– Завещание, что ль, пишешь? – рявкнул здоровяк, явно собираясь её напугать. Ничего у него не вышло, понятно.
– Эпитафию, – хладнокровно ответила девушка и, полюбовавшись написанным, поставила размашистую, совсем неизящную, лишённую завитушек подпись.
– Кому? – подозрительно подкрутил ус Одинец.
– Не кому, а по кому, – менторски поправила его девушка. Подумала, почесала бровь кончиком пера и всё-таки добавила самокритично: – Хотя, может и кому. Или для чего?
– Чего для чего? – не понял усатый.
– Ну эпитафия, – Ора присыпала написанное песочком, аккуратно сдула, решительно сложила лист, прогладив пальцем сгибы. – Это ж надпись на могильной плите. Значит, для чего? Для могилы.
– Ты мне голову-то не морочь! – насупился лысый. – Знаем мы вас.
– Я? – изумилась Ора. – Да ты что! По сравнению с некоторыми я невинная как ягнёнок. И вы меня ещё не знаете. Но шанс у вас обязательно будет.
– Давай, говори, – пристукнул по столу Одинец, на котором и сидел. – Кому писала? Я ж видел, одно письмечишко уже отправить успела.
Получилось забавно, потому что совершенно бесшумно.
– Вот когда ответ получу, тогда и скажу, – пообещала Роен, пристраивая локти на краю столешницы, а подбородок на сцепленные пальцы. – А поведай-ка мне друг Одинец, кто-нибудь из твоих ребяток женат?
– На кого нацелилась? – во всю пасть разулыбался здоровяк. – У тебя ж вроде свой уже есть?
– Да мне просто интересно. Так, в порядке самообразования спрашиваю.
– Чего у тебя там в порядке?
– Ладно тебе деревенского деда-то изображать, – Ора постаралась улыбнуться поочаровательнее. – Или это что, такая тайна? Я вот ещё слышала, будто все, кто в орден вступают, дают клятву с женщинами дел не иметь. А кто-то говорит, что вы и вообще…
Роен изобразила пальцами, будто отстригает что-то.
– Сбрендила? – обиделся лысый. – Да ничего такого! Зачем это? Хотя… – здоровяк задумчиво поскреб щёку когтями, – если мозгами пораскинуть, понятно, откуда слухи-то берутся.
– И откуда же?
– Ты хоть одного женатого экзорциста видела?
– Я и холостых-то практически не видела.
– Ну так об том и лай! Жена – это ж… Как кандалы на руках, во!
– Неужели так мешает?
– Да не то чтоб мешает… – снова почесал щеку Одинец. – Тут опять-жешь в демонах соль. Они, суки эдакие, по больному лупят. – Лысый вдарил кулаком, но на этот раз по собственной ладони, и снова беззвучно. – По семье, по друзьям, ни детишек, ни стариков не жалеют. Многие-то братья даже от отца с матерью отрекаются, уходят и всё, как ломоть отрезанный. И весточки не подают, а ну как отследят? Навесишь так своих стариков, а следом твари заявятся. И всё, собирай поминки. Мало, что ли, таких историй было?
– А много?
– Да полно! И раньше, и теперь. Потому как не все сразу такими башковитыми оказываются, кому-то надо и на своей шкуре попробовать, чтобы поверить. А те, кто учёные или просто поумнее, те стеругутся. Даже девок себе не заводят, не то, не дай Шестеро, приключится что. А ты говоришь жена с ребятишками!
– А твои парни из тех, кто поумнее или учёные?
– Учёные, – тяжко вздохнул лысый, как-то грустно подкрутив ус. – Уж такие учёные, души что могилы перекопанные.
– И даже Олден?
– Он-то уж тем более. Но про это тебе ничего не скажу, запрещено. Я то и сам случайно узнал.
– Ну раз тайна, так и не говори. Только я вот уверена, что Грай точно из тех, кто поумнее, – покивала для убедительности Ора. – У него, может, сердца совсем нет, зато соображает лучше других.
– Да что ты знаешь, девка! – вскинулся Одинец. – Это у кого сердца-то нет? Да барман на его глазах родителей загрыз, мать только и успела, что мальчонку спрятать, а он тогда совсем малой был.
– Так это когда случилось, – равнодушно пожала плечами Роен, поправляя стопку чистой бумаги. – С тех пор сколько воды утекло.
– Мало тебе? – возмущённо шлёпнул себя по ляжкам лысый. – Да что ты за баба такая! А что твари его жену с сынишкой в Закатное небо отправили, это каково, а?
– Так всё-таки была жена? – уточнила атьера, проникновенно глядя на здоровяка. – И семья, наверное, отцом с матерью не ограничивалась?
Усач, гневливо багровея лицом, открыл рот. И закрыл. Поскрёб щёку, мотнул башкой.
– Чтоб тебя! – пробормотал. – Подставил парня.
Ора, прищурившись, кивнула, соглашаясь: подставил, как есть подставил.
– Да я больше тебе ни слова не скажу! – осерчал Одинец. – Все вы бабы змеи подколодные, под кожу влезть так и норовите.
– А больше и не надо, – мурлыкнула Роен. – Дальше, думаю, я сама справлюсь.
Здоровяк сопнул носом, как бык, глянул исподлобья, вроде бы выматериться хотел, но передумал и просто исчез – был, а теперь нету. Правда, Оре показалось, что мелькнула-таки на его физиономии ехидная усмешка, но это на самом деле могло только примерещиться. В конце концов, не так важно, кто кого перехитрил, главное, результат.
