все же, допустим даже, он, Пирогов то есть, с Варварой переспит, мы этот факт установим…
— Как ты любишь выражаться — фига с два!
— Не понял!
— Да у них вообще никаких контактов за это время не было! Даже ни разу не пересеклись!
— Но ведь могут пересечься, теоретически хотя бы… И что эта гадючка будет с этим фактом делать?
— Знаешь, это уже не моя забота! Скорее всего, будет что-то с мужа требовать, мы ж не знаем, какой у них брачный контракт. А вообще меня от этого тошнит! Кабы не потратились, вернул бы ей бабки, и пусть гуляет!
— Так ведь потратились же!
— То-то и оно! А мне ей практически нечего предъявить. Ну не было ни одного факта…
— Слушай, а Бурмистров?
— Нет, брат Веня, нету у них ничего…
— Да если б и было, вряд ли эту гадючку Пирогову такой вариант устроил бы.
Варя летела домой. Она так смертельно соскучилась по сыну, что едва дождалась возможности уехать. Но времени у нее было катастрофически мало. Всего неделя. Ее взяли в театр на роль Элизы Дулитл, пока на договоре, но главный режиссер, знаменитый Михаил Маковский, сказал:
— Варвара Леонидовна (он всех артистов звал по имени-отчеству), я очень советую вам поступить в нормальный репертуарный театр. Вы созданы для театра! Я все понимаю, нужны деньги, а театр не то место, где их можно много заработать, однако пример Дмитрия Александровича позволяет сделать вывод — совмещение у нас вполне возможно! Если по зрелом размышлении вы решитесь принять мое предложение, то в следующем сезоне мы бы поставили с вами «Кошку на раскаленной крыше»! Надеюсь, вы знаете эту вещь?
— Конечно! — задохнулась Варя. — Но, Михаил Федорович, я боюсь загадывать…
— А я вот не боюсь! Я, дорогая моя, видел вас в «Песнях шмеля» в самом начале и вот совсем недавно. Вы сделали гигантский скачок! Если в начале это было очень симпатично и не более, то сейчас я сразу увидел в вас Мэгги! Вам непременно надо играть в театре! И кстати, ваш дуэт с Дмитрием Александровичем — это тоже особая тема. Впрочем, не в моих привычках кого-либо уговаривать. Но «Пигмалиона» мы застолбили! Кстати, мы намерены открыть сезон именно «Пигмалионом»! Езжайте отдыхать, наберитесь сил и учите роль!
И она учила! Господи, да мне и во сне не могло присниться — Элиза Дулитл, Мэгги! А личная жизнь… Значит, не судьба! Да нет, как я могу роптать на судьбу! Я все-таки стала актрисой! И не самой плохой, в профессии все у меня складывается лучше некуда, кто-то от зависти просто дохнет… И хватит с меня! Был еще такой подарок — полгода счастья со Стасом. И хватит!