— Это может показаться глупым, — ответила жена, — но мне кажется, что так оно и есть. О, Альберт, ты просто чудо! Как тебе это удалось?
— Кризис проходит, — ответил он. — Вот и все. Как и предсказывал доктор, кризис проходит.
— Молю Бога, Альберт, чтобы ты оказался прав.
— Ну конечно же, я прав. А теперь принимайся за дело ты.
Женщина с любовью смотрела на ребенка.
— Да и ты, Мейбл, тоже выглядишь гораздо лучше.
— Я себя чувствую просто великолепно. Извини за вчерашнее.
— Давай вот как договоримся, — сказал он. — Я буду кормить ее ночью, а ты — днем.
Она хмуро посмотрела на него поверх колыбельки.
— Нет, я не могу позволить тебе этого.
— Но, Мейбл, я не хочу, чтобы ты довела себя до нервного срыва.
— Теперь, когда я выспалась, его уже не будет.
— Но ведь гораздо легче, когда мы оба станем этим заниматься.
— Нет, Альберт. Это моя обязанность, и я намерена сама справляться с ней. Прошлый вечер больше не повторится.
Возникла пауза. Альберт Тейлор вынул трубку изо рта и исследовал содержимое чубука.
— Хорошо, — сказал он. — В таком случае я освобожу тебя от черновой работы и возьму на себя стерилизацию и подготовку смеси, ну, в общем, чтобы все было готово. Ведь так же тебе будет легче, правда?
Она внимательно посмотрела на него, гадая, что это так неожиданно нашло на мужа.
— Видишь ли, Мейбл, я все думал…
— Да, дорогой.
— Думал о том, что вплоть до этого самого вечера даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь тебе с ребенком.
— Но это же не так.
— Именно так. И поэтому я решил, что с этого момента буду также вносить свою лепту в это дело. Я буду заниматься подготовкой смеси и стерилизацией бутылочек.
— Очень мило с твоей стороны, дорогой, но я и правда считаю, что в этом нет никакой необходимости…
— Да ты что! — воскликнул он. — Не спугни судьбу! Я проделал все это три последних раза и посмотри, что произошло! Когда следующее кормление? В два часа?
— Да.
— Смесь готова, — сказал он, — тебе остается лишь, когда подойдет время, сходить в кладовку, взять бутылочку с полки и разогреть ее. Хоть какая-то польза от меня, ты не находишь?
Женщина поднялась с колен, подошла к мужу и поцеловала в щеку.
— Ты у меня такой хороший. С каждым днем я люблю тебя все больше.
Позже, уже в середине дня, когда Альберт работал на солнцепеке с ульями, он услышал, как жена позвала его из дома.
— Альберт! — кричала она. — Альберт, иди сюда!
Она бежала среди цветов лютика. Он бросился ей навстречу, недоумевая, что могло случиться.
— О, Альберт! Ты ни за что не догадаешься!
— О чем?
— Я только что закончила двухчасовое кормление, и она съела все!
— Не может быть!
— До последней капли! О, Альберт, я так счастлива! Она обязательно поправится! Как ты и сказал, кризис проходит!
Она бросилась к нему, обхватила руками за шею и прижалась. Он похлопал ее по спине, засмеялся и сказал, какая она хорошая маленькая мамаша.
— Может ты сам сходишь в следующий раз и посмотришь, как она управится с едой?
Он заверил ее, что ни за что не упустит такого случая, после чего она снова обняла его, повернулась и побежала к дому, прыгая по траве и напевая какую-то мелодию.
Вполне естественно, что к тому моменту, когда подошло время шестичасового кормления, в воздухе опять повисла тень некоторого беспокойства. Уже в половине шестого оба родителя сидели в гостиной в ожидании долгожданного момента. Бутылочка с молочной смесью стояла на камине в кастрюльке с теплой водой. Дитя мирно спало в люльке, лежавшей на диване.
Без двадцати шесть девочка проснулась, комната огласилась криком.
— Ну вот! — воскликнула миссис Тейлор. — Она просит свою бутылочку. Альберт, быстренько подними ее и дай мне. Но сначала дай бутылку.
Он дал ей бутылочку, после чего положил младенца на колени матери. Очень осторожно она прикоснулась концом соски к губам ребенка. Тот мгновенно ухватил деснами резиновый сосок и принялся жадно, быстро сосать.
— О, Альберт, посмотри, как чудесно, правда ведь? — со смехом проговорила женщина.
— Это восхитительно, Мейбл.
За семь минут все содержимое бутылки исчезло.
— Умница, — проговорила миссис Тейлор. — Снова четыре унций.
Альберт Тейлор, сидя в кресле, наклонился вперед и стал внимательно всматриваться, в лицо ребенка.
— Ты знаешь, — сказал он, — мне даже кажется, что она и в весе прибавила. А ты как думаешь?
Мать посмотрела на дитя.
— Мейбл, тебе не кажется, что по сравнению со вчерашним днем она покрупнела и даже потолстела?
— Может и так, Альберт. Я, правда, не уверена. Хотя едва ли за столь короткий промежуток времени действительно могут быть реальные изменения. Главное, что она снова стала нормально есть.
— Кризис миновал, — сказал Альберт. — Думаю, что ты можешь больше не беспокоиться.
— Это уж точно.
— Мейбл, может, ты хочешь, чтобы я снова отнес колыбельку к нам в спальню?
