— Такого не будет! Они сильны лишь пока у тебя есть чистокровные, но и у них магии так мало, что если бы не твои благословения, то расе уже пришел бы конец!
— А все-таки? Что если сильнейшие вампиры твоей Госпожи признают мою дочь?
— Мне нравится твоя самоуверенность! Что ты хочешь?
Калика наморщила носик, потом хлопнула в ладоши.
— Если такое случиться — ты дашь своё благословение моему творению!
— Невозможно! Чтобы Бог вампиров благословлял волчью шкуру?! Не будет этого!
— Это еще не все! — погрозила пальчиком девушка. — Еще я хочу… хочу твой поцелуй! И твое слово! Если вампиры признают магию моего волка, я хочу твое слово.
— Какое слово тебе нужно? — насторожился Бог.
— Слово, что ты подумаешь о дружбе между нами.
Брови Божества удивленно взлетели вверх. Он даже отступил от Богини.
— И только…?
— Да! — уверенно кивнула Калика и снова чарующе притягательно улыбнулась. — Я хочу страстный пылкий поцелуй от великого воина и мужа, рыцарь Безымянного Бога! И хочу, чтобы ты подумал о дружбе между нами. Богов много, а я одна… — девушка развела руками. — Я не прошу верности, не прошу ничего. Тебе не придется за меня вставать на битве пантеона. Только подумать, рыцарь. Так как тебе условия пари?
Воин раздумывал недолго. Об азартности Бога воины ходили легенды. Он протянул девушке руку:
— Я принимаю условия, Калика, Богиня Смерти! — гордо сказала он. — Сколько веков тебе нужно?
Девушка сложила тонкие пальчики в широкую перчатку с шипами. Ее маленькая ладошка буквально утонула в ней, но сжала она ладонь рыцаря ощутимо и сильно.
— Год, Рактам, мне нужен лишь год! С этого самого мгновения…
Порыв внезапного ветра, особенного громкий раскат грома и сверкнувшая молния приправили слова Богини, закрепляя договор. На мгновение поселение и леса вокруг погрузились во мрак безвременья. И само сущее замерло по воле двух Богов. Ни один разумный, даже самый сильный маг не заметил изменений в мироздании, но они произошли.
Когда секунды снова продолжили свой бег, на холме осталась только Калика. Рактам исчез молча и с достоинством, оставив после себя легкий запах металла.
— Ах, какой мужчина! — протянула с придыханием Богиня, потирая шею. — Так бы и посадила на цепь, чтобы вечно был моей игрушкой! Собственно, я могу… уже больше пяты тысяч лет мечтаю заполучить этого красавца себе в питомцы!
— Я смотрю, ты так и не наигралась, Калика, — замелила Аурэлия, сбрасывая с себя божественный морок. — Ну, сколько можно, а? Ведь разобьешь мужику сердце, а миру потом настанет очередной армогидец!
— Мне его сила нужна, Аурэлька! У меня не за горами битва эпохи, и такой питомец мы жизненно необходим. Не хочу терять еще одну расу и еще один мир по глупости! Да и жизнь, знаешь ли, мне очень нравится, чтобы воплощениями раскидываться…
— А ты уверена, что вампиры признают волков?
— Кто знает, — задумчиво протянула Калика, рассматривая свинцовые облака, — может и не всех. А вот твою девочку точно признают!
— Сомневаюсь, — покачала головой Аурэлия. — Уж слишком разные это существа, для признания. Натуры у них непримиримые.
— Посмотрим, дорогая, — улыбнулась девушка-в-белом. — Ты никогда не была сильна в интригах, а вот у меня плачевный опыт обширный, я своему чутью верю. Ладно, это все не важно! У нас там уже твою малышку умертвили, с особой болезненностью, так что прошу, леди Аурэлия, в мои чертоги!
— Да уж, не гоже будущую миссию заставлять ждать! — рассмеялась девушка-в-черном.
В Акару — древнюю столицу вампирской империи отряд добрался порталом. Наследника внесли в него на руках. Лучшие лекари и маги занимались лечением вампира, но все это прошло мимо него. Его сознание блуждало где-то на грани между сном и явью. Он слышал крики матери, которая не смогла удержаться от рыданий при виде его тела. Николас догадывался, что раны серьезны, но не думал, что настолько.
Он пришел в себя лишь когда, сквозь ведения и шум в ушах разобрал слова приказа о сожжении тела оборотня. Глаза, мутные от гнева второй ипостаси, распахнулись сами. Бьющая сквозь кожу сила подняла окровавленное тело на ноги, словно вздернула за ниточки. Еще никогда Николас не ощущал ничего подобного. В теле вампира может быть только один разум, поэтому, когда контроль берет вторая ипостась, сознание человека пропадает, погружается в сон. Сейчас же наследник ощущал в себе что-то среднее между двумя состояниями тела. Магия била из него ключом, а вторая часть жаждала смерти того мерзавца, который возжелал тронуть… этого оборотня.
Мощь самого сильного из вампиров заполнила двор перед поместьем. Плиты дорожек покрылись крупными трещинами, а растения стремительно высыхали, не способные вынести его силы. Вампиры вокруг, даже его мать опустились на колени, признавая главенство.
