Через квартал я оглянулась – он! И впрямь, пешеходов на тротуаре совсем немного, а в нашем направлении вообще не идет почти никто, но этот хмырь шествует с той же скоростью, что и мы! Я хоть немножко осмелела рядом с Диней и, оглянувшись, внимательно его рассмотрела. Да, все тот же парень, в черном худи с накинутым на голову капюшоном, лицо белое и бескровное, как у наркомана. Я схватила Дениса за руку, сдавленно ему что-то просипела. Он тем не менее понял, о чем я. И, резко развернувшись, бросился в сторону преследователя.
Тот в первый момент от неожиданности растерялся, замер. А потом дернулся и со всех ног чесанул от моего рыцаря.
Пешеходы и машины, поворачивающие на улицу, перпендикулярную проспекту, скрыли бегущих от моих взоров. Сердце застучало. Пронзил даже мгновенный ужас. А вдруг это подстава, ловушка? Вдруг сейчас моего парня заманят в безлюдный двор и пырнут ножом? Как Талгата, как дядю Радия?
Я тоже бросилась следом за Денисом. Но спустя минуту увидела: он идет по направлению ко мне. Слегка запыхавшийся, но довольный.
– Не догнал. К сожалению. Быстро бегает, зараза. Но теперь ты понимаешь: это явно никакие не профессионалы. Профессионалы так себя не ведут.
– Это-то и пугает, – заметила я. – У профессионалов есть хоть какие-то правила. А если это отморозки, от них можно ожидать чего угодно. В том числе ножа под ребра или арматурой по голове. И тебе, и мне. И Сеньке, и деду Владу. Всем, кто замешан.
– Давай не будем себя накручивать. Это ведь может быть кто-то, совершенно не связанный с Талгатом, файлами, Байконуром. Подумай, может, кому-то другому вдруг пришла идея за тобой шпионить? Например, твой бывший кого-нибудь нанял? Или какой-нибудь твой квартирант?
– У меня квартиранты – приличные люди, – огрызнулась я, – а не всякие наркоманы.
– Ага, приличные, – поддразнил меня красавчик. – То-то ты в Москву вне графика бросилась, арендаторов своих выселять.
И все равно после вмешательства Дениса мне стало легче. И я с тоской подумала: как же я жила несколько лет совершенно без мужской опоры и защиты? Насколько же удобней и приятней, когда у тебя есть рядом человек, который возьмет самые трудные проблемы на себя! Но насколько долго это «рядом» в нашем случае продлится?
Что происходит между нами? Как наш роман выглядит, если посмотреть с его стороны? Что для него наше знакомство? Туристическая встреча с небольшим продолжением? Курортный, типа, роман? Или нечто более серьезное?
И спрашивать нельзя. Мужчины терпеть не могут подобных вопросов. Потому, наверное, что сами про себя обычно ни черта не знают.
Короче, мы вернулись к дому и пошли ужинать в привычное наше итальянское кафе с российским названием. Ни бледный чувак в черном, ни кто-либо еще подозрительный на нашем горизонте больше не появлялся.
Зато, пока мы сидели за столиком, вдруг позвонила бабушка Галина – которая, конечно, никакая мне не бабушка, но все равно, считай, близкий человек – особенно при моей бедности на родню, и по тому, как близко к сердцу она всегда принимает все со мной происходящее.
– Послушай меня, Викочка. – Голос ее звучал довольно торжественно, а уж гордость и самодовольство – это само собой. – Я тут напрягла все свои связи, поставила всех на уши. И с Валентиной Самой Первой связалась, и с другими девочками из нашего «бабьего батальона». – Галина намекала на своих товарок по первому женскому отряду советских космонавток, которых первый мужской отряд с легкой руки космонавта Леонова именовал именно так: «бабий батальон». – Многие девочки наши, как ты знаешь, особенно Валентина, до сих пор имеют немалый вес. И они проявили к нашей ситуации участие. И решили вмешаться и похлопотать. Да и меня до сих пор в «космических» сферах помнят и питают уважение. Поэтому, коротко говоря, нам назначили встречу, да не с кем-нибудь, а с самим руководителем Главкосмоупра Крыленко.
– Встречу? – повторила я за ней вслух, для Дениса. – С начальником Главкосмоупра? Крыленко?
– Да-да! – А Диня тем временем схватил телефон и принялся гуглить все, что я только что произнесла: «Крыленко», «Главкосмоупр». Бабуля продолжала: – Очень короткая будет встреча, всего на пятнадцать минут, но тем не менее я надеюсь, мы успеем донести до него суть ситуации. Я считаю, что вместе со мной к Крыленко должен пойти, конечно, Владислав Дмитриевич. Чтобы изложить информацию из первых уст. И ты. Как человек молодой, динамичный и незацикленный. Арсений наш, я считаю, к подобной аудиенции пока ментально не готов.
