озникло затишье, я испугался, что ребята перешли от слов к действию, и начал везде таскаться за тобой. А когда в новый год ты вылезла в окно и попросила чуда, я решил пробраться внутрь и посмотреть, что происходит на вашей попойке. Вот только меня ждал сюрприз: через задние ворота тебя тащил незнакомый мужик. Увидев меня, он бросил твое бесчувственное тело в снег и перемахнул через забор. Я был один, и куда важнее, чем погоня за ним, оказалась ты.
- Так ты привез меня и засунул в подвал. Эта идея-то как тебе в голову пришла?
Антон замолчал, глядя в одну точку.
- Стася, я все это время был где-то рядом. Я видел, какая живая ты была раньше, и видел, во что превратилась сейчас. Мне хотелось вывести тебя из этого состояния. Шокотерапия, ничего больше. Теперь ты все знаешь: мы ищем человека, который пытался тебя похитить, и следим за Игорем, в надежде, что они выйдут на связь. Это безопасное место, и до тех пор, пока настоящие похитители не пойманы, мне бы не хотелось, чтобы ты в одиночестве бродила по городу. Я не дам тебе это сделать.
Я не знала, что отвечать на это. Услышанное не укладывалось в голове, и я не знаю, что больше удивляло: то ли попытка неудачного похищения, то ли – папина любовница и Антон, который мог бы стать моим сводным братом.
Молчание затягивалось, и мужчина решил нарушить его первым. Поднялся, чтобы выйти, но я схватила его за руку и позвала:
- Антон… Не оставляй меня одну.
Он присел на колени рядом, держа за ладонь, а я, не помня себя, наклонилась вперед и поцеловала его. Твердые губы, вкус мятной зубной пасты и запах мужского тела после душа пьянили, я схватила мужчину за плечи, чтобы не упасть, и почувствовала, как его язык проникает в мой рот. Внизу живота все затрепетало, а когда горячая мужская ладонь коснулась затылка, мягко массируя его, я протяжно застонала. Все мое естество требовало продолжения, и я подалась навстречу Антону еще сильнее, словно нуждаясь в его ласках.
- Стася, - вдруг остановился он, прекращая поцелуй и отодвигаясь назад. – Не надо.
- Но… почему? – не понимающее спросила я, чувствуя себя отвергнутой.
Объяснения не последовало, вихрем вылетев из комнаты, Антон поднялся по лестнице, оставив меня наедине с собой. Не веря в то, что он смог так поступить, я побрела в комнату, где свернулась на кровати, запрещая себе думать хоть о чем-то. Получалось с трудом, но ближе к рассвету я смогла уснуть.
На следующее утро я рассчитывала, что не застану его дома, как было все предыдущие дни. Но Антон сидел на кухне, с телефоном в руках, и что-то изучал с нахмуренным видом, даже не поднимая головы в мою сторону. Я налила горячий чай и села напротив, не пытаясь разрушить царившее молчание, а еще желая мелко напакостить в ответ. Буравя взглядом мужчину, я не выпускала чашку из ладоней, греясь ее теплом. Наконец, он не выдержал первым и заговорил, крутя в руках высокий стакан с соком:
- Стася, то, что было вчера вечером…
- Я поняла, Антон. Скажи просто, да или нет. Ты гей?
Вскинув на меня изумленный взгляд, он чуть не уронил стакан, закашлявшись:
- Что? Стася, твою мать! Какой еще гей! – я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться и не подать вида, как вчера задела меня его выходка. – Еще никто ни разу не называла меня педерастом.
- Педераст – это тот, кто в шесть утра в воскресенье с дрелью долбит в твою стену. Геи – это когда мужчинка любит мужчинку.
- Анастасия! – буквально взвыл он. – Мне пофиг, кто кого долбит в шесть утра, я не гей!
- Тогда почему ты остановился?
- Я твоему отцу обещал, что буду тебя беречь, а не в постель тащить! Понятно?!
- Ну да, я так и поняла, - мило улыбнувшись, словно обещая, что буду хранить его секрет до старости, я встала.
- А ну стой! – схватив за руку, он поднялся и навис надо мной. – В какие чертовы игры ты решила поиграть со мной?
- Ты думаешь, только тебе все можно? Все по твоим же правилам.
- Да, мне можно! Я для тебя это делаю!
Мы стояли напротив друг друга, Антон тяжело дышал, словно еле сдерживая гнев, а я была рада, что довела его до проявления эмоций. Теперь, наконец, мне удалось разглядеть цвет его глаз – черные, зрачков почти не видно. Перевела взгляд на сжатые губы и… облизнула свои.
Тут он не смог сдержаться. Смахнув одной рукой все со столешницы, Антон схватил меня за бедра и посадил на кухонный стол. Я продолжала зазывно улыбаться, развязывая пояс халата, сама не понимая, какой бес в меня вселился. Все, чего я желала в тот момент – вывести его на проявление чувств, так же, как и он, когда держал меня в клетке. Только для этого у меня были совершенно иные способы.
- Стася! – прорычал он, ладонью хватая меня за горло, словно заставляя остановиться. Я задрала голову, сузив глаза, но прекращать не собиралась.
- Да, Антон, - из-за его рук голос казался хрипловатым, а интонация, с которой была произнесена фраза, снесла все преграды.
Он впился в мои губы жестким поцелуем. Руки, недавно державшие меня на расстоянии, теперь стягивали халат, сжимали и мяли грудь. Я обхватила его ногами, теснее прижимаясь к джинсам и чувствуя, как натянулась плотная ткань его брюк.
