Но даже если все внешние территории следовали протоколам очистки ЭГИТ, балансирующие вещества, закачиваемые в атмосферу, не смогли бы нейтрализовать смертоносные соединения до того, как их химические связи разорвутся и преобразуются в более губительные. Весь процесс ускорился из-за глобального потепления.
«Как и предсказывал Линскотт Хорн», – мрачно подумала Кейси. Домино установили много веков назад. Одно землетрясение, и все они умрут.
Люди сами навлекли на себя беду.
– Прямая трансляция новостей в прямом эфире доступна через форумы Всемирного Союза, – вещал голос диктора. – Мир продолжает следить, а мы держать вас в курсе.
– Видишь? – обратилась миссис О’Ши к близнецам. – Специалисты сделают все как можно лучше.
Кейси прислонилась к стене, продолжая слышать голоса женщины и диктора. Нащупала рукой дверь и открыла ее. За дверью оказалась ванная, любимое место Силии.
В экогородах использование воды для чего-либо, кроме увлажнения, было расточительной роскошью. В душевых использовались ультрафиолетовое излучение и воздух под давлением. А вечное волокно, как в свитерах, которые Силия подарила Леоне, было самоочищающимся. В этой комнате стояла настоящая ванна и раковина. Кейси открыла кран, чтобы заглушить звуки новостей. Полилась вода, и перед Внутренним Глазом побежали цифры:
Ранг: 2.19431621
Ранг: 2.19431622
Ранг: 2.19431623
Частота сердечных сокращений росла вместе с рангом.
Сто пять ударов в минуту. Сто десять ударов в минуту. Сто пятнадцать ударов в минуту.
Девушка посмотрела в зеркало над раковиной. Ей захотелось разбить его голыми руками, как Актиниум разбил стакан.
Она не сможет.
Мир будет наблюдать.
Все узнают, что ты не помогла.
Никто не видел, как Кейси покинула дом и побежала к морю. Она остановилась на самом краю причала.
И прыгнуть тоже не сможет.
Страдания, метастазами распространившиеся по телу, сжали ее сердце.
Девушка глубоко вдохнула и выпустила боль.
IIIIIIII III
НА ПОЛПУТИ К ДОМУ ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ КРИК разрывает предрассветное утро.
Я опрометью бросаюсь внутрь, взлетаю по ступенькам и бегу на кухню. Глаза сканируют пространство в поисках раненых, умерших, покалеченных. Но это всего лишь закипающий чайник на плите. Правильно. У людей есть занятия поважнее смерти. Например, завтрак.
– Доброе утро, – парень хозяйничает на кухне. Полотенце на талии вместо фартука.
– Где ты…
Он замирает, увидев мое плачевное состояние. Картина и правда живописна: я, вымокшая до нитки, стою в растекающейся под ногами луже. Щиколотки облеплены комьями песка и какими-то дикими водорослями. Понятия не имею, что сказать, чтобы избежать его расспросов. Поэтому особо и не стараюсь, предлагая «йога на пляже» в качестве объяснений. После забираюсь на стойку и бросаю ключи на самую высокую полку.
Вот так! А могла упасть и сломать руку посреди ночи. По крайней мере, больше не придется просыпаться, как сегодня утром: по талию в воде, под ударами волн.
Я спускаюсь, проскальзываю мимо него. Отвечу на все вопросы позже.
Перед шкафом М.М. в поисках сухих вещей невольно вновь и вновь проигрываю в голове его слова, сказанные днем раннее: Твоя вера может убить тебя.
Крепко держусь за дверцу шкафа. Обычно мне удается убедить себя, что лунатизм на побережье – это весело и забавно. Однако сегодня разум отказывается переосмысливать то дерьмо, которое не в состоянии контролировать. Благодаря парню понимаю, что следующий раз может стать последним. Даже сама мысль о возможном следующем разе угнетает.
– Эй!
Делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, и отпускаю дверцу.
– Угу?
Он стоит в дверном проеме спальни. Уже без фартука, в свитере М.М. с помпонами. Его вымытые влажные волосы намочили плечи. Отлично выглядит. Будет еще лучше, если закроет рот, чтобы предотвратить поток ненужных вопросов. Итак: три, два, один…
– Хотел бы присоединиться.
Я моргаю в замешательстве.
– Присоединиться?
– Йога на пляже.
О, дорогой, ты поверил! А почему бы и нет? Об истинном положении вещей – моих ночных прогулках во сне – он бы ни за что не догадался. Ну что ж, не станем переубеждать. Мои проблемы – лишь мои. Незнание не может навредить ему.
– У меня продвинутый уровень, – отвечаю, развязывая мокрые карго.
Я почти стянула их, прежде чем вспомнила такую вещь, как приличия. Посмотрела на парня, он уже успел отвернуться.
– Не уверена, что ты справишься.
Натягиваю сухие штаны, завязываю их на талии и говорю, что все в порядке.
– Я быстро учусь.
Отворачиваюсь к шкафу. Парень останавливается передо мной. Его глаза с чуть нависшими веками обрамлены длинными ресницами. Не думаю, что мы когда-нибудь стояли так близко друг к другу. Невольно вспоминаю, как он убивал меня.
