Он уже хотел подняться на ноги и отдать приказы своим, спешащим рыцарям, когда шкура пол его ладонями дрогнула, завибрировала. В первое мгновение вампир решил, что из-за ран все напутал, и оборотень осталась жива, но нет. Просто тело после смерти переходило в человеческую форму. Вампир вспомнил, что чистокровные этим отличаются от обращенного. Переделанный человек, встретивший смерть в звериной шкуре в ней же и сгнивает, но чистокровные превращаются в людей.
Вспыхнувшая надежда опалила сознание еще одним приступом боли. Вампир позволил своим эмоциям проступить сквозь ментальные блоки, и весь отряд его воинов испытал отголоски его страдания. Он наблюдал за медленной трансформацией огромного зверя в девушку, стараясь запомнить каждый миг происходящего. Через несколько минут на земле оказалось тело совсем молодой девушки с настолько изуродованным, искромсанным клыками телом, что наследнику впервые за долгое время захотелось убить обращенный волков второй раз. Уже очень давно он не испытывал подобной бессмысленной ярости.
Николас старался понять, как выглядела девушка до появления в этом месте, и не смог. Слишком мало в… этом осталось от прежней девушки. Что вообще могла чистокровная делать в городе Праха? Зачем она отдала жизнь за спасение лисы и главное — своего злейшего врага? В этом не было никакого смысла!
Руки сами потянулись к окровавленному телу и притянули к себе. Жажда крови в каждом вампире сильная от первого мгновения жизни и до последнего. Ее всегда приходится сдерживать, как и ярость, как и зов второй части натуры. Но, прижав девушку к себе, наследник не ощутил жажды. Ему не хотелось выпить остатки ее крови. Ему хотелось просто закрыть глаза и перестать существовать.
Веки опустились сами, а лицо уткнулось в колтун, застывших от крови волос. Сбившиеся пряди застыли и кололи кожу не хуже льдинок. Наверное, вампиру удалось погрузиться в собственную боль достаточно глубоко, чтобы забыть об окружающем мире, потому что в какой-то момент он просто пропал, а вернулся только с испуганным криком лисы.
Прибывшие, наконец, солдаты отряда окружили их и схватили рыжую девчушку. Та плакала и кричала, но воины не стали ее калечить или убивать. Все вампиры отряда были достаточно старыми и опытными, чтобы хорошо усвоить — наследник слишком опасен. Он не простит и не проявит милосердие, если кто-то из его воинов сделать что-то не по приказу. А приказа убить лису не было.
Все вампиры кожей чувствовали, что наследник не в себе, а потому не делали даже попытки приблизиться.
— Николас, — на плечо вампира мягко легла рука.
Наследник вздрогнул и поднял голову.
— Жан, — глухо откликнулся он, всматриваясь в карие глаза друга.
Единственный вампир, который мог рискнуть подойти к наследнику после трансформации заметно дернулся, увидев, каким стало лицо его господина.
— Ты серьезно ранен, — с трудом заговорил он.
Николас зло усмехнулся.
— Опасаешься меня? — с издевкой спросил наследник.
Воин печально улыбнулся.
— За тебя, друг мой! Ты страдаешь. Мы все ощутили это. Я чую яд от проклятого металла в твоей крови. Если тебе не помочь, то ты можешь покинуть нас…
— Ясно, — устало перебил Николас друга. — Нечего опасаться, Жан. Я жив!
Он поднялся с земли с телом чистокровной на руках. По нему тут же заструились ручьи еще теплой крови девушки. Слишком глубокие и широкие раны нанесли волки.
— Ее, — начал Николас, всматриваясь в остатки лица девушки. Нет, слишком постарались обращенные — ему никогда не узнать как, она выглядела при жизни. — берем с собой. Хочу вернуть ее тело родным…
— Нет! — визг рыжей девочки заставил всех вампиров невольно отпрянуть на шаг. Уж слишком хорошо все знали, что будет, если перебить наследника престола.
Николас медленно повернулся к лисе.
— Она жива! Ей еще можно помочь, молю вас! — затараторила она.
Вампир усмехнулся. Как может лиса спорить с вампиром в вопросах жизни и смерти? От тела девушки веет смертью. Она пахнет ее. И даже если бы не запах, то ран слишком много, даже для восстанавливающийся плоти оборотней. Она не дышала. Вампир прислушался и с трудом уловил слабый стук сердца, еле слышный. Сердце оборотня бьется больше ста пятидесяти ударов в минуту. А это билось едва ли с десяток раз за тот же срок. Немыслимо для оборотня. И так слабо, что даже слух вампира не сразу расслышал его за всеми прочили звуками.
Николас всмотрелся в девушку, жадно втянул носом воздух. Но и он, и его вторая часть были убеждены — на руках он держит не живого, а мертвого оборотня. Но сердце у этого трупа еще билось.
— Ты можешь ее спасти?
— Я могу попробовать, — чуть замявшись, сказала девушка.
Николас не верил тому, что происходило. Слишком все непонятно и странно. Но надежда, что чистокровную еще можно спасти уже загорелась внутри. Может им даже удастся поговорить? Он услышит ее голос, сможет еще раз ощутить этот ее аромат.
— Отпустить! — властно скомандовал вампир.
Рыжую лису моментально отпустили.
