Николас будто понял, что разговоров не будет. Он оказался рядом так быстро, что даже мое новое зрение не заметило движения. Левой рукой этот монстр ухватил за ворот камзола и поднял меня, как котенка. Едва успела выставить блок от удара второй рукой, а вот от удара с ноги в подвешенном виде было не спастись. От удара правой ногой в бок меня впечатало в стену слева и размазало по ней. А через миг у меня появилось чувство, будто я машина на свалке под прессом. Вампир вжал меня в стену, уперев руки мне в лопатки, а колени в бедра. Я слышала, как трещат собственные кости под давлением его силы, как крошиться камень, и как медленно, но вместе с тем стремительно, меня оставляет жизнь. Боль была такая, что невозможно издать ни единого звука.
Думай! Думай!
В голове кроме звона, шума морских волн и боли метались мысли о спасении. Должен быть способ сбежать. Проблема всех жертв во всех фильмах и книгах в том, что они в самый отвественный момент ни хрена не делают, а только смотрят бешенными глазами в глаза смерти. Но, я-то уже того, в смысле умерла!
Не знаю, как мне это удалось. В памяти остался только этот жуткий, громкий треск, словно ветку ломают в нескольких местах. Получилось-таки вывернуться и закинуть руку себе за голову. Когти сами нашли голову паразита. Вампир уже нацелился мне на шею, но не успел. Трансформировавшиеся когти не слишком аккуратно разрезали ему скальп от основания позвоночника до макушки на три не ровные части.
Николас зарычал и отпрянул. Давление сзади пропало. Я не стала мультяшно отлипать от стены и падать ему же в объятья. Резко вниз и влево. Кузнечиком со всеми сломанными лапами отпрыгала на несколько метров назад и обернулась. Вампир мотал головой, как лошадь, которую заели мухи.
Ничего не болело так уж сильно, но от этого нелегче. Внутренняя чуйка кричала, что сейчас у меня больше переломов, чем волос на голове. А чихать…! Сплюнула на ковер смесь из собственной крови надкушенного языка, каменной кладки стены, зубного крошева и призвала оборот.
Счастье, экстаз, блаженство, миг наслаждения. Знаете, что такое оргазм? А теперь представьте, что перед ним вам сломали руки и ноги, а в момент пика упоительного ощущения ваши переломы зарастают, боль отступает, а конечностям возвращается прежняя легкость. Вообразив подобное, вы поймете какого было мне, когда на ковер опустились четыре лапы.
Звериная форма придавала сил и уверенности, так что я просто ждала, когда вампир закончит «отгонять мух». Монстр был так занят, что забыл обо мне.
Первый укус я нанесла, когда он все-таки разглядел меня. Лишь чуть задела за бедро и тут же ушла в сторону от его когтей. На клыках осталась его кровь — и меня едва не вырвало!
Я надеялась, была просто уверена, что мне понравится его кровь, что я буду наслаждаться местью, пока он не получит столько же боли, сколько и я. Но, оказалось, все куда хуже.
Пробовали грызть металлическую ложку? Не раз чуть задеть зубами, а реально грызть? А если ложка еще и ржавая?
Мозг сковало такое мерзкое ощущение, которое просто не опишешь словами. Если вы кусали металл хоть раз случайно, то знаете, что все начинается с зубов. Резкая вспышка, которая переносится в мозг и будто парализует его. Из головы тут же пропадают все мысли и чувства. Забываешь, кто ты есть и что делаешь, чего хочешь. Через несколько секунд это чувство проходит, но это у людей. У меня же все это было во много раз сильнее и воспринималось острее.
Я упала на пол и с диким скулежом принялась кататься. В тот момент я была готова отдать все, даже свою жизнь, лишь бы это мерзкое ощущение прошло и забылось, но оно не проходило. Оно будто выжигало меня изнутри.
В какой-то момент до меня донесся не человеческий крик Николаса. И тут меня ждало второй откровение: вместо того, чтобы обрадоваться страданиям чудовища, который пытался меня прикончить, сердце предательски сжалось от страха. Страх быстро перерос в настоящий ужас.
Мне не хотелось его смерти, не хотелось, чтобы он страдал. Первая мысль была о том, что лучше бы страдала я, а не он! Все что угодно вытерплю, даже умру, лишь бы не он…!
Дальше, все стало удивительно просто. Усилием воли я просто засунула боль куда-то в глубины себя. Так бывает, когда мигрень, а нужно работать или в мире вокруг тебя происходит, что-то очень важное. Тогда ты просто приказываешь себе, почти не осознанно: «потом!» — и боль послушно отступает. Она вернется, как только момент важности пройдет, но сейчас ты можешь мыслить и действовать.
В мир вернулись краски. Точнее, не так, сам мир вернулся. До этого момента его как бы и не было вокруг. Мир, конечно, был, но мне было не до него.
Николас стоял на четвереньках в метрах семи от меня. Он уже не был монстром. Руки и ноги стали прежними, разве что одежда порвалась. Лицо стало серым, а не черным. Пропали когти. Он уже не кричал, так словно ему отрывают ноги. Его рвало кровью. Кровь лилась изо рта, из носа, и катилась из глаз двумя широкими дорожками. Вампир пытался вздохнуть, но не мог и буквально захлебывался.
