— Ну конечно. Иначе бы я не стал тебе ее дарить.
Оба сидели и смотрели на ногу, которая, освободившись от упаковки, снова начала пропитывать носок.
— Рич, — спросила Эмма, — а что она делает?
— Эм, она ничего не делает, — ответил Ричард. — Это просто нога.
— А что ты с ней делаешь?
— Хожу на ней, — чуть нетерпеливым тоном произнес Ричард.
Эмма задержала на ноге взгляд.
— Мне бы лично не захотелось этого делать. Она же в туфлю не влезет.
— Можно надевать ее перед огнем, — подсказал Ричард, явно наводя ее на какую-то мысль.
— А ты сам пробовал?
— Или надеть на нее шлепанец. Да ты с ней можешь перепробовать массу обуви. Ведь это уникальная вещь, Эм. Ты сейчас — единственная девушка в Лондоне, у которой три ноги. Подумай только об этом.
— Я и думаю, — чуть с горечью отозвалась Эмма. Она ума не могла приложить, кому продать эту ногу и тем более определить, сколько могут за нее дать. Люди дарили ей разные, но обычно вполне банальные вещи — ювелирные изделия, меха, всякие милые безделушки, и она, не задумываясь, могла в любой момент избавиться от них. «Но нога, и к тому же такая скользкая, — подумала она, — что с ней делать? К мяснику сходить… нет. К таксидермисту… ну, положим, он сделает из нее чучело, а дальше что? И потом, это будет дорого стоить. В больницу… студентам, чтоб изучали… а что, неплохая идея».
— Большое тебе спасибо, Рич, — сказала Эмма, снова заворачивая ногу и слегка озадаченно хмуря брови.
Вернувшись домой, Эмма решила не показывать ногу матери — та могла бы захотеть оставить ее дома наподобие брошки или горжетки из чернобурки, хотя самой Эмме нога не особенно понравилась. Она согласилась с Ричардом насчет того, что это довольно необычный подарок, отражающий особенности его личности, но ей все же не хотелось, чтобы нога валялась где-нибудь в доме и собирала пыль… В конце концов это была всего лишь грязная вонючая нога, и ей хотелось от нее избавиться.
Конечно можно сунуть ее в мусорное ведро или сжечь. Впрочем, сжечь ее было бы трудновато — дом, в котором жила Эмма, был подключен к системе центрального отопления, однако в отношении мусорного бака таких препятствий не существовало. А потом она вполне могла бы сказать, что попросту должна была выбросить ее в бак — ведь сам-то Ричард держал ее в баке для чая. Но Эмма решила поступить иначе. На работе ей приходилось основательно вкалывать, чтобы зарабатывать на жизнь, как, впрочем, и остальным, хотя ее личный способ заключался в том, чтобы получать плату за что угодно.
Итак, у нее оказалась одна левая нога в сером носке, и ее надо было продать. Кто-нибудь где-нибудь обязательно захотел бы купить ее — в этом у Эммы сомнений не было.
— Сколько дадите за это? — спросила она мистера Блэкберна, вываливая ногу на прилавок! Послышался отвратительный шлепающий звук, но мужчина, похоже, не обратил на него внимания.
— За что? — спросил он.
— Вот за это, — проговорила девушка, тыча пальцем в ногу.
— Носок неплохой, — заметил тот. — И много у вас таких?
— Только один.
— Одна пара? Вы что, дурить меня вздумали? Да если мне придет в голову идея заниматься покупкой носков по одной паре, то я скоро в трубу вылечу.
— У меня их не пара, а всего один.
— Один носок, — пробормотал он, недоверчиво крутя головой.
— Не носок один, а одна…
Все было бесполезно. Мистер Блэкберн ушел в свою маленькую заднюю каморку, где снова принялся за подсчет излишков армейских бронежилетов. Опечаленная Эмма взяла ногу и вышла из магазина.
Но ведь кому-то где-то должна понадобиться одна левая нога!
Ей не хотелось заходить в больницу через главный вход, и она предпочла боковой, где нос к носу столкнулась с молодым — ну просто милашка! — парнем, толкавшим какую-то плетеную корзину.
— Извините, не подскажете, куда мне пройти? — спросила Эмма.
— С удовольствием, — бойко отозвался парень.
Они пошли выпить по чашке кофе — это было маленькое заведение, расположенное неподалеку. Эмма тоже знала это место, но не подала виду. Всю дорогу она пыталась подвести разговор к ноге, которая лежала у нее в хозяйственной сумке и отчаянно подтекала.
— Рекс, — проговорила она — молодого человека звали Рекс. — Вы у себя в больнице не покупаете, ну, знаете… части людей?
— Вы что имеете в виду? — осторожно спросил он.
— Ну, представляете, у одного человека есть кусочек другого человека, и ему хотелось бы его продать… Они бы не согласились купить?
— Это как посмотреть, — заметил Рекс.
— А левую ногу? — с надеждой спросила Эмма.
— Вот насчет этого не знаю. Вообще-то ноги не моя специальность. Вот тело — это как раз по мне, — с некоторым вожделением в голосе проговорил он, но Эмма, к счастью, этого не заметила: ее внимание было сосредоточено на лежавшей в сумке ноге, которая начала подпитывать сверток с маслом.
— А мне вы ничего такого не могли бы подыскать? — спросила она.
— Знаете, давайте пройдем ко мне, там и поговорим.
