Вышвырнет, подумала Оля. И неожиданно для себя предложила:
– А ты пошел бы к старушке. Она и тебе рада будет…
Отступник задумался. Помотал головой:
– Мне, видишь ли, работать надо… Заклинания нарабатывать, чтобы зимой кафедре показаться. А старческие воспоминания…
И они пошли в общежитие – пешком, по темной осенней улице. Впереди неспешно брела от фонаря к фонарю маленькая согбенная фигурка с огромной сумкой.
Говорят, ректор был категорически против Нимиридориного присутствия на кафедре. Говорят, Гостю пришлось выдержать за нее настоящий бой…
На следующей неделе Оля была относительно свободна; в понедельник делили индивидуальные, и Оля, поколебавшись, вписала свою фамилию посреди белой прорехи в списках. Одна-единственная, она записалась к Нимиридоре Александровне.
– …Оленька? Добрый день, добрый день… Помните, прошлый раз мы говорили о старом городе, о том, как важна для мага духовная связь с предметами, сцепка… Вот, я принесла альбом фотографий, это первое подобное издание, ему сто лет… И еще – вот это живопись, традиционная готика, это очень важно, вы увидите, как по-другому пойдет рука, как органично ляжет заклинание… Я дам вам этот альбом с собой. И вот эту книгу…
Они опять проговорили два часа – вернее, говорила Нимиридора, а Оля слушала, опустив подбородок на сплетенные пальцы, и кивала… И ушла, волоча тяжеленные альбомы, и кулек разорвался по дороге домой, и пришлось тащить приобретение под мышкой…
– Эта пенсионерка тебя так хвалила, – вскользь заметила Алла Вампирша, получившая свою кличку за неумеренное пристрастие к яркой помаде. – Я как раз с Гостем сидела, когда она вошла после занятий, румяная, что твой помидор. «Ах, Женечка! Какая чудная девочка эта Рябопляс!»
Оля вздохнула, потому что в ее планы на следующую неделю Нимиридора Александровна не входила. Она подобрала и выучила несколько новых мелких заклинаний, и хотела показать их Гостю…
– Эй, Командор! Я же просила меня к шефу записать!
– У шефа занято, – удивленно отвечал Гена Плотников, бессменный староста по кличке Командор. – А ты разве не к Доре?
– Три раза подряд?! Хотя бы к Волку меня запиши, мне надо…
– Волк со вторника в командировке… И вообще, народ, что за свинство? Сейчас всех подряд буду к Доре писать…
«Народ» на секунду оторвался от термосов и бутербродов:
– На фига?!
– Умный такой – сам запишись…
– Пиши-не пиши, все равно никто не придет…
– А Гость сказал, если к ней до зимней сессии никто ходить не будет – сократит старушку, отберет часы…
– Правда? – спросила Оля, неприятно пораженная.
– Я слышала, – сказала Алла Вампирша.
Оля промолчала.
Вскоре выяснилось, что Командор исполнил обещание и всех, записавшихся к Волку, автоматически переадресовал к Нимиридоре Александровне; правда, на обычное положение вещей это совершенно не повлияло, потому что на занятия к старушке явилась, как всегда, одна Оля.
– …Эта роза, эти такие странные лепестки, будто изорванные… Редкий сорт. Мой муж спросил меня – о чем это тебе напоминает? Роза в таких прекрасных лохмотьях… Я сказала – это первая брачная ночь… И покраснела… Мы были очень молоды тогда, чуть старше вас, Оля…
Минул еще один месяц.
– Ты мало работаешь, – сказал Гость, когда Оля наконец-то показала ему свои домашние заготовки. – Мало ходишь на индивидуальные… Я разочарован.
– Я хожу… к Нимиридоре Александровне, – проговорила Оля, чувствуя, как немеет лицо. Она боялась Гостя, и еще ее очень легко можно было довести до слез.
– Это хорошо, – сказал Гость, глядя в сторону. – И вы и я – взрослые люди… Честно говоря, мы с Нимиридорой Александровной договорились… как бы об испытательном сроке. Все-таки она уже очень немолодой человек.
Гость замолчал, выжидая.
– Что же мне делать? – беспомощно спросила Оля.
– Позаботься о себе, – жестко сказал Гость. – О скором зачете. Ты одаренный человек, и мне не хотелось бы, чтобы кафедра подумала о тебе плохо. Об отчислении речи нет, но… Впрочем, смотри сама.
– Я поняла, – сказала Оля. Собрала тетрадки, попрощалась и вышла.
На следующей неделе она записалась одновременно к Гостю и к Волку – хотя обычно Командор такой роскоши никому не позволял. Отзанималась раз и другой, спокойно миновала аудиторию, где в одиночестве жгла свечи Нимиридора Александровна, просидела до вечера в тренажерном зале – и, уже уходя, столкнулась со старушкой в дверях гардероба.
– Оленька! Как хорошо, а я думала, вы заболели… Вот, я обещала вам избранные переводы из «Поэтики магов», это очень ценная книжка, ее нет даже в городской специальной библиотеке…
Оля стояла, ни жива ни мертва.
– Нимиридора Александровна… Я уже альбомы вам принесу, я уже посмотрела…
– Что вы, детка, пусть пока будут у вас. Надо как следует подготовиться к сессии…
– Да. Да, да, спасибо… Помочь вам… поднести сумку?
– Нет, спасибо, Оленька, я привыкла… Я живу неподалеку, может быть, вы зашли бы выпить чаю?
