Пришлось отправиться в ванную, сполоснуть разгоряченное лицо и хотя бы отчасти привести себя в порядок.
Жена все еще не вернулась, телефон в прихожей и его мобильный тупо молчали, в квартире плавилась напряженная тишина.
Мысль о том, что уже не первый год подряд он проводит свой отпуск совершенно бездарно, мелькнула у него ровно в ту минуту, когда Александра шагнула в прихожую, а из своей комнаты показалась дочь.
— Привет, мама! — воскликнула Марта. — Чего это ты…
— Саша, — перебил ее внезапно возникший на пороге кухни Валентин, — ну где же ты бродишь?
— А что стряслось?
— Да ничего особенного.
— Тогда какие претензии?
— Нет претензий. Ты голодная?
— Еще бы.
— Ну так пошли ужинать…
Это была их персональная манера общения. Марта постоянно замечала что-то в этом роде. Будто он был маминым начальством или капризным мужем, не приведи бог.
Александра даже не рассердилась. Сбросила с отекших ног босоножки, повесила сумочку и, словно не замечая Марту, отправилась мыть руки. При этом на ее лице мелькнуло совершенно необычное выражение. Какое-то упрямо-торжествующее.
Стол в кухне был накрыт словно к парадному приему.
Бутылка вина с пестрой этикеткой, пять тарелок из сервиза, свернутые кувертом салфетки, хрустальные бокалы. Тонко нарезанная ветчина, испанская салями, маслинки, огурчики-корнишончики… Ба, а это еще кто у нас за столом? Гости?
Марта замерла на пороге. Спиной к кухонному окну смущенно переминался отец с сигаретой в руке, а рядом, на табурете, восседало довольно жалкое, стриженное почти под ноль существо. Голая худая шея болталась в растянутом вырезе тайваньской футболки. Только поднапрягшись и приглядевшись, в нем можно было распознать женскую особь, причем довольно молодую. Никаких намеков на косметику, из украшений — три серебряных колечка в мочке левого уха.
А может, это все-таки мужчина? — усомнилась Марта, но существо в итоге оказалось девицей, потому что дядюшка, легонько подтолкнув Марту к столу, сказал: «Садись, знакомься, — моя коллега Людмила… Это, Люсенька, моя племянница Марта, я тебе о ней рассказывал…»
Марта кивнула и отвела взгляд от гостьи, — должно быть, та успела появиться в доме, пока она спала.
Вошла Александра и устроилась на привычном месте — во главе стола, искоса поглядывая на эту самую Люсю-Людмилу. Марта потянулась к столу, по-быстрому собрала в тарелку дань — хлеб, ветчину, сыр, огурец и пару маслин, которых терпеть не могла, и поднялась. Напоследок прихватила баночку «пепси».
— Ты куда? — рассерженно спросил Валентин. — Саша, ну что это такое! Опять эти ее фокусы…
— Пусть ест, где хочет, — примирительно проговорил Федоров.
Александра промолчала и стала накладывать закуски на свою тарелку, словно следуя примеру дочери.
Когда Марта скрылась у себя, Валентин захлопотал вокруг девушки, которая сидела все так же неподвижно, глядя в одну точку. Он потянулся к бутылке, разлил вино и театральным жестом приподнял бокал.
— Сережа, Сашенька! Дорогие мои, я встретил свою судьбу… Мы с Люсей решили пожениться!
Девушка не шелохнулась.
— Сегодня встретил, что ли? — не скрывая иронии, спросила Александра. — Как-то это у тебя все… скоропостижно… Ну что ж, мы рады за тебя…
Валентин приобнял девушку за острые плечи, тут же отпустил, сунул ей под нос тарелку и внятно шепнул: «Ну выпей же, милая, и поешь, пожалуйста…»
На мгновение Федорову почудилось, что в ласковом голосе Валентина звучит ощутимая угроза. Но ничего подобного и быть не могло — это сам он завелся после встречи с Гаврюшенко, мерещится разная чушь. Конечно, все это довольно неожиданно, но Валентину действительно давно пора обзавестись семьей. Другое удивительно: за все эти годы он не привел в дом ни одной женщины, а ведь ему уже порядком за тридцать.
Когда вино было выпито и Александра с Валентином занялись едой, Федоров попробовал разрядить напряжение, которое все равно не спадало.
— Откуда вы родом, Люся? — спросил он у девушки, снова закуривая. — Если, конечно, не секрет.
Прозвучало неуклюже. И что ему, в самом деле, до этого? Однако она ответила, назвав какой-то городишко в области. Помолчав, добавила, что теперь живет здесь, родители далеко, школу закончила четыре года назад, однако поступить никуда не удалось ни в Киеве, ни в этом городе.
Голос у невесты Валентина оказался приятный, низкий и бархатистый, несмотря на подростковую внешность, с едва заметной хрипотцой. И как ни странно, дурацкий вопрос Федорова словно расколдовал девушку. Она стряхнула оцепенение, взялась за вилку, что-то съела и отпила несколько глотков из бокала.
— Мы познакомились, — жуя и жестикулируя, вмешался жених, — вполне случайно… у Люси это был первый рейс после курсов проводников резерва, а напарник мой загремел в больницу. Язва, знаете ли, тут шутки в сторону. Вот ко мне и прикомандировали Людмилу. Волновалась, конечно, девочка, но справилась на отлично. Верно я говорю?
— Валентин Максимович мне очень помог. Все оказалось не так трудно, как меня пугали на курсах.
