– С ума сойти, ты совсем не изменилась, – сказал наконец Томас.
– О нет, за эти годы я здорово изменилась, уверяю тебя. Посмотрел бы ты на меня утром, сразу бы понял, сколько лет прошло.
– Мне это не нужно, я считал каждый из них.
Официант откупорил бутылку белого вина, заказанного Томасом.
– Томас, я хочу, чтобы ты знал… насчет твоего письма…
– Кнапп мне все рассказал о вашей встрече. Н-да, твой отец вел себя достаточно последовательно!
Он поднял бокал и легонько чокнулся с Джулией. Какая-то пара остановилась возле них, любуясь красотой колоннады.
– Ты счастлива?
Джулия молчала.
– Что у тебя хорошего в жизни? – спросил Томас.
– Вот сижу в Берлине, с тобой, и так же ничего не понимаю, как двадцать лет назад.
– Почему ты приехала?
– У меня же не было твоего обратного адреса. Твое письмо шло ко мне целых двадцать лет, я перестала доверять почте.
– Ты замужем, есть дети?
– Нет еще, – ответила Джулия.
– Нет еще детей или не замужем?
– И детей еще нет, и не замужем.
– А какие планы на будущее?
– У тебя шрам на подбородке, раньше его не было.
– Раньше я падал только со стены, а не от взрывной волны мины.
– Ты стал солидней, – с улыбкой сказала Джулия.
– Спасибо на добром слове!
– Это комплимент, поверь мне, так ты выглядишь лучше.
– Не умеешь ты врать, но я постарел, это факт. Есть хочешь?
– Нет, – ответила Джулия, пряча глаза.
– Я тоже нет. Может, пойдем побродим?
– Знаешь, у меня такое впечатление, что каждое мое слово звучит по-дурацки.
– Вовсе нет, но ты мне пока ничего не рассказала о своей жизни, – грустно сказал Томас.
– Я нашла наше кафе, помнишь его?
– Я больше никогда в него не ходил.
– И хозяин узнал меня.
– Вот видишь, я же сказал, что ты не изменилась.
– Они снесли старый дом, где мы с тобой жили, и построили на его месте новый. От всей нашей улицы остался только маленький скверик напротив.
– Может, оно и к лучшему. От тех мест у меня сохранилось мало добрых воспоминаний, если не считать тех нескольких месяцев, которые мы с тобой там провели. Теперь я живу в западной части города. Для большинства людей это уже не имеет никакого значения, а я до сих пор вижу из своих окон ту старую границу.
– Кнапп много чего рассказал мне про тебя, – продолжала Джулия.
– И что же такого он наговорил?
– Что ты держишь ресторан в Италии и что у тебя куча детишек, которые помогают папе готовить пиццу, – ответила Джулия.
– Вот кретин!.. Откуда он взял эту чепуху?!
– Из воспоминаний о том зле, которое я тебе причинила.
– Полагаю, что я причинил тебе не меньше зла, ведь ты считала меня умершим…
И Томас, прищурившись, взглянул на Джулию:
– Я, наверное, выразился слишком напыщенно, да?
– Да, немного напыщенно, но это правда.
Томас сжал Джулии руку:
– Каждый из нас пошел своей дорогой, так уж распорядилась судьба. Твой отец тоже внес в это свою лепту, но, кажется, и сама судьба не пожелала, чтобы мы были вместе.
– А может, она хотела нас защитить… Может, мы в конце концов перестали бы выносить друг друга и развелись; может, я возненавидела бы тебя больше всех на свете, и тогда мы сейчас не проводили бы этот вечер вместе?
– Нет, все равно проводили бы – обсуждая воспитание наших детей. И потом, разве мало супружеских пар разводится, оставаясь при этом друзьями? У тебя есть близкий человек? Пожалуйста, хоть на этот раз скажи правду, не уходи на дно!
– Знаешь, выражение «уходить на дно» почему-то напоминает о рыбе.
– О рыбе? Слушай, ты подала мне хорошую мысль! Ну-ка, идем!
Рядом находился ресторан «Дары моря» с открытой террасой. Томас взял приступом освободившийся столик под разъяренными взглядами ожидавших своей очереди туристов.
– Вот, значит, какой ты стал нахальный! – сказала Джулия, садясь. – Не очень-то это красиво. Смотри, как бы нас не вышибли отсюда.
– В моей работе приходится быть нахалом. Кроме того, здешний хозяин мой друг, так почему бы этим не воспользоваться?!
Как раз в этот миг подоспел хозяин ресторана.
– В следующий раз постарайся вести себя скромней, не то рассоришь меня с клиентами, – шепнул он Томасу.
Томас представил Джулию своему другу.
– Что ты можешь порекомендовать двум совершенно не голодным посетителям? – спросил он.
– Сейчас принесу вам коктейль из креветок, а дальше решите сами – аппетит приходит во время еды.
И хозяин пошел на кухню. В дверях он обернулся, поднял большой палец и многозначительно подмигнул Томасу, давая понять, что нашел Джулию прелестной.
– Я стала рисовальщицей.
– Знаю, мне очень нравится твоя голубая выдра…
– Ты ее видел?
– Не буду врать, что не пропускаю ни одного из твоих мультиков, но поскольку людям моей профессии все становится известно, то имя их создательницы долетело и до моих ушей. Однажды днем я попал в Мадрид и ненадолго оказался свободен. Случайно заметил афишу и пошел в кино; должен сознаться, что понял далеко не все диалоги, поскольку не очень-то силен в испанском, но в главном я разобрался. Можно задать тебе нескромный вопрос?