Одним-словом, они опять вернулись к Рексу на работу, и значительно позже он действительно нашел, или, точнее говоря, это бедняжка Эмма подумала, что он что-то искал. Однако та небольшая серая книжица, в которую он тыкал пальцем, называлась «Галльские войны Цезаря. Часть III».
— И что там пишут, Рекси? — спросила она, подтягивая колготки. Эти колготки вечно морщились на талии, а все потому, что у нее были короткие ноги и толстый зад, который она сама называла «несчастьем». Еще ни разу Эмме не удавалось купить себе колготки, которые были бы ей впору.
— Так ты действительно хочешь продать свои ноги? — спросил Рекси (теперь он был уже Рекси, а не Рекс), который на самом деле оказался обычным привратником и поэтому ему было трудновато ухватить суть проблемы.
— Не ноги, — сказала она, — а ногу.
— Ха-ха!
Рекси подумал, что за веселую девицу он подцепил.
— Я бы на твоем месте так легко с ней не расставался. Подожди, пока не подберешь пару.
— Меня и одной слишком много, — не слишком правильно проговорила Эмма, хотя это вышло у нее довольно мило.
— Знаешь, ты мне действительно нравишься, — быстро пробормотал Рекси. — И ножки твои тоже, — добавил он, чуть подумав. Насколько он мог судить, глядя на ноги Эммы, с ними был полный порядок, причем, несмотря на все ее возражения, это была действительно пара ног, а не одна штука.
— Если бы только у меня была пара, — горестно повторила девушка.
— Привет, Эм, — сказал Ричард, позвонив ей в тот же день на работу. — Ну как дела?
— Слушай, Рич, ты помнишь мою ногу?
— Прости, Эм?
— Ну, ноги, помнишь… Они же всегда идут в паре. По две штуки, так?
— Не обязательно, Эм, — резонно заметил Ричард, одновременно стараясь смекнуть, в какую сторону будет развиваться разговор.
— О, Рич, — продолжала она, тяжело дыша и делая паузу, — мне бы так хотелось раздобыть вторую.
— Ну, Эм…
— Ведь ты же найдешь ее… для меня, Рич… обещаешь?
— Ну, Эм…
— Умоляю тебя, Рич.
— Ну, Эм…
— Мне так нравится эта моя нога, Рич.
— Видишь ли. Эм…
— Пожалуйста, Рич.
— Эм, мне тоже хотелось бы подыскать для тебя и правую, но, видишь ли…
— Угу-гуууу, Рич, ты такой пупсик! — воскликнула Эмма и быстро повесила трубку.
Вот так дилемма! «Дил-Эмма», — подумал Ричард, он же остроумный парень, вы не забыли? Он сидел за письменным столом, задумчиво перебирая счета. Мысли его блуждали где-то далеко. В словах Эммы была своя логика — обычно ноги действительно идут парами. Одна левая нога никому не нужна. Но где взять вторую? Он настолько углубился в эту проблему, что почти докончил пить чай, когда внезапно обнаружил, что он попахивает… грязными ногами!
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы проворно заглянуть за кухонную дверь, войти на кухню, снять крышку бойлера, всунуть в него руку и тут же нащупать пальцами второй набухший носок, и тоже с ногой внутри! Он с интересом отметил, что на ней еще сохранились ногти, хотя танин основательно их обесцветил.
Счастливый финал? Именно об этом Ричард и подумал. Он тут же с нарочным отправил ногу Эмме, а та сунула ее в сумку и отнесла всю пару к знакомому антиквару.
— Ноги покупаете? — спросила она.
— Если в цене сойдемся, — машинально ответил тот.
Она положила обе ноги на прилавок.
— Ючхпр-р-р-р! — послышалась реакция антиквара. — Немедленно уберите. — Вид у Эммы стал обиженный. — Да и потом, — добавил он, чтобы подсластить пилюлю, — вы же не станете отрицать, что видок у них неважнецкий. Да и… — он пригляделся, — это даже не пара!
— Что вы, конечно же пара! — закричала Эмма, хотя перед ней были совершенно одинаковые ноги. Обе левые. Точнее, три левые, а одна правая, но парные были ее собственные.
— Привет, Эм, — проговорил Ричард, когда на следующее утро позвонил ей на работу. — Как дела?
Тем временем в бойлере плавали две правые ноги. Привет!
Пол ТеридьонНожницы
Репортеру Бартоломью Шрайберу и редактору А. Т. Ропсу на роду было написано не поладить друг с другом.
Будучи заведующим отделом городских новостей, я достаточно хорошо знал обоих: они были как химические реактивы, безвредные порознь, но опасные вместе.
Шрайбер, специализировавшийся на общих новостях, был крупным, даже слишком крупным парнем, вечно хнычущим. Весьма развитый физически, он не мог похвастаться, что достиг таких же высот и в личных отношениях. Временами мне удавалось добиться от него поистине выдающихся результатов, особенно когда я взывал к его чувству гордости. В конце концов, он был выпускником Йельского университета и считал свою профессиональную подготовку образцовой. Однако достижения его носили весьма непостоянный характер, хотя пару раз он оказывался на волосок от Пулитцеровской премии.
Газета наша средних масштабов, в редакционном штате состояли четыре человека: три размахивающих ножницами редактора и возглавляющий их редактор отдела новостей, призванный оттачивать наши публикации — как собственные, так и полученные от других агентств, а также придумывать для них заголовки. Все шло в общем-то довольно неплохо вплоть до тех пор, пока один из редакторов не ушел на пенсию.