АЛЬДОНСА: Санчо, а вы бы сами сходили к этим соседям… поговорили бы… без угроз, но по-свойски. Как-нибудь… а?
САНЧО: Да-да, сеньора, разумеется, я схожу… может и не понадобится, копьем-то… может, по-хорошему получится. Говорят же – покраснеть не покраснеет, а подобреть, если хочет, так подобреет…
АЛЬДОНСА: Я пойду спать… Санчо, вам что, не нравится ваша комната?
САНЧО: Чудная комната, сеньора Альдонса.
АЛЬДОНСА: Почему же вам вчера на спалось и сегодня не спится?
САНЧО: Новое место, сеньора Альдонса. Непривычно…
АЛЬДОНСА: Когда вы отправитесь в странствия, каждая ночь будет заставать вас на новом месте.
САНЧО: Эх… Придется привыкнуть.
АЛЬДОНСА: Новая ночь под новой крышей, а иногда и вовсе под открытым небом – дождь, ветер… Признайтесь – вы по натуре домосед?
САНЧО: Эх… Но ведь мой батюшка назвал меня Санчо… А это такое имя, что…
Алонсо хлопает Санчо по плечу.
АЛЬДОНСА: Спокойной ночи… Алонсо, не засиживайся допоздна.
Уходит.
АЛОНСО: Санчо… а ведь у тебя тоже есть жена?
САНЧО: Конечно, господин мой.
АЛОНСО: И что… она тебя спокойно отпустила? Никаких… отпустила?
САНЧО: Да ну… Поплакала, конечно. Баба есть баба… только пацаны мои уже подросли, в хозяйстве управятся, хорошие хлопцы… А баба, она все уши мне прожужжала, чтобы какого-то жалования просил. Что оруженосцы жалование получают. Баба…
АЛОНСО: Сколько?
САНЧО (радостно) Что?!
АЛОНСО: Сколько у вас сыновей?
САНЧО (скрывая разочарование): А-а-а… Четверо.
Алонсо молчит.
САНЧО: Бросьте, сеньор Алонсо… Бог детей либо дает, либо нет. Бог старый хозяин – больше придерживает, чем раздает…
АЛОНСО: Санчо. Вот ты – домосед… Жену оставил, детей… В губернаторство на острове не веришь… Жалования я тебе назначить не могу – не из чего, извини… Почему все-таки ты со мной идешь?
САНЧО: Так… это… традиция. Батюшка меня так назвал, Санчо… Традиция, говорит… И, опять же, все Панса, что с рыцарями уходили, домой живехоньки возвращались… не то что сами рыцари. Правда, вот, один мой родич без глаза вернулся, другому внутренности все отбили… Деду вот ногу переломали, так до конца дней и хромал… но ничего, главное – живехонек… Вот. А про губернаторство… Так легенда откуда-то взялась? Мы вот думаем, что легенда – брехня, а вдруг она не брехня? А вдруг да обломится мне губернаторство, а я в поход не пошел, на печи остался… Вот обидно будет, да?
Алонсо хохочет. Санчо смеется в ответ. В глубине комнаты, за спиной Санчо, возникает белая высоченная фигура.
АЛОНСО: Кто это там? Альдонса, ты?
Фигура неспешно пересекает комнату.
АЛОНСО: Альдонса?
САНЧО (оглядывается): Вы кому, господин?
АЛОНСО: Да вот же!
САНЧО: Где?!
Фигура маячит совершенно отчетливо.
АЛОНСО: Ты ослеп? Да вон же!
САНЧО (боязливо): Сеньор Алонсо… Нет там никого. Что вы…
АЛОНСО: Как нет?! Я своими глазами вижу!
Фигура исчезает. Алонсо вскакивает, осматривает комнату – никого…
АЛОНСО: Санчо… Ты что же, ничего не видел?
САНЧО: Господин мой… Господь с вами. Привиделось вам. Не зря этот, лекаришка, все твердил – наследственность…
АЛОНСО: Привиделось? Гм… Значит, привиделось. Бывает.
Старый дом. Скрипы, стоны, шорохи. Покачиваются портреты. Колеблются портьеры.
Алонсо нервно оглядывается.
Санчо и Фелиса. Рядом лежат самодельные ходули и белый балахон.
ФЕЛИСА: Какое у него было лицо! Вот умора… Я бы что угодно отдала, чтобы еще раз такое увидеть!
САНЧО: Увидишь. Теперь – ходи за ним, только так, чтобы он тебя не видел. Чтобы только слышал твои шаги… Сумеешь?
ФЕЛИСА: Ха! Еще как! Слушай, а давай еще что-нибудь для него придумаем? Давай, например, висельника привесим, он глянет за окно – а там будто бы висельник… Вот умора!
САНЧО: А ведь ты его не любишь. Ты ему врала.
ФЕЛИСА: Чего это? Ясен пень, люблю. Чего это я его не люблю?
САНЧО: Ты его не жалеешь.
ФЕЛИСА: Здрасьте. Мы же развлекаемся, играем… Это же шутка… Кстати, ты мне не сказал, зачем тебе все это надо?
САНЧО: Зачем? Вот такой веселый я человек, пошутить люблю. Понурая свинья, говорят, глубоко копает, зато веселой свинье желуди сами в рот валятся…
ФЕЛИСА: А я догадалась. Ежели сеньор Алонсо решит, что умом рехнулся – ни в какое странствие не поедет. И тебе, стало быть, никуда ехать не придется. Хитер ты, Санчо. Простой-простой, а свою выгоду знаешь.
САНЧО: Разве это моя выгода? Это его выгода… Мне-то что, призывают – пойду… Другое дело – сеньор рыцарь, ему и плевков достается больше, он и голову может сложить… Слушай, Фелиса. Вот ты ребеночка хочешь от сеньора Алонсо. Тебе действительно так хочется, чтобы твой сын был Дон-Кихотом? Чтобы тащился, как чучело гороховое, на Росинанте, получал тычки и пинки, валялся в дерьме и блевотине… ради какой-то там сомнительной славы?
ФЕЛИСА: Дурень ты. Слава, рыцарь, донкихот… Кто тебе сказал, что мой сын попрется… в это их шутовское странствие?
САНЧО: Как это? Он же будет наследник Дон-Кихота? Должен…
ФЕЛИСА: Должен был мельник моей матушке! Мой сын… если только у меня будет сын… будет наследником Кихано. Будет идальго… даже если бастард, а все одно единственный наследник. Я у нотариуса спрашивала.
САНЧО: У нотариуса?!
ФЕЛИСА: За дуру меня держишь? Конечно… даже если Алонсо из путешествия не вернется – есть сейчас способ доказать, что малый – его сын. Берется кусочек кожи трупа – и кровь ребеночка, и под мелкоскопом сравнивается… И тогда дом, титул, все переходит малому. Понял?
Санчо не знает, что и сказать.
Алонсо идет через комнату со свечкой в руке. Вздрагивает; оглядывается. К чему-то прислушивается; колеблется огонек свечи.
Алонсо подходит к календарю. Сверяется с часами; полночь уже миновала, Алонсо срывает очередной лист, открывается новое число – двадцать четвертое июля. Алонсо жжет сорванный календарный лист на пламени свечки; его окликают шепотом из темноты: «Алонсо! Алонсо!» Алонсо оглядывается, почти бегом осматривает комнату – никого…
АЛОНСО (шепотом): Санчо! Эй, Санчо!
Тишина.
АЛОНСО: Санчо!
Из противоположного угла появляется Санчо.
САНЧО: Господин? Вы не спите?
АЛОНСО: Да ты и сам не спишь?
САНЧО (оправдываясь): Не спится…
АЛОНСО: Санчо… Ты в детстве… ничего не боялся?
САНЧО: как это ничего? Папаши, бывало, боялся, особенно когда набедокуришь, а папаша возьмет хворостину…
АЛОНСО: Я не о том! В детстве… тебе не мерещился черный человек, который сидит под кроватью?
САНЧО (растерявшись): Э-э-э… Мавр? Под кроватью?!
АЛОНСО: Ты не понимаешь… Когда будто бы клякса на краю сознания… И хочется посмотреть, и страшно смотреть… И знаешь, что не вытерпишь и посмотришь, и тут тебе и конец… Не смотри!
САНЧО (крепко задумавшись): Сеньор Алонсо… Вы бы не принимали… так близко к сердцу.
АЛОНСО: Ничего… Ничего, Санчо. Ничего… Прости. Иди спать. И я пойду… Ты ничего не слышишь?
Оба прислушиваются. Тишина.
САНЧО: Ничего нет, сеньор Алонсо. И… все, больше ничего не будет! Это… это… (хочет что-то сказать, но не решается).
АЛОНСО: Ничего… Иди спать.
Карраско и Алонсо. Дом неспокоен; колеблются портьеры, маячат тени, и не стихает постоянный ровный гул – гул надвигающейся катастрофы.
КАРРАСКО: Я так и знал. Я так и знал… Мой батюшка говорил мне, прежде чем сойти в могилу… Я так и знал…
АЛОНСО: И еще мне кажется, что за мной постоянно кто-то ходит. И окликает меня… Оглянусь – никого нет…
КАРРАСКО: Господи, я так и знал! Мания отношения, мания преследования… Это паранойя! Шизофрения! Следующий этап – вы из преследуемого превратитесь в агрессора, вы будете очень, очень опасны для окружающих…
АЛОНСО: Мне кажется, что кто-то рылся в моих вещах… Все книги на письменном столе лежат не так, как я привык… Смотри, что это там, в дальнем углу? Неужели мне снова кажется?!
КАРРАСКО: Бедный сеньор Алонсо… Вот таблетки (высыпает на стол груду ярких капсул). Немедленно начинаем усиленный курс… Эх, был бы жив мой батюшка! Сеньор Алонсо, вам надо в стационар!
АЛОНСО: Дон-Кихот в сумасшедшем доме… Нет, Самсон. ты не беспокойся. Дон-Кихот – кто угодно, только не безумец. Если я почувствую… если я пойму, что это все… мне больше нечего терять. Как глупо – прямо перед двадцать восьмым… Самсон… Может, еще обойдется? А, Самсон?
Карраско в отчаянии качает головой.
Карраско и Альдонса.
АЛЬДОНСА: Да, я заметила. Но это еще ни о чем не говорит!
КАРРАСКО: Сеньора Альдонса, специалисту это говорит очень много. Наш сеньор Алонсо…
АЛЬДОНСА: Вы уже не первый день внушаете ему, что он сумасшедший! Что он непременно сойдет с ума! Если с ним… если не дай Бог в Алонсо случится… несчастье – вам это так не пройдет, Карраско!
КАРРАСКО: Сеньора Альдонса… Я понимаю… Такое несчастье на ваши плечи… Но, сеньора Альдонса, весь род Кихано несет на себе это проклятие… Когда вы выходили замуж за сеньора Алонсо – вы это знали! Он же Дон-Кихот!
И с этими словами Карраско выкладывает на стол смирительную рубашку с длинными рукавами. Альдонса потрясена.
КАРРАСКО: Сеньора Альдонса, меры надо принимать немедленно, иначе будет поздно… Вот так