— Да, пожалуйста, — сказала женщина.
Альберт перенес колыбельку наверх. Супруга шла следом с младенцем на руках; сменив пеленки, она осторожно положила девочку на постель, прикрыла ее простынкой и одеялом.
— Посмотри, Альберт, какая она милая, — прошептала женщина. — Ну разве это не самый прекрасный ребенок, которого ты когда-либо видел за всю свою жизнь?
— Давай оставим ее пока, Мейбл, — сказал он. — Пойдем вниз, и ты приготовишь нам хороший ужин. Мы оба заслужили его.
Покончив с едой, родители устроились в креслах в гостиной: Альберт с журналом и трубкой, миссис Тейлор с вязаньем. На сей раз картина была совсем иной. Все напряжение неожиданным образом улетучилось. Милое овальное лицо миссис Тейлор светилось радостью, щеки ее порозовели, глаза ярко сияли, на губах застыла мечтательная улыбка, свидетельствовавшая о полном удовлетворении. Время от времени она отрывала глаза от вязанья и устремляла страстный взгляд на мужа. Иногда она на несколько секунд переставала пощелкивать вязальными спицами и застывала в — неподвижности, глядя в потолок и вслушиваясь в малейший шорох или крик, который мог донестись сверху. Однако там все было спокойно.
— Альберт! — обратилась она к мужу спустя некоторое время.
— Да, дорогая?
— А о чем ты хотел сказать мне вчера, когда так стремительно ворвался в спальню? Ты еще сказал, что у тебя возникла какая-то идея насчет ребенка.
Альберт Тейлор опустил журнал на колени и посмотрел на жену долгим лукавым взглядом.
— Я правда так сказал?
— Да. — Жена ждала продолжения, но его не было.
— Что за грандиозную шутку ты задумал? — спросила она. — Что ты так улыбаешься?
— Это действительно шутка, — сказал он.
— Дорогой, расскажи мне о ней.
— Не знаю даже, стоит ли. А то еще вруном назовешь.
Ей редко приходилось видеть мужа таким самодовольным как сейчас, а потому она ответила ему улыбкой, явно поощряя к продолжению разговора.
— Мейбл, мне просто хотелось увидеть выражение твоего лица, когда ты услышишь об этом, вот и все.
— Альберт, о чем все-таки речь?
Он медлил, явно не желая, чтобы его торопили.
— Ты ведь считаешь, что ребенку действительно стало лучше? — спросил он.
— Ну конечно же.
— Ты согласна со мной, что неожиданно она стала великолепно себя чувствовать, да и внешне изменилась?
— Ну да, Альберт, естественно.
— Это хорошо, — сказал он, расплываясь в улыбке. — Видишь ли, все это устроил именно я.
— Что устроил?
— Я вылечил наше дитя.
— Да, дорогой, я уверена, что так оно и было, — миссис Тейлор продолжала заниматься своим вязанием.
— Но ты ведь не веришь мне?
— Ну что ты, Альберт, конечно же, я верю тебе. Все, абсолютно все лишь благодаря тебе.
— Ну, а как я это устроил?
— Ну, — проговорила женщина, чуть задумавшись, — я полагаю, здесь сказалось твое мастерство приготавливать смеси. Как только ты стал этим заниматься, она стала чувствовать себя лучше.
— Ты считаешь, что все дело в мастерстве подготовки молочной смеси?
— Очевидно, так оно и есть, — проговорила женщина, продолжая вязание и улыбаясь про себя при мысли о том, какие же все-таки странные эти мужчины.
— Я открою тебе секрет, — сказал он. — Ты абсолютно права. Хотя, должен заметить, главное не столько в том, как готовить смесь, сколько в том, из чего. Мейбл, ты понимаешь, что я хочу сказать?
Миссис Тейлор прекратила вязание и посмотрела на мужа.
— Альберт, ты же не хочешь сказать, что что-то подмешал в молоко?
Улыбка не сходила с его лица.
— Скажи, так или нет?
— Вполне возможно, — ответил он.
— Я тебе не верю.
Теперь в его улыбке, обнажившей зубы, появилось что-то жестокое.
— Альберт, пожалуйста, прекрати эти игры.
— Да, дорогая, хорошо.
— Так ты ничего не подмешивал ей в молоко? Ответь мне, Альберт. Для такой крошки это может иметь самые серьезные последствия.
— Мой ответ — да, Мейбл.
— Альберт Тейлор! Как ты мог?
— Не надо так возбуждаться. Я все тебе расскажу, если ты действительно этого хочешь, только ради всего святого, держи себя в руках.
— Пиво! — воскликнула она. — Я знаю, это было пиво!
— Мейбл, пожалуйста, не говори глупости.
— Что же тогда?
Альберт аккуратно положил трубку на столик рядом с собой и откинулся на спинку кресла.
— Скажи, — проговорил он, — тебе никогда по какой-нибудь случайности не приходилось слышать от меня ничего о маточном молочке?
— Нет.
— Это волшебство, — сказал он. — Чистое волшебство. И вчера вечером мне неожиданно пришла в голову мысль о том, что если я подмешаю небольшое его количество в молоко для ребенка…
— Да как ты посмел!
— Но послушай, Мейбл, ты даже не знаешь, что это такое.
— Меня не интересует, что это такое, — ответила женщина. — Ты не можешь подмешивать посторонние продукты в молоко такого крохотного младенца. Да ты с ума сошел.