А результат был ожидаемым.
Роен встала, потянулась всем телом, закинув руки за голову. В эту ночь она тоже практически не спала, до утра провертелась в постели, решая, что теперь делать и как ей быть. Перед самым рассветом определилась, наконец, но времени для отдыха уже не осталось, настала пора действовать. Только вот нелегко соображать, не высыпаясь трое суток кряду.
– Посланец к атьере Роен, – хмуро и очень недружелюбно объявил Олден, даже порога комнаты не переступая. – Очень просит принять. Пускать?
– Конечно, пускать, – обрадовалась Ора.
– Интересно, какие это дела у тебя с колесоносцами завелись, – буркнул красавчик и исчез.
Зато тут же появился рыцарь, грохнулся на одно колено, протянул Роен вощеный футляр с печатью, смахивающую на приличное блюдце. Что примечательно, левая рука посланца была в перчатке, а правая нет, зато гонец вывернул её в запястье – хоть сейчас ему кровь пускай.
Какие же они тут все церемонные! Или на самом деле статус атьеры Ноэ её сразу к престолам Шестерых возносит?
– Мне нужно дожидаться ответа? – уперев взгляд в пол, спросил рыцарь.
– Нет, – протянула Роен, бегло просмотрев официального вида бумагу в вензелях и печатях, правда, размером поменьше, чем на футляре. Следом изучила коротенькую записку – эту куда внимательнее. – Нет, спасибо, – повторила твёрдо, сворачивая пергамент. – Передайте своему господину, что я довольна и просьб больше не будет. Брат Олден! Пригласите, пожалуйста, брата Грая. И атьера Ноэ тоже.
– Это ещё зачем? – буркнул красавчик. Ора молча приподняла бровь. – По-моему, атьер куда-то ещё с утра уехал.
– Ну так догоните его, – ласково улыбнулась Роен. – Скажите, дело срочное. Речь идёт о потомстве Дома.
– Прямо сейчас, что ли, его воспроизведением решила заняться? – проворчал Олден, голоса, впрочем, не повышая, и снова пропал, предварительно – и без особого почтения – вытолкав замешкавшегося посланца.
Видимо, слова «потомство Дома» имели магическую силу, потому что Ноэ нашелся, не успели часы половину пробить. Грай, понятное дело, явился с ним. Глядя на этих двоих – атьер стоял чуть впереди, экзорцист позади него – девушка хмыкнула. Её суженный оказался заметно выше охранника, примерно на пол-ладони, никак не меньше.
– У меня есть для вас парочка сообщений, – начала девушка с места в карьер, без предварительных расшаркиваний и приветствий. Присесть мужчинам она не предложила, но и сама садиться не стала. – Для начала: всё, что я сейчас скажу, подкреплено словом и приказом Владыки, – Ора продемонстрировала пергаментный свиток, который так и держала в руке. – Потом сможете с ним ознакомиться, но вам я его, конечно, не дам. Впрочем, думаю, у Благословенного копия осталась. Итак, первое. В госпиталь я буду ездить, сколько мне вздумается. И тогда, когда мне это угодно. Обеспечить мою охрану ваша задача, брат Грай. Второе. Наша с вами официальная свадьба, атьер Ноэ, состоится на исходе этой луны, то есть через десять дней.
– Мне казалось или вы хотели её избежать? – после заметной паузы поинтересовался Эймар.
– Вам казалось, – заверила Роен. – А, может, я просто передумала. Имеет атьера право передумать? В общем, займитесь приготовлениями, у вас это лучше получится. Третье. Или уже четвёртое? Короче, следующее. В этом дворце я жить не собираюсь. Владыка отдал мне дом на… – девушка заглянула в записку. – На улице Благих намерений. – Кто-то тихонько рыкнул. Кажется, это был Грай. – «Маленький домик, всего четверо слуг, крохотный садик», – как ни в чём не бывало, зачитала девушка. – Боюсь, орда экзорцистов туда не поместиться, – вздохнула скорбно. – Ну и главное. В этом доме, который на той самой улице, вам, атьер Ноэ, появляться запрещено. Совсем. Ну вот то есть ни под каким предлогом. Я сама буду вас посещать каждую ночь с пятую по десятую луны. И в эти дни, то есть ночи, извольте меня принять. Зачем, думаю, объяснять не надо. Здесь я составила расписание. – Девушка постучала ногтем по листку. – Распоряжение Владыки читать будете?
Ора протянула свиток Эймару.
– Как это у вас получилось? – снова изрядно помолчав, спросил атьер, брать пергамент не спеша.
– О, это было просто. – Ора швырнула свиток на стол. – Я всего лишь напомнила Владыке, что неплохо разбираюсь в снадобьях. В том числе и тех, от которых детей не бывает. Но пообещала, что если он исполнит просьбу, приложу все силы к увеличению количества наследников. Зелья, от которых они появляются, мне тоже известны. Запросы у меня скромные, а энтузиазма полно. Видите, атьер, даже в ситуации, когда играют вами, можно лапками дрыгать.
– Вероятно, – буркнул Ноэ, по всей видимости, успевший напрочь забыть их разговор.
– Ах да, совсем забыла! – легонько хлопнула себя по лбу Роен. – За мою охрану теперь отвечает брат Лис. К сожалению, брат Грай, убрать вас совсем не получилось, да я и не рассчитывала. Но постарайтесь не попадаться мне на глаза.
– С чего это такие милости? – едва слышно пробормотал экзорцист