— Понравилось в проводниках? — Почему-то эта девчушка вызывала у Федорова симпатию. И еще — жалость.
— Да я еще не поняла, — девушка неожиданно улыбнулась, обнажив чистые, слегка крупноватые зубы. — Работа как работа. Я много чего перепробовала за это время.
— И когда вы… м-м… собираетесь пожениться? — Александра исподлобья взглянула на младшего брата.
— Валентин Максимович пошутил, — краснея, проговорила Людмила. — Мы ничего такого не обсуждали.
— Прикури и мне, Сережа, — Александра перевела взгляд на девушку. — Благодарю. — Она взяла протянутую мужем сигарету и глубоко затянулась. — Что-то я вас, Людмила, не пойму. И тебя тоже, Валя.
— Дело в том, что я снимаю квартиру за городом, и Валентин Максимович предложил мне пожить у вас пару дней… В промежутке между сменами.
— Люся, я тебя попрошу — побудь пока в комнате, — суетливо перебил Валентин. — Я к тебе сейчас присоединюсь. Еще вина?
— Нет, спасибо.
— Ты сыта?
— Да. Спокойной ночи. — Девушка неторопливо сложила салфетку.
Валентин встал, чтобы пропустить ее к выходу из кухни. Неожиданно Людмила оказалась высокой, выше его на полголовы. Прищурившись, он проследил, как она идет по коридору, слегка покачивая худыми бедрами и свесив тонкие кисти вдоль тела, и снова уселся.
— Какое тебе дело, кого я к себе привел? Чего вы прицепились к девушке? Сказано — невеста, и точка…
— Не понимаю, Валя, зачем ты устроил этот спектакль? — возмущенно проговорила Александра.
— Не поднимай шум, сестричка, нет повода.
— Эта Людмила… она и в самом деле твоя… напарница?
— Во всех смыслах. Она же сама подтвердила… И вообще — какое это имеет значение? Толковая девушка, с ней приятно общаться… — Он явно начинал заводиться. — Что тебе опять не так?
— Ну, я пошел, — сказал Федоров. — Загляну к Марте…
— Иди уж. Мы тут сами приберем. — В тоне жены не было ни намека на благодушие. — У Марты с утра тренировка. Скажи, чтоб немедленно ложилась…
Как только они остались одни, Александра смерила брата тяжелым взглядом и процедила:
— Ну?
— Что конкретно тебя интересует?
— Откуда взялась эта… бритоголовая? Где ты ее подцепил?
— На станции Завасино. Знаешь такую? Три хатки, десяток гусей, грязь по колено и пьяный сторож на выходной стрелке. До райцентра четырнадцать километров по проселку. Стоянка полторы минуты.
— Никогда не слыхала. Значит, не проводница?
— Слушай сюда. Девчонка без роду и племени, только что из колонии. Без денег и жилья. Стояла вся в слезах у моего тамбура, потому что ни один козел в поезде не захотел ее пустить. Голодная, с тощим вещмешком. Я ей денег сую, а она: «Гражданин начальник, возьмите до города, я вам вагон вымою…»
— Пожалел, значит?
— Пожалел, — кивнул Валентин, расслабляясь от того, что Александра смирилась и теперь проглотит все. — Кто б не пожалел такую славную девушку?
— Зачем же ты затеял идиотский театр? Не предупредил? Неужели б я не поняла?
— Тебя не было весь вечер. И муж твой явился только час назад. Кого предупреждать? Я с Люсей на вокзале простился, дал на всякий случай свой телефон. У нее здесь какая-то подружка, вышла на полгода раньше, к ней она и поехала. Да не срослось — подружка оказалась в отъезде… Ну и звонит сюда. Я говорю — приезжай. Тут мы ей слепили на скорую руку биографию…
— Она будет жить с тобой? Здесь?
— Временно, Саша, пока…
— Но ведь ты работаешь! — перебила Александра. — Тебя нет дома по нескольку суток!
— У меня три свободных дня. Попытаюсь через Фролова устроить ее в управление дороги, хотя бы уборщицей. У них есть общага для персонала. Все будет путем. — Валентин усмехнулся. — Может, и в самом деле рискну жениться…
— Вперед, — сказала Александра, сгребая посуду со стола. — Нет возражений. Только уж будь так добр, перебирайся вместе с молодой супругой прямо в вашу распрекрасную общагу.
В комнате Марты Федоров невольно продолжал прислушиваться к тому, что происходило в кухне. Пока все шло как будто мирно. Буря так и не разразилась.
Когда оттуда донесся звон убираемой посуды и плеск воды, он широко зевнул и взглянул на дочь.
Марта как раз заталкивала кулаком подушку в свежую наволочку.
— У тебя все готово на завтра? — спросил он.
— Да, папа, — ответила она.
— Твой дядя только что объявил нам, что намерен жениться…
— И вы поверили? — Марта обернулась и теперь смотрела на отца без тени улыбки. — Иди спать и забудь все, что он вам наплел. Никто ему не нужен, и уж тем более жена. Рядом с Валентином Максимовичем женщины, если не брать в расчет нашу маму, долго не задерживаются.
Никакой Люсей-Людмилой она не была.
Звали ее Наташа Орлова, а родилась она на окраине Москвы в тысяча девятьсот восемьдесят пятом. Ее мать, тоже Наталья, опытный врач-педиатр, только в тридцать семь лет с трудом смогла выносить и произвести на свет единственного ребенка.