— Никому не причинять ей вреда! Если только узнаю, что хоть пальцем коснулись — руки вырву! — продолжил наследник. А затем обратился уже к девчонке: — Тебе помогут во всем, что только потребуется!
Рыженькая кивнула и слезы у нее на щеках быстро просохли. Вампир передал тело чистокровной одному из ближайший воинов и приказал возвращаться в столицу. К разбитому лагерю за пределами пустоши Николас добрался только с помощью друга. Оказавшись в своем шатре, и только услышав, что чистокровная слабо, но задышала, вампир позволил себе провалиться в сон.
Калика, босоногая, в привычном белом тонком платье сидела на старом дубе. Она хорошо помнила, как на этом пригорке больше века назад погибли защитники селения при нападении людей. После, оставшиеся местные жители захоронили тела, сделав что-то вроде кургана на месте сражения. Через год посадили на вершине холма этот дуб, чтобы помнить о вероломстве людей и о героизме своих соплеменников. Годы идут, и сейчас мало кто помнит, откуда на окраине деревни взялся этот холм. Сама богиня с интересом наблюдала за трактиром, который хорошо просматривался с дерева. Там уже вовсю разворачивалась перепалка между заезжими наемниками и парочкой молодых вампиров.
— Скажи мне: ты хоть когда-нибудь бываешь в своих чертогах?! — гневно вопросили у Богини с земли.
Девушка скосила взгляд и улыбнулась.
— Аурэлия, я рада тебя видеть!
— А я вот — нет! — возмутилась дедушка-в-черном. — Я устала тебя разыскивать по всему этому проклятому мирку! Зачем тебе вообще материальное тело? Что за шутки?!
— У тебя плохое настроение? — сочувственно спросила Богиня, спрыгивая с ветки.
— А как ты думаешь? Я, между прочим, не местная, и разыскивать Богиню, которая решила поиграть, для меня достаточно сложно! Ты же знаешь, как трудно вас, Богов, найти! А я не Богиня, чтобы легко пробивать себе проходы в ваш мир!
— Сама выбрала такой путь! — укорила Калика. — Никто не просил тебя просто служить смертью в мире, где есть более сильные божества, чем ты сама.
— А ты меня еще покритикуй! — взвилась Аурэлия. — Я к тебе по делу, а не просто так! Ты уже встретилась с ней?
— Ты имеешь в виду нашу маленькую тайну? — подмигнула Богиня, и уставилась в темнеющее небо. — Думаю, она будет в моих чертогах через несколько минут. Насколько я могу судить, ее уже убивают.
— И не стыдно тебе? — рассмеялась Аурэлия. — Девочка только тело сменила — и уже умирает! Почему вы, Богини, всегда с ума сходите с возрастом?
— Вообще-то я не большая сумасшедшая, чем ты! — напомнила Калика. — А что до девочки, так ей полезно будет встретиться со своей праматерью именно в чертогах. А сейчас не мешай!
Богиня взмахнула рукой, и фигура подруги скрылось за ее мороком. В то же мгновение из дверей таверны вылетели пара тел. Наемники оказались умелые и втроем легко справились с вампирами. Обезглавив обоих уже на улице.
Грянул гном. Небо потемнело.
Для всех разумных оно стало вновь ясным уже спустя минуту, но не для Богов. Около обезглавленных тел появился высокий рыжеволосый мужчина в высоких сапогах и черных одеждах. Он опустился на одно колено возле каждого из тел и забрал из груди души вампиров. Сила их жизней растворилась в ладонях Бога-хранителя.
— Что ты здесь делаешь?! — прошипел Бог, поворачиваясь в Богине. — Это моя земля и мой народ!
— Ничего особенного, недобог! Вообще-то интересное замечание от безропотного слуги неизвестного Бога!
Мужчина резко бросился вперед. Ухватил миниатюрную, хрупкую, в сравнении с ним, девушку за горло и поднял на уровень своего лица.
— С огромным удовольствием я лично прикончу тебя, как только представиться возможность! Твои шавки ничего не стоят. Скоро, очень скоро я развею твою магию по ветру, а потом дети Госпожи сотрут любое упоминание о тебе, дохлая богинька!
— Думаешь, у волков нет и шанса перед вампирами? — усмехнулась Калика.
Ее усмешка вышла самодовольной и уверенной, несмотря на ее положение. Рактам разжал пальцы, и Богиня плавно и грациозно опустилась на землю. Она не делала даже попытки вырваться, и на ее белоснежной коже не осталось и следа от шипов латной перчатки хранителя.
— Откуда столько бахвальства? — спросил Бог. — У твоих порождений почти не осталось силы и магии. А у вампиров теперь есть наследник. Творение самой моей Госпожи! Еще несколько веков — и от волков не останется и следа! А с гибелью последнего чистокровного ослабеешь и ты. Настолько, что я с удовольствием приду и избавлю тебя от страданий!
Калика мелодично рассмеялась. Тряхнула водопадом смоляных волос и заложив руки за спину, наклонилась к Богу войны.
— А что если я предложу тебе пари, а? — она мило и открыто улыбнулась, как могут улыбаться только счастливые дети. — Что если у моих творений получится вызвать уважение твоих подопечных. Что если их магия и сила удивит вампиров?