Я насчет Сеньки спорить не стала, действительно, мой полубрат – человек пока незрелый, как начнет вдруг выступать не по делу, может только все испортить. Лишь спросила:
– А Денис?
– А при чем тут Денис?! – даже возмутилась бабушка Галина, как бы отметая его присутствие напрочь. И продолжила о своем: – Я считаю, что наша встреча с Крыленко – большая удача. Он в те времена, когда, как вы говорите, «Коршун» похитили, не работал. Значит, ответственности за те события не несет. И сейчас как раз прошлые авгиевы конюшни разгребает. Поэтому сможет, я думаю, всем нам помочь. В общем, завтра ровно в восемь тридцать утра – в офисе Главкосмоупра. И пожалуйста, не опаздывай. Приди лучше за полчаса до встречи, как минимум. Пока пропуск выпишут, пока дойдем до кабинета. Времени мало дают, как я сказала. Что такое – четверть часа! С нами сам Хрущев – и то дольше беседовал.
– Да усвоила я все, – огрызнулась я, а сама непроизвольно подумала: «Как удачно, что я, как знала, перед такой встречей и стрижечку сделала, и маникюрчик».
Денис между тем рылся в инете в поисках инфы на Крыленко.
Когда мы рассчитались, он продолжил это свое занятие – и дома тоже от телефона не отрывался.
Зато после изысканий сделал мне исчерпывающий доклад:
– Крыленко еще за глаза называют Рыленко. Типичнейший конъюнктурщик и приспособленец нового времени. Из семьи советской элиты. Родился в шестьдесят втором, закончил спец-школу с французским уклоном, учился в школе юного журналиста при журфаке МГУ, потом туда поступил, на международное отделение.
– Редкое сборище мажоров, – кивнула я, – у нас один такой в головном офисе работает. Амбиций в сто раз больше, чем амуниции.
– Так вот, Крыленко, пишут, после МГУ пытался поступить в разведку КГБ – ясное дело, зачем оно надо было в советские времена: присосаться к загранке – однако его не взяли. Окончил университет марксизма-ленинизма, вступил в КПСС. Всячески, короче, пытался вписаться в советскую систему. Потом, когда Союз рухнул и начались смутные времена, стал свои партии организовывать. Русскую идею педалировал: Россия для белых, и все такое. «Зиги» на парадах бросал. В Приднестровье с автоматом бегал, с генералом Лебедем познакомился. Под «русским соусом» избрали его депутатом Госдумы. И вот в конце девяностых он наконец исполнил свою юношескую мечту – ввинтился во власть. Теперь другую, не советскую, но какая там ему разница? И как до власти дорвался, оттуда больше не выбирался – теперь один высокий пост на другой сменяет, да должности все сладкие, лакомые, на виду. То в Париже, то в Брюсселе. Теперь вот Главкосмоупр ему отдали в окормление. Поэтому резюме мое такое: жук еще тот. Но «Коршун» реально похищали (если похищали) не при нем. Может, и разберется Крыленко в ситуации?
А потом вдруг Денис спросил:
– Значит, меня вы сочли идти к нему недостойным?
– Не я распоряжаюсь. Бабушка Галина у нас Бисмарк.
– Может, тогда на завтрашней аудиенции замолвишь перед Рыленко за меня словечко? Чтобы он мне режим наибольшего благоприятствования на «Восточном» космодроме включил?
Мне предложение Дениса совсем не понравилось: во-первых, я очень не люблю мужчин, которые пытаются свои проблемы с помощью женщины решить; во-вторых, и знакомы мы не слишком долго для подобных просьб; а в-третьих, прозвучала идея в его устах довольно жалко. Но вслух я сказала:
– Может, если к слову придется. Но мы ведь с Крыленко совсем по другой теме встречаемся.
– Ладно, забудь.
Наутро Денис проводил меня практически до места. Как оказалось, мы погуглили, штаб-квартира Главкосмоупра расположена совсем рядом с моей квартирой, буквально в шаговой доступности. Не доходя даже до следующего метро «Проспект Мира» – удивительное совпадение для громадной Москвы.
Никто за нами не следил. Возможно, потому что они и так знали, куда мы идем.
Главкосмоупр располагался в здании, построенном по моде советских восьмидесятых годов: как бы чешская люстра, повешенная вверх ногами – каждый следующий этаж чуть шире, чем нижний. И узкие бойницы окон, словно намекающие на секретность и необходимость при случае держать оборону.
В холле перед охранниками мы встретились с дедом Владом и бабкой Галиной. Дед надел свой лучший костюм и (разумеется) галстук. Бывшая космонавтка тоже успела сделать укладочку и маникюрчик и вообще выглядела весьма авантажно. Денис сказал, что ждать меня не будет, у него дела, в общем, увидимся вечером. Мы с ним распрощались.
Пропуска нам заказали, пришел безмолвный провожатый и вознес нас на лифте в пентхауз. Трое посетителей: