Вглядываюсь в переднее незатонированное стекло, и сердце ухает вниз.
Я еще не привыкла к нему такому. Без бороды. Но реакция на Кира у меня прежняя.
Он толкает дверцу, и она открывается.
— Садись.
— Нет.
— Садись, Катюша. Поговорим, я тебя до дома отвезу.
— А откуда ты вообще узнал, что я буду здесь с Анькой?
— Хотел, Катюш, с тобой сразу после рабоы за кофе побеседовать, но увидел только, как ьы хвостом махнула. Пришлось пить кофе в одиночестве. В кафе напротив "Амандины".
Судя по всему, Кирилл не собирается уезжать, пока я не сяду в машину. Вздохнув, перед смертью, как известно, не надышишься, я подбираю полы пальто и сажусь на переднее сидение.
— Вот и умничка. С подругой меня обсуждала?
— Нет, — вру я. Коршунов все просек верно, но я не собираюсь подпитывать его и без того раздутое эго.
— Ну-ну, — черт, не поверил.
Ну и ладно. — Скажи, — осмеливаюсь я задать вопрос, когда мы наконец освобождаем пешеходку. — А вчера, когда я позвонила, ты уже знал, кто я?
Кир кивает, не отрывая взгляда от дороги.
— А как? Ты узнал мой голос?
— Лучше, — усмехается он. — У меня определился твой номер.
— Но я не давала тебе свой номер телефона, озадачиваюсь я.
— Зато у тебя из куртки выпала визитка переводческого отдела «Полиглота». А фото всех сотрудников можно найти на сайте. Я был приятно удивлен, что ты назвалась настоящим именем.
— Я не знала кто ты, — обижаюсь я. У Кира был мой номер телефона, но он не позвонил.
— Это я уже понял.
— А почему мне тогда должно быть стыдно смотреть тебе в глаза? — не понимаю, я абсолютно ни в чем не виновата.
— Стыдно тебе должно быть за то, что ослушалась. Я же велел тебе дожидаться меня в постели. Когда я приехал, и увидел, что тебя нет, я был очень зол. У меня были совершенно конкретные планы на то, что я хочу с тобой сделать после возвращения, а ты их сломала.
— Если ты так хотел свои планы воплотить, то почему просто не позвонил? Раз уж у тебя так удачно оказался мой номер! — я злюсь не на шутку.
— Я бы позвонил, если бы кто-то слишком шустрый не свалил в Турцию. Скажи мне, там ведь прохладно сейчас: ты же не загорала? Твоя грудь по-прежнему молочно-белая?
— Я не собираюсь отвечать на провокационные вопросы.
— Ничего страшного, — спокойно отвечает Коршунов. — Я сам посмотрю, мне не сложно.
— Я не буду спать с начальником! — категорично довожу я до Кира свою позицию.
— Во-первых, поздно: ты уже с ним переспала, а во-вторых, зря. У тебя могли бы быть бонусы, — ухмыляется он.
— Ты не подпишешь мой проект только потому, что я отказываюсь с тобой заниматься сексом? — холодею я.
— Не неси чушь. Подписал я твой проект, — морщится Кир. — Я самодур, а не идиот. Тем более, что я все равно буду с тобой спать.
И хотя где-то в глубине сердца при этих словах черти танцуют румбу, я не могу не возмутиться его самоуверенностью.
— Я же уже русским языком сказала, что не буду спать с боссом, а увольняться я не собираюсь.
— Катюша, — он смотрит на меня насмешливо. — Мы же еще тогда договорились: я трахаю тебя, как захочу.
— Это было только про ту ночь!
— Да? А ты об этом сказала?
Я отворачиваюсь от этого, по его же словам, самодура и тут же поворачиваюсь к нему обратно.
— Куда мы едем?
— Домой.
— Но я живу совсем в другой стороне.
— Зато я живу тут, — и Коршунов паркуется возле респектабельного исторического дома.
Я выхожу из машины, терзаемая противоречивыми желаниями.
Мне и хочется гордо уйти, и покорно остаться.
— Катюша, — Кир протягивает мне руку. — Ты и так накосячила. Мне тебя еще сегодня наказывать и наказывать. Не усугубляй.
Еще одна ночь ничего ведь не изменит, так?
И я вкладываю свою ладонь в его.
Глава восемнадцатая
Абсолютно обнаженная я лежу на шелковых простынях винного цвета.
Коршунов жадно разглядывает меня, гладит, тискает, целует, но сладкого, черт бы его побрал, не дает. А я уже горю везде, где он ко мне прикасается.
— Скажи мне, Катенька, как ты посмела сбежать? — приступает он к допросу, поглаживая мне промежность то кончиками пальцев, то широкой шершавой ладонью.
— Я не сбегала, — голос мой дрожит от предвкушения.
— Отрицание вины ничем тебе не поможет, — Кир вводит один палец и поглаживает переднюю стеночку влагалища.
— Просто за мной Антон раньше приехал, — оправдываюсь я.
— Еще лучше. Уехала с другим мужиком, — в меня погружается второй палец. — Ты определенно заслужила наказание. Как ты считаешь?
— Нет, — решаю я отстаивать свою позицию, тем более, что это так приятно.
— Не правильный ответ, Катюша, — третий палец присоединяется к первым двум. А большой ложится на клитор. — Ты признаешь свою вину?
И Кир начинает бесстыдные ласки, которые вырывают из меня стоны и …
— Да, Кир! Да, да!
— Вот видишь, как хорошо жить с чистой совестью.
Когда я уже поскуливаю от нестерпимого желания, Кирилл поворачивает меня на бок и входит в меня одним быстрым плавным движением. У меня перехватывает дыхание.
— Видишь, что ты наделала? Теперь тебя снова надо растягивать.
Слова у Коршунова не расходятся с делом.
Снова и снова он погружается в меня, вознося куда-то высоко. Внезапно остроты ощущениям добавляет палец в попке.
— Сладкая горячая девочка, там я тоже тебя возьму, но не сегодня.
Я оказываюсь крайне несдержанной и кончаю раньше Кира, который продолжает буравить мою ненасытную дырочку, отвешивая пошлые комплименты.
— Смотреть, как ты кончаешь, — потрясающе.
Под его продолжающимися настойчивыми толчками во мне начинается подниматься еще одна волна удовольствия. Она накатывает медленнее, заставляя меня метаться.
— Кир! Кир, пожалуйста!
— Да, моя сочная малышка?
— Кир, я тебя ненавижу!
— А я тебя обожаю, — усмехается он, но сжаливается и просовывает руку мне между ног. Наращивая толчки в мою сердцевину, рукой он подрачивает мой пульсирующий клитор, доводя меня до беспамятства.
Мой второй раз совпадает с оргазмом Кира, который сжав мою попку, в несколько резких глубоких движений приводит нас обоих к финишу и, едва успев из меня выйти, бурно кончает мне на грудь.
— Вот так, милая. С твоей виновностью мы определились. Очень жаль, что в городе я не могу воплотить то, что собирался тогда с тобой вытворить после возвращения, если бы ты не смылась. Думаю, ты тоже расстроишься, когда узнаешь, чего лишилась. Но надо отдать должное, у тебя просто талант меня сердить, и у меня накопилось к тебе много претензий. Полагаю, сегодня ты сможешь расплатиться по некоторым долгам.
Я не представляю, что еще он вменяет мне в вину, но после того, что я испытала сейчас, мне кажется, я больше ни на что не способна.
Откуда в Кире столько сил?
А Кирилл сковыривает меня с постели, и вместе со мной отправляется в ванную, где помогает мне освежиться, но не пристает, а лишь тешит себя, тиская и наглаживая мое тело.
Из ванной мы перебираемся на кухню, и я понимаю, что готова съесть слона. Если у меня и были какие-то сомнения в отношении своих чувств к Киру, то после того, как он разогревает нам по куску пиццы к греческому салату, они исчезают. Этот мужчина — бог! Заметив, что гостья у него сегодня прожорливая, Кирилл кидает на сковородку пару стейков, и со смешком протягивает мне самый большой, когда они наконец готовы.
— Ешь, Катюша, — посмеивается он. — Тебе сегодня много сил понадобится.
Кир в хорошем настроении, он травит анекдоты, смеется, тискает меня. Такой Кирилл вызывает у меня щемящее чувство нежности. После ужина мы долго валяемся в обнимку просто слушая музыку, пока в какой-то момент нежные поцелую не наполняются страстью.
Кир перетаскивает меня на себя, и я усаживаю на него верхом.
— Какая ты ох*енная, — вырывается у Коршунова, и я вижу искреннее восхищение в его глазах.
Он притягивает меня к себе и впивается губами в мою грудь, терзая соски, наглаживает мои ягодицы, время от времени теребя мизинчиком тугое сморщенное колечко.
— Ох, Катя, ту ночь, когда я тебя растяну, ты не забудешь, — обещает он мне. — Давай, милая, привстань.
И я приподнимаюсь, чтобы позволить ему упереться головкой в ворота его личного рая. Ощущая, как она подрагивает, я в ответ сжимаю свои мышцы, и Кир членом чувствует их движения.
— Зараза! — шипит он. — Так, значит?
И проталкивается внутрь, заполняя и распирая меня изнутри.
Ухватив меня за попу, Кир опускает меня до конца. Мокрыми губками я чувствую жесткие волоски и нежную кожу яиц.
— Давай, детка, — командует он. — Оттрахай меня.
И убирает руки за голову, позволяя мне вытворять все что я захочу.
Глава девятнадцатая
Я никогда не была хороша в этой позе.
Знаю, что многие женщины любят позу «наездницы», но мне никогда не удавалось ни поймать ритм, ни найти нужное положение.
Поэтому, стремясь сделать приятное в первую очередь Киру, я прислушиваюсь к себе.
Я опять сжимаю мышца вокруг члена Кирилла, и по его лицу пробегает судорога. Повторяю свой фокус, и Кир шумно в себя втягивает воздух. Чуть-чуть приподнимаюсь и опускаюсь, приноравливаясь к монстру внутри меня. Откидываюсь назад, прогнувшись в спине, и упираюсь ладонями в бедра Кира.
— Черт, детка…
Кир не выдерживает и все-таки тянется ко мне руками. Кончиком пальца он рисует круги вокруг клитора, и мое тело оживает.
Оно знает, чего хочет и как это получить.
И я попеременно то раскачиваюсь, то насаживаюсь на стояк Кира до тех пор, пока он не теряет контроль окончательно.
Он хватает меня за задницу и опускает до упора:
— Не могу смотреть, как ты наслаждаешься и не принимать в этом участие.
И сам начинает управлять процессом, под одним ему ведомым углом надвигая меня на член.
До самого утра мы упоенно занимаемся любовью, Кирилл берет меня раз за разом, словно после долгой разлуки. Будто наказывая меня за своеволие и отказ от него, он мучает мое тело ласками, терзает поцелуями, заставляет меня умолять его. Он с наслаждением слушает мои бессвязные просьбы и громкие стоны.