- Я теперь не остановлюсь, - на секунду отрываясь, сказал он, а я засмеялась, потянувшись к нему:
- Тебе никто и не даст.
Одежда полетела на пол, и спустя мгновение Антон резко вошел в меня. Я застонала, подстраиваясь под его движения, и сжала мышцы, заставляя его сильнее вжиматься в меня. Пот градом катился по мужской спине, и со столешницы мы переместились на пол, не отрываясь друг от друга. Он целовал мою шею, нежно шептал в ухо слова, смысл которых я не различала, а мне хотелось плакать от наполнявшего ощущения целостности и счастья.
Когда движения стали быстрее, я поняла, что до разрядки осталось совсем немного. Проведя пальцем по его губам, я шепнула ему на ухо:
- Тебе все можно, - услышав это, Антон сделал финальный рывок и кончил. Оргазм сотрясал его тело, накрывшее меня своей тяжестью, а я лизнула его соленый висок, не давая сдвинуться с меня.
- Что ты творишь, Стася? – глухо произнес он, но с этого момента я знала: теперь мы были на равных.
… Мы вместе пошли в душ, и я не верила, что все так быстро поменялось. Оказавшись в этом доме пленницей, теперь я была в роли… любовницы своего похитителя, которому нравилась добрую половину жизни. Вот тебе и чудо под новый год.
Антон вытянул из шкафа пакет с одеждой, и я с удивлением обнаружила там свои вещи. Вопросительно вскинув брови, я натянула белье, джинсы и свитер, и принялась ждать от него объяснений.
- Отец оставил ключи от твоей квартиры мне, чтобы я мог воспользоваться ими в случае необходимости. Мне кажется, тебе надоело ходить в халате, но теперь я понимаю, что надо было взять больше других вещей.
- Это каких же? – заинтересовалась я.
- Эротических, хотя еще лучше – оставить тебя без одежды.
Я бросила в него подушкой, а он захохотал, увернувшись.
- Стася, мне надо отъехать на пару часов. Я не могу заниматься твоими вопросами, находясь дома. Пожалуйста, веди себя хорошо и верь мне, - задержав взгляд на моем лице, он дождался, когда я кивну и нежно коснулся губами виска.
Антон уехал, а я принялась изучать дом, не собираясь сбегать отсюда. Все в душе пело, а я хотела только одного: чтобы он быстрее вернулся назад.
В половине десятого Антон открыл входную дверь, а я бросилась к нему на шею, вызывая улыбку.
- Десять лет назад я отдал бы за это руку, - покачал он головой, а я нахмурилась:
- А сейчас?
- Я до конца не верю свалившемуся на меня счастью, - я попыталась найти иронию в голосе, но ничего не вышло. Решив, что выносить мозги еще рано, я отправилась греть ужин, а Антон подмигнул мне, доставая сотовый телефон.
- Один звонок, и я в твоем распоряжении.
Улыбнувшись, я вприпрыжку помчалась на кухню, но тут вдруг вспомнила, что просила Антона заехать за сливками. Возвращаясь назад в коридор, я услышала его голос и замерла, чтобы не мешать телефонному разговору.
- Она в порядке, - я напряглась, решив, что речь шла обо мне. Мужчина говорил тихо, и я боялась выдать себя, хотя вроде бы скрываться теперь было не зачем. Наши… отношения сделали меня добровольной заключенной, и воспоминания о сегодняшнем утре грели меня весь день. Не сразу я поняла, что его беседа продолжается, и снова навострила уши. – Я сам разберусь с этим. Деньги скоро будут. Нет, не вмешивайся, все идет по плану.
Я зажала рот рукой. Возможно, разговор касался совсем не меня, и разобраться он должен был вовсе не со мной. Но увидев в отражении зеркала спину Антона и пистолет в его руках, поняла, что больше не могу здесь оставаться. Пятясь задом и молясь, чтобы ни одна половица не скрипнула под ногами, я добралась до двери в котельную. Времени, чтобы схватить верхнюю одежду, не было, я слышала его шаги.
- Стася? - позвал он меня, но тут у него снова заиграл мобильный телефон и тогда я решилась. Распахнув дверь, я рванула за поленницу, и в одних тапочках, тонком свитере и джинсах понеслась к задней калитке, прятавшейся за раскидистой елкой. Днем, пока его не было, я изучила все ходы и выходы, всерьез не веря, что они могут мне пригодиться. За забором начинался лес, и я понимала, что направляться нужно в другую сторону, поэтому рассчитывала пробраться вдоль забора к главной дороге. В своем плане я не учла пары очень важных вещей: на улице стоял дикий холод, а на мне нет никакой теплой одежды. Пронзительный ветер тут же залез под кофту, сквозь тонкие носки, вмиг ставшие сырыми. Мозг кричал в ужасе от холода, но я заставляла тело идти вперед. Было темно, я старалась дышать и двигаться тихо и быстро одновременно, и, сосредоточившись на этом, испугалась еще сильнее, услышав, как Антон громко зовет меня:
- Стася! Не дури, - а я мысленно ответила ему " Ага, как же, держи карман шире ". Подлец, мерзавец, скотина! А как складно все рассказывал! Выдумал какого-то похитителя, а сам держал меня в подвале ради денег. И про отца, наверное, насочинял, не могли мы с Игорем столько лет не замечать, что у него женщина есть.