Николас с трудом сдержал огромное желание разорвать родственника на мелкие клочки, поглотить его слабую вторую ипостась, развеять по ветру его сознание, которое не способно подчиняться простым приказам. Он сделал едва заметный вдох и встретился взглядом с рыжей лисой. Девушка стояла на четвереньках, и прикрывала собой бездыханное тело девушки-оборотня. Вокруг стояли на коленях его воины и стражи поместья. Николас понял, что они хотели унести тело, но лиса не позволила.
Он двинулся в их сторону. Земля дрожала под его ногами, оставляя под ними неглубокие ямы. Вампиры вжали головы в плечи. Вторая ипостась брезгливо скалилась внутри. Она чувствовала как мелки вторые натуры прочих вампиров. И это не вызывало в Николасе ничего кроме отвращения, и еще большего гнева. И эти мелкие паразиты посмели ослушаться его приказа?!
Он всмотрелся в остатки лица девушки, прислушался к ней. Холод и тишина смерти окутали уже обескровленное тело.
Вампир опустился на колено. Теперь уже не осталось сомнений, оборотень мертва.
— Это было бессмысленно! — прошептал вампир.
— Нет! — убежденно парировала рыжая девушка. — Послушайте же меня! Ее душа еще может вернуться в тело!
Николас повернул к ней голову. Глупый ребенок резал даже не самого наследника, а по его второй ипостаси, что оказалось куда болезненнее. Он не мог бы себе объяснить, почему его второй натуре так больно от потери волчицы, да и не пытался этого понять. Но, лицо юной лисицы было полно решимости. Она не лгала, и второй ипостаси очень хотелось поверить ей. Возможно впервые в жизни… А вместе с ней и Николасу.
— Жан! — позвал наследник, снова рассматривая израненное тело оборотня.
— Слушаю! — отозвался тот.
— Что я приказывал? — почти спокойно спросил вампир, поднимаясь на ноги.
— Не трогать лису, оказать ей помощь в лечении раненного оборотня. — покорно проговорил рыцарь отряда.
Правая рука наследника взметнулась вверх на уровень груди. Пальцы сжались в кулак, а на остатки вымощенной дорожки, хрипя, рухнул кузен, стоявший в десятке шагов от отряда, и еще минуту назад требовавший выкинуть волчий труп. Член его рода, хашин правящей ветви и прочее, прочее… У него выступили клыки. Его вторая натура сопротивлялась воле наследника, но настолько слабо и вяло, что это почти и не ощущалось. Он легко мог бы убить родственника.
— Как ты, мелкая падаль, смеешь ослушиваться моих приказов!? — проревел наследник трона.
Корчившийся в агонии вампир не смог бы ответить на вопрос.
Николас разжал пальцы, и сила отступила, позволяя родственнику еще немного пожить.
— Жан, проследи, чтобы мои приказы больше никто не нарушил и этих двоих, — кивок в сторону лисы и тела оборотня, — не тронули! И, — Николас на мгновение задумался, но его вторая натура одобрила решение, — как только я восстановлю силы, мне потребуется кто-то из Старейших. Приведи его в мои покои.
— Слушаюсь вашей воли, мой хатал! — склонился в поклоне его старый друг.
Акт 4Действие 2
Я не проснулась и не очнулась. Просто кто-то резко включил свет. Меня словно бы не было, до того, как некто неизвестный захотел мне показать окружающее пространство.
Первая приятная мысль: ничего не болит! Учитывая, что мои последние воспоминания были связаны с боем, ощущение легкости обрадовало несказанно! На эмоциях попрыгала на месте и стала себя ощупывать.
Тогда-то и пришла вторая приятная мысль: Я человек! И судя по тому, что удалось рассмотреть, очень симпатичный человек. Значит я все-таки не просто волк-мутант, а оборотень, как Милисса.
Завертела головой и увидела напротив себя черное непроницаемое зеркало в два человеческих роста. На его поверхности не отражалось ничего, кроме меня любимой. Из лакированной черноты на меня смотрела блондинка. Девушка оказалась не слишком высокой и спортивной. Да, это самое лучшее слово. На животе проглядывал пресс, на руках под белой кожей шли заметные контуры мышц. Хрупким я бы тело Евы не назвала никогда, как раз наоборот. Нет, девушка не была бодибилдершей, у которой уже стали пропадать женские черты. Спортивность была в меру, но все же не модель. Широкие бедра и икры. Высокая грудь, размера эдак третьего, но широкая грудная клетка скрадывала объемы женской гордости. Длинная шея. На голове шапка из чуть спутанных платиновых волос, очень светлый блонд, который только при определенном освещении приобретал золотистый оттенок. Я провела по ним рукой. Густые и жесткие.
Лицо оказалось примечательным, и именно его я рассматривала с особой скрупулезностью. То, что оборотень таких размеров в женском теле окажется мечтой фитнес-тренинга было ожидаемо, а вот с мордашкой мне какое-то время жить. Я сделала несколько неуверенных шагов к зеркалу, чтобы поближе рассмотреть ее.
Итак: лоб высокий, нос прямой с чуть большим кончиком, чем нужно, ноздри тоже чуть больше, чем хотелось бы иметь на таком лице, но не настолько, чтобы привлекать внимание. Просто мне в голову пришла догадка, что у моего папочки был приличный шнобель, что на дочке отразилось вот так…