– Спрашивай все что хочешь.
– Тебя случайно не вдохновил мой незабвенный образ при создании одного из персонажей – медведя?
– Стенли мне сказал, что на тебя гораздо больше похож мой ежик.
– Кто такой Стенли?
– Мой лучший друг.
– А откуда он может знать, что я похож на ежика?
– Ну, наверное, у него развита интуиция, или он ясновидящий, или я ему часто рассказывала о тебе.
– Похоже, у него масса достоинств. Какого рода друг?
– Друг-вдовец, рядом с которым я пережила много важных для меня…
– Сочувствую ему!
– Но, поверь, прекрасных моментов.
– Я ему сочувствую, потому что он потерял жену; давно она умерла?
– Не жену, а сожителя…
– Тогда сочувствую вдвойне.
– Ну что ты дурачишься!
– Знаешь, как это ни глупо, но теперь, когда я узнал, что он любит мужчин, я отношусь к нему с двойной симпатией. Ну а кто же вдохновил тебя на образ ласки?
– Мой сосед снизу, хозяин обувного магазина. Расскажи мне про тот день, когда ты ходил смотреть мой мультик. – Каким он был?
– Грустным, когда сеанс кончился.
– Как же я тосковала по тебе, Томас.
– И я тоже – гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Но давай лучше поговорим о другом. В этом ресторане нет ни пылинки, так что даже судить будет нечего.
– Ты хотел сказать «винить будет некого»?
– Какая разница! Таких дней, какие я пережил в Испании, было великое множество – и там, и в других местах; они мне выпадают до сих пор. Как видишь, нам действительно необходимо сменить тему, иначе мне придется судить себя самого – за то, что я докучаю тебе своим нытьем.
– А что в Риме?
– Ты так ничего и не рассказала мне о своей жизни, Джулия.
– Двадцать лет… так сразу все и не расскажешь.
– Тебя кто-нибудь ждет?
– Сегодня вечером? Нет.
– А завтра?
– Да. У меня есть кое-кто в Нью-Йорке.
– Это серьезно?
– Я должна была выйти замуж… в прошлую субботу.
– Должна была?
– Нам пришлось отменить эту церемонию.
– По его инициативе или по твоей?
– Из-за моего отца.
– Слушай, да у него это просто мания какая-то! Неужели он и твоему будущему супругу тоже раздробил челюсть?
– Нет, но на сей раз все было еще более неожиданно.
– Я сожалею.
– О нет, ты не должен об этом сожалеть, и я даже не могу на тебя сердиться за это.
– Ты меня неправильно поняла: я сожалею, что он не набил морду твоему жениху, я был бы страшно рад… Прости, теперь я искренне сожалею, что сказал тебе это.
Джулия не смогла удержаться от смеха и от души расхохоталась.
– Что тебя так развеселило?
– Видел бы ты сейчас свое лицо! – воскликнула Джулия, все еще смеясь. – Прямо мальчишка с перемазанной физиономией, которого застукали в буфете над банкой клубничного джема. Теперь-то я наконец поняла, что именно ты вдохновлял меня на создание всех моих персонажей. Ни у кого, кроме тебя, нет такой богатой мимики. До чего же мне тебя не хватало!
– Перестань повторять это, Джулия!
– Почему?
– Потому что в прошлую субботу ты собиралась выйти замуж.
В эту минуту хозяин ресторана подошел к их столику с большим блюдом в руках.
– Я придумал, чем вас осчастливить! – радостно объявил он. – Две молоденькие камбалы под легким соусом из душистых трав, а в качестве гарнира немного запеченных овощей, – как раз то, что способно пробудить аппетит у тех, кто его лишен. Итак, я подаю?
– Извини, – сказал Томас другу, – мы уже уходим; принеси мне счет.
– Ушам своим не верю! Не знаю, что тут произошло за время моего отсутствия, но отпустить вас, пока вы не отведали моей камбалы, – нет, об этом даже речи быть не может! Сейчас я пойду украшать эту чудесную парочку, а вы пока можете ругаться сколько влезет и выкладывать друг другу все, что у вас накипело, но потом будьте любезны доставить мне удовольствие и помириться над тарелками с моей рыбкой – это не просьба, Томас, это приказ!
И хозяин отошел к сервировочному столу, чтобы подготовить блюдо, не спуская при этом глаз с Томаса и Джулии.
– Похоже, у тебя нет выбора; придется потерпеть меня еще немного, иначе твой друг будет сильно разгневан, – сказала Джулия.
– Мне тоже так кажется, – ответил Томас, пряча улыбку. – Прости меня, Джулия, я не должен был…
– Прекрати извиняться каждую минуту, тебе это не идет. Давай попытаемся поесть, а затем ты проводишь меня в отель, мне хочется прогуляться пешком вместе с тобой. Хоть это-то я имею право сказать?
– Имеешь, – ответил Томас. – Ну, и как же твой отец помешал вашей свадьбе на этот раз?
– Забудь о нем, расскажи лучше о себе.
И Томас вкратце рассказал о двадцати прошедших годах своей жизни, опустив многие эпизоды; Джулия поступила точно так же. В конце ужина хозяин заставил их отведать свое фирменное шоколадное суфле. Он приготовил его специально для них и подал с двумя ложечками, но Томас и Джулия воспользовались только одной.