Двинулся от памятника вперед и вдруг увидел, как Тайкин взгляд споткнулся о какого-то смазливого козла в красной куртке. Тот, судя по всему, тоже учился в ее институте, но, возможно, в другой группе или на другом отделении, потому что его компания уже давно стояла и курила у ограждения. Парень хмыкнул, выловил в толпе какую-то густо накрашенную девицу, победоносно посмотрел на Таю. Таракашка побледнела, поджала губы, а по мужской компании прокатился злорадный смех. «Сука! – Серега аж зарычал. – Что он себе позволяет?!»
Сорвался с места, вмиг пересек тропинку, отделяющую вход в вуз от сквера. Тайка, не ожидавшая его увидеть, просто врезалась ему в грудь.
– Привет, пташка, – притянул к себе, чмокнул в носик. Нежно и так, чтобы все видели.
– Сережка! – она расплылась в улыбке.
Серый забрал у нее сумку, убедился, что мужская компания замолкла, чуть приобнял ее, повел в сквер. Тайка не могла сдержать удивления.
– Это что было? – спросила она, широко раскрыв глаза. Поцелуя, да еще на людях, она не ожидала.
– Это пусть они подавятся, – ему не надо было уточнять, кто «они». Тайка и сама все поняла. Покраснела. Сережка внимательно на нее посмотрел. – Твой знакомый? – кивнул в сторону подонка в красной куртке.
– Да так! – отмахнулась. – На новогодней вечеринке познакомились.
Сережка замер посреди дорожки. Новый год. Она сидела в клубе, как в воду опущенная, а потом…
– То есть, это он, да? – понял, что злится.
– Что «он»?
– Это он по твоей девственности проехался? Из-за него… – слов подобрать не мог, стоял сжав зубы.
– Так! – тряхнула своей смешной шапкой. – По моей девственности проехался ты! И мы договорились это не обсуждать, – посмотрела на него с вызовом. – Он просто полез, я дала от ворот поворот. Ну, – ее голос чуть дрогнул, – он истолковал это на свой лад.
Серый зарычал.
– Тай, этот подонок тебя просто хотел на слабо развести!
– Если и хотел, то не развел! – оттолкнула Серегу от себя, встала перед ним, лицом к лицу. – И вообще! Ты сейчас чего лезешь? Решил в Андрея поиграть?
Серый чертыхнулся.
– Нет, – выдохнул. – Извини… – сосчитал до десяти, сменил тон: – Читать нотации не входило в мои планы, – хитро посмотрел на Таю. – Я на самом деле очень хотел тебя увидеть еще раз в платье! – свел брови, будто размышляя. – И по этому поводу достал пару билетов в театр на сегодня на семь, – картинно вздохнул. – Но погода такая, что заставлять тебя переодеваться просто бесчеловечно.
– И? – она все еще стояла напротив, смотрела на него расстроенно и растерянно.
– И мы пойдем в театр в джинсах, – снова приобнял ее за плечи, притянул к себе под мышку.
– Ура! – Тайка подпрыгнула, умудрившись не вырваться из Серегиных объятий. – Подожди. Театр на семь, сейчас только четыре, – опять растерянный голос. – И что мы будем три часа делать?
– Как что? – фыркнул. – Есть, конечно! Ты же идеальная спутница, тебя всегда можно просто отвести в ресторан!
Тайка заливисто рассмеялась:
– Куда пойдем?
– Выбирать тебе. Я бы посидел в приличном заведении, но ты же опять скажешь, что хочешь бургер и картошку.
– Ага, – она по-детски кивнула головой.
– Эх, – сокрушенно вздохнул. – Пошли, – кивнул в сторону бульваров. – Там есть хорошее бургер-кафе.
– Не на фудкорт? – она почти с сожалением посмотрела в сторону торгового центра.
– Слушай, не издевайся, а? – разыграл раздражение. – Чтобы я девушку на восьмое марта на фудкорт водил!
Тайка опять расхохоталась, а Серый довольно улыбнулся. Примерно на такой вечер он и рассчитывал. И именно по таким вечерам он все это время дико скучал.
Глава 28
Восьмое марта в нашей стране – это вам не двадцать третье февраля. Праздник чтится почти как Новый год или Пасха у православных. Гуляют дамы со вкусом, с размахом. В общем, Серый еле дождался, пока Леха вернется с заказов. В первое же спокойное утро заварил на двоих кофе, позвал его на кухню.
– Лех, – Серый хмурился, это было очень необычно для него. – А как насчет того, чтобы с одним пацаном поговорить? – начал без долгих вступлений.
– Да не вопрос, – Леха, довольно откинулся на спинку стула, поиграл бицепсом. – У тебя проблемы?
– Не у меня, – Серый покатал между пальцами сигарету. – У Тайки.
– Че? – Леха чуть не снес крохотный обеденный стол. – Че за перец?
– Да какой-то мудак со скульптурного…
– И че?
– Ну… Он пытался к ней подкатить, а Тайка отказала, – Сережка помолчал, думая, что и как подать. – Так он прямо при ней других баб кадрит, а ее посмешищем выставляет.
– Бля, – Леха ошарашенно выдохнул, а потом нахмурился: – А откуда ты это знаешь?
– Леха, твою мать! – Серый не выдержал и заорал: – Она иногда открывает рот и что-то мне рассказывает. А я слушаю, и даже иногда что-то спрашиваю. Тоже, блять, словами через рот. Это называется общение! Заебал уже!