— Помогите! — заверещала я и уже не соображая что делаю и зачем, бросилась к нему.
Пусть убьет, пусть делает все что хочет, лишь бы ему это помогло!
Аромат воска, который и стал первопричиной всего этого, вытеснил воздух вокруг.
Чем помочь? Как?
Вампир медленно поднял голову, рукой закрыв, себе рот и посмотрел на меня совершенно измученным взглядом.
— Калика! — заорала я и только потом сообразила, что в этом мире Богиня Смерти не поможет вампиру.
Долгую, бесконечную секунду я наблюдала, как серые глаза вампира мутнеют. А затем, он просто стал заваливаться набок, как сломанная игрушка. Пять секунд назад он еще боролся — и вот, сила ушла, жизнь ушла, будто кто-то решил, что пора заканчивать борьбу. Страшное зрелище! И не существует слов, чтобы описать ощущения, когда видишь настолько мучительную и стремительную смерть.
— Нет, нет, нет! Ты не можешь вот так просто помереть! — запричитала я.
Крови было так много, что я уже ничего не видела кроме нее. Она была вокруг. Я прижимала к себе голову вампира, как самую большую драгоценность. Ревела, что-то кричала и не знала, чем помочь. Каким-то шестым, десятым чувством понимала, что время уходит, что еще чуть-чуть — и конец.
Решение пришло, как бредовая идея сумасшедшего. От эмоций, от ужаса потеряла контроль и зубы стали меняться сами. Не заметила как порезала себе губы и ощутила вкус собственной крови во рту. А дальше просто укусила себе за правую руку, чуть ниже кисти с внешней стороны ладони и рванула голову в сторону.
Боли от того, что вырвала себе же приличный кусок мяса, не почувствовала. Просто приложила рану к губам вампира.
— Пей! Ну, пей же, зараза! — взмолилась я.
Через пару минут криков сил не осталось. Я уткнулась в мокрые волосы Николаса и продолжала шептать, заливая труп вампира слезами. Я умоляла, угрожала, убеждала…
В какой-то момент стало понятно, что моя кровь уже не поможет, тогда я просто обняла его и заревела в голос.
Почему так никто и не пришел? Почему время остановилось? Почему…? Почему…?
Смутное ощущение чего-то инородного, того, что никак не вписывалось в момент, посетило меня, когда я ощутила непонятную тяжесть в затылке.
Чуть приподняла голову и поняла, что вампир гладит меня по голове. Мысль была настолько бредовой и нереальной, что глаза открывать не хотелось. Я просто чокнулась от душевной боли!
Но, пальцы вампира, его холодная ладонь продолжили гладить пряди волос.
Разлепила веки — и меня поглотили его глаза.
Какие же у него глаза! Небо в летнюю грозу… а в глубине их бездна и тишина!
Акт 11
— Занятно, — медленно, глухо и почти без эмоций протянули, где-то сбоку.
Я дернулась и резко обернулась. На разорванном ковре, дальше по коридору, стояла массивная фигура в просторной мантии и капюшоне. Темно-коричневая ткань с бордовой вышивкой каких-то знаков, сильно смахивающих на помесь славянских рун и японских иероглифов, произвели не слишком успокаивающие впечатление на мои истрепанные нервы.
Мне не нужно было проверять и что-то выяснять. На ноги вскочила и заслонила пришибленного вампира собой. Вышло это быстро, просто, почти инстинктивно. В голове даже ничего не екнуло, ведь Николас пытался меня убить, но подсознание решило все само и за меня. Почему-то, даже после случившегося, я ему доверяла больше, чем незнакомцам, тем более таким — загодочно-готичным.
— Только дернись! — угрожающе прорычала я. — Только шевельнись — и я убью тебя!
Фигура в капюшоне все так же стояла. Лица незнакомца я не видела, но по запаху мгновенно определила — вампир.
— Ева, — скрипучим шепотом позвал Николас.
Я не пошевелилась, внимательно следя за таинственной фигурой.
— Не нужно, — все так же сипло продолжил вампир, силясь встать.
Подняться Николасу удалось далеко не сразу, но через несколько секунд пошатывающийся вампир все-таки принял вертикальное положение. Я это определила по тому, как переместилось его хриплое дыхание от пола на уровень выше моей макушки.
— Ева, не нужно, — повторил уже увереннее мой знакомый.
Я ему не поверила, поэтому продолжала стоять на месте, напряженная, как струна. От этого вампира веяло силой и угрозой, такой мощью, с которой даже я не справлюсь, а уж раненного вампира можно брать голыми руками, прихлопнуть одним щелбанчиком.
— Николас, ты, может быть, объяснишь, что здесь происходит? — спокойно, с нотками издевки в приятном мужском баритоне, донеслось из-под капюшона.
Николас сделал неуверенный шаг ко мне, потом еще один и положил подрагивающую руку мне на плечо.
— Ева, это мой Наставник Барей, — проговорил Николас, встав между нами, то ли закрыв меня от вампира, то ли, чтобы иметь возможность перехватить меня, если я брошусь.
Я сузила глаза.
— Наставник?