– Спасибо, Нимиридора Александровна… Но мне надо… готовиться… на завтра… не могу…
Она помогла старушке натянуть облезлое пальто.
– До свидания, Оленька…
– Я на будущей неделе приду, – сказала Оля неожиданно для себя.
И прикусила язык.
На будущей неделе она попыталась записаться и к Гостю, и к Нимиридоре – но это оказалось невозможным. Во-первых, совпадало время; во-вторых, воспротивился Командор:
– У меня все рассчитано! Иди к кому-то одному…
– Но к Нимиридоре все равно никто, кроме меня, не запишется! Какая разница…
– Большая! Зато у Гостя уже все забито на две недели вперед…
Оля не стала ругаться. Она твердо решила ограничить общение с Нимиридорой законными тридцатью минутами – а потом подсесть под аудиторию шефа в ожидании «окна». А вдруг опоздает кто-то, перепутает, не придет…
– …Оленька! Давайте сегодня поговорим о море, о том, как ритм волн переплетается с ритмом некоторых заклинаний…
За разговором минуло два с половиной часа. Выходя из душной аудитории, Оля лицом к лицу столкнулась с Гостем – возможно, шеф неудачно проходил мимо, а возможно, оказался здесь с воспитательной целью…
– Добрый вечер, Евгений Игоревич! Я сегодня собиралась… к вам прийти…
– Добрый вечер, Ольга. Кто собирается, тот приходит, не так ли?
На другой день, на лекции, к Оле подсела Алла Вампирша:
– Говорят, ты хочешь выудить у старухи Заклинание?
Оля, всегда с трудом просыпавшаяся на первую пару, потерла глаза, стараясь при этом не размазать тушь:
– Чего?
Вампирша усмехнулась ярко накрашенными губами:
– А ты вроде не понимаешь, о чем речь?
– Не понимаю, – призналась Оля.
Вампирша вздохнула:
– Умная ты, Рябопляс… Только знающие люди говорят, что старуха его не выдаст. Поняла?
– Нет, – сказала Оля.
– Девушки, тише, – раздраженно потребовал сухощавый блондин, читавший на потоке лекции по этике. И Оля уткнулась носом в конспект.
Близился зачет.
– …Нимиридора Александровна, а правда, что существуют Заклинания Заклинаний?
Старушка рассеянно листала свои альбомы старинной живописи:
– Да… конечно. Но поймите, детка, даже Заклинания на способны сделать мага настоящим творцом… Если он не способен прислушаться к себе и к миру. По-новому взглянуть на привычные вещи… в первый раз пройтись по собственной улице… прислушаться к шуму леса, например, к голосу травы…
Оля несколько раз попадала на занятия к Анатолию Васильевичу Волку – тот сперва разнес в пух и прах все ее работы, потом долго объяснял действенную основу заклинания, ставил руки, нарушал расписание, собирая целую очередь под дверью. Эти занятия захватывали Олю с головой – и поднимали в ее душе волну отчаяния: работы – непочатый край… Все ее усилия были НЕ ТУДА. Она увязла в собственном дилетантизме и ни на грош на преуспела в ПРОФЕССИИ…
– Хватит! – сказала она Командору в очередной понедельник. – К Доре я отходила. За вас за всех, паразитов, весь семестр…
– Тю! – сказа кто-то. – Тебя заставляли, что ли?
Оля не ответила.
На очередном показе ее работы оказались отнюдь не самыми худшими – но Гость не обмолвился о них ни единым добрым словом. Хуже говорилось, пожалуй, только о работах Андрюши Попова – хотя невооруженным взглядом было видно, что Отступник сильно вырос, прямо-таки прыгнул выше головы…
Через три дня Нимиридора Александровна умерла.
Стоял ноябрь. Народу на похоронах собралось до неприличия мало; оказалось, что у Нимиридоры Александровны не было родственников, кроме дряхлой сестры. Оля смотрела, как одна старушка плачет над гробом другой – и думала об альбомах, которых дома скопилась целая груда и которые обязательно надо отдать… Вот только кому? Незнакомой, убитой горем женщине? Выждать хотя бы месяц…
Гость не пришел на похороны, и Оле почему-то было от этого горько. Ведь Нимиридора, в конце концов, когда-то была его наставницей…
– На поминки не поедем? – спросил стоящий рядом Андрюша Попов. – Или?..
Оля отрицательно покачала головой.
– А Гость заболел, что ли?
Оля пожала плечами.
«…Эта роза, эти такие странные лепестки, будто изорванные… Мой муж спросил меня – о чем это тебе напоминает? Роза в таких прекрасных лохмотьях… Я сказала – это первая брачная ночь…».
– Оль… а насчет Заклинания – врут?
Она не сочла нужным отвечать.
Горбатый маленький автобус, наполненный едва ли наполовину, сгинул за дождем.
Оля и Отступник остались. Оля, Отступник – и бесконечная кладбищенская стена.
После зимней сессии их обоих отчислили.
Еще через месяц они поженились.
Конец
Преемник(фрагмент романа)
Глава первая
…Мы успели-таки! Счастье, что городские ворота захлопнулись за нашими спинами – а могли ведь и перед носом, недаром Флобастер орал и ругался всю дорогу. Мы опаздывали, потому что еще на рассвете сломалась ось, а ось сломалась потому, что сонный Муха проглядел ухаб на дороге, а сонный он был оттого, что Флобастер, не жалея факелов, репетировал чуть не до утра… Пришлось завернуть в кузницу, Флобастер охрип, торгуясь с кузнецом, потом плюнул, заплатил и еще раз поколотил Муху.