– Бля… – Леха смущенно помялся, вернулся мыслями к тому козлу, о котором рассказывал Серый. – Со скульптурного? Пидор! Мы его просто размажем!
– Не надо его размазывать, Лех… – у Сережки в глазах промелькнул недобрый огонек.
– А что прикажешь с ним делать? – Леха нахмурился.
– Его надо унизить, хлеще, чем он ее унижает, – дернул подбородком Серый. – Перед всей компанией…
Леха хмурился и смотрел на товарища. Понимал, что тот прав, но не представлял, как...
– И что ты предлагаешь?
***
Мужики стояли в сквере и тихонько переговаривались.
– Ну а че б ему просто забрало не начистить? – со свойственной ему легкостью предложил Рыжий.
– Уебу суку, – стиснув зубы, процедил Андрей.
– Мужики, – Серый выпустил струю дыма, – если вы его покалечите, он завтра на весь институт будет героем, а Тайка стервой, – оглядел требовательным взглядом друзей. – Он ничтожество! Это и надо проявить…
Андрей как-то странно посмотрел на Серого. С уважением, что ли. Но тот этого взгляда не заметил, был сконцентрирован на стайке молодых ребят, тусующейся около памятника:
– Вот он, – показал на только что подошедших пацанов. – В красной куртке.
Андрей повел шеей, хлопнул Леху по плечу:
– Пошли, мужики, – Рыжий двинулся следом, а Серый остался стоять на месте.
Курил, кажется, уже седьмую сигарету подряд. Ах, с каким удовольствием он сам вмазал бы этому скоту! И по морде, и по яйцам, и руки суке сломать, чтобы не тянул куда не надо. Серый выдохнул, стиснул зубы. Парни отозвали козла в сторону, просто поговорить. От общей компании отвели буквально на два шага, сами держались на пионерской дистанции. Но подонок нервничал, постоянно озирался на своих, переминался с ноги на ногу.
Хорошо. Пора.
– Эй, мужики! – он подошел, хлопнул Леху по плечу с наигранной легкостью. – Это тот самый Тайкин прынц, с которым вы поговорить хотели?
Ребята молча на него уставились. Все было обговорено заранее.
– Погодите, погодите, – Серый сдал назад, – дайте я уйду, а то меня тошнит от вида крови.
С козлом в красной куртке случилась истерика. У него подогнулись колени, он затравленно заметался между Рыжим и Лехой:
– Да не трону я вашу Тайку! Не трону!
– Что значит, не тронешь? – Леха сам еле сдерживал истерику, правда, совсем другого рода. – Она в тебя влюбилась!
– Трону! Трону! – парень чуть не упал на колени, а Рыжий не выдержал и заржал. Просто со смеху покатился.
Скот, обидевший их девочку, вырвался из круга, метнулся к своим, но те… Те все видели… И слышали… На него смотрели странно и неодобрительно… Парень постоял секунду и, ни с кем не прощаясь, умотал в сторону метро. Три амбала стояли и ржали, а Серый молча курил. Из-за этой суки Тайка к нему пришла. Черт, какой это было ошибкой! Какой сладкой ошибкой!
***
Весна вступала в свои права. К апрелю снега в Москве не осталось – его попросту весь вычистили и вывезли. Благодаря яркому солнцу всем казалось, что лето близко и жизнь прекрасна. У художников начались пленэры. Тащиться куда-то на целый день с этюдником под мышкой, чтобы поймать правильный свет, увидеть естественный трепет листвы на ветру и взъерошенного от капели воробья… О чем еще могут мечтать десятки молодых живописцев, бредущих нестройной толпой, например, по Ботаническому саду? Разве что о нормальном этюднике.
– Вот, значит, ей на ретрит поехать денег надо, – Тая чуть не плакала от возмущения. – Она нервы успокаивает! А мне? У подольского этюдника ножки гнутся, весь качается! Понятно, он копейки стоит! – чуть не плакала. – Тая, мы небогаты! – девушка передразнила мать. – Попробуй обойтись малым!
Шмыгнула носом, нахмурилась. Сережка, который нес на плече ее сумку и тот самый злополучный этюдник, достал сигареты, подумал.
– Тай, – спокойно закурил, – а какая цена вопроса?
Она округлила глаза:
– Ты же не предлагаешь мне брать деньги у тебя? – спросила почти обиженно.
– А почему нет? – пожал плечами. – Ты же берешь у парней?
– Это другое! – в глазах праведное возмущение.
– Почему? – спросил, хотя уже знал ответ.
Нет, Тая, нет! Черт, покраснела. Ладно, сейчас осадим немного романтику.
Затянулся, прищурившись, выпустил дым в сторону:
– Так сколько нормальный этюдник стоит?
– Почти двадцатку, – пробормотала, надув губки.
– Тай, – дернул подбородком. – При хорошем раскладе это меньше, чем мне платят за час, – посмотрел ей прямо в глаза.
Глава 29
Побледнела, губы задрожали. Да, девочка. Пусть лучше так. Снова затянулся горьким дымом:
– Для меня эта сумма почти ничего не значит, – поймал ее взгляд. – А тебе рисовать будет удобно.
Тайка отвернулась, засопела…
– А ребята так же зарабатывают? – спросила с вызовом.
– Я в чужие кошельки не лезу, – подумал. – Но Андрей, скорее всего, меньше. Сильно меньше. А Лешка столько же или даже больше, – пожал плечами. – Не знаю, какой у него процент.
Тайкино сопение стало напоминать всхлипы.