– Как-нибудь в другой раз, – я взволнована тем, что застигнута врасплох. – Мне надо идти.
Жду, когда он подвинется и даст мне пройти, но парень наклоняется ко мне. Его волосы касаются моих плеч.
– Не уходи.
В голосе приказ, мольба, приглашение. По телу пробегает ток. Вены пульсируют. Мне хочется прижать его к шкафу и с жадностью утолить свой голод. Так бы я поступила с любым другим. Только не с ним. Он не тот, кого уже немного знаю. И не тот слепой и глухой, кто душил меня на пляже.
«Осторожно, Си!» – предупреждает внутренний голос.
Беру его лицо в руки и нежно шепчу на ухо:
– Отойди, если не хочешь получить по яйцам опять.
Парень молчит, не двигается. Потом, спотыкаясь, отступает. Сжимает лицо, будто его ударили. Качает головой. Хватает воздух ртом. Вопросительно смотрит на меня, словно я могу объяснить его странное поведение. Хмурится:
– Опять? Ты что… делала это раньше?
Его голос возвращается в норму. Мой пульс, конечно, нет. Я растеряна и сбита с толку. Требуются усилия, чтобы успокоиться.
– Очевидно, делала это не настолько хорошо, чтобы оставить впечатление, – отвечаю, намеренно разглядывая его промежность. И после выметаюсь отсюда ко всем чертям.
– Оставайся, – приказываю Ты-е.
Сбегаю со ступенек, на ходу подхватывая поясную сумку.
«Я доверяю тебе», – сказала я ему.
«Ты ничего обо мне не знаешь», – ответил он.
Счет на сегодняшнее утро:
Парень: 1
Си: 0
Не уходи.
Не могу отделаться от голоса, как ни стараюсь. А я очень стараюсь.
Самозабвенно рублю деревья и не замечаю времени. Солнце уже садится, когда подтаскиваю все пять стволов к хребту. Проклинаю все на свете, когда понимаю, что максимальная нагрузка на один подъем – два ствола. А это означает три отдельных восхождения.
Лучше не откладывать.
К моменту первого восхождения солнце опускается еще ниже. Быстро оставляю два ствола на вершине, когда с береговой стороны доносится звук. Я замираю. Опять тот же звук. Голос.
– Си!
Смотрю вниз. О, Джоули! Гость карабкается. Без веревки. Бросаю ему канат. Как раз вовремя. Он хватает его в тот момент, когда теряет опору под ногами. В животе что-то обрывается: парень стремительно падает. Сердце останавливается: веревка удерживает его.
– Жить надоело? – ору ему.
Что-то поблескивает у подножия хребта: Ты-я болтается без дела. Не справилась с наблюдением за гостем, так и сейчас никакой пользы.
– Помоги ему, Ты-я, черт тебя подери!
Она, не спеша, подкатывается к нему, наблюдает, как он ищет новую опору для ног.
– Абсолютно не согласна. Не согласна. Нейтральна. Согласна.
Прошла вечность. Парень наконец добирается до вершины. Хватаю его за руку и тяну к себе.
– Объясни, – сердито пыхчу, когда он почти сваливается на меня.
– Позволь мне… помочь.
– Нет! Ни в коем случае.
Позволить ему разбиться на моих глазах? Его странное утреннее поведение выветрилось из головы.
– Скоро сумерки, – замечает гость.
– И?
– Надо торопиться.
Он берет бревно и идет с ним к краю вершины. Будто движение вниз легче, чем наверх.
Хватаю его за свитер:
– О’кей, но спускаться с бревном не надо. Их и так тяжело тащить на вершину. Веревка нам в помощь.
– Еще указания?
«Нет. Больше никаких. Разве что тебя не должно быть здесь».
Солнце нас не ждет, поэтому споры – пустая трата времени. Придется парню проявить самостоятельность: я не могу привязать его к спине, как ствол.
– Смотри внимательно, – тяжело вздыхаю и показываю, как надо правильно обвязываться веревкой, а потом отправляю его на пробный спуск по скале.
Гость не соврал. Он действительно быстро учится. Теперь мне нет необходимости лезть на вершину с бревнами. Он у подножия привязывает стволы к веревке, а я поднимаю их на хребет.
Солнце прячется за горизонт. К тому моменту все бревна уже на стороне побережья. Мы достигаем основания скалы в темноте.
– Спасибо, – благодарю его позже, когда перетаскиваем деревья через сланцевый риф, – но больше не смей.
– Я не подведу тебя.
– Не важно.
– Больше нечем заняться.
– Специально для тебя запачкаю дом.
Он фыркает. Звук идет ему, прекрасно вписывается в собранный мною репертуар «парень-которого-я-думаю-что-знаю». Его загадочность начинается и заканчивается с потерей памяти. Он – противоположность слову «опасный». Тайком поглядываю на него. Гость вытирает пот со лба. И противоположность слову «учтивый».
«Какая досада», – думаю я, потому что скучаю по некоторым из человеческих пороков. А он, хоть и приличный помощник, но далек от (не)приличного сообщника в злодеяниях.
Ночью мы расходимся: он в спальню, я – на диван.
Утром гость встает раньше меня. После небольшой словесной перепалки разрешаю присоединиться ко мне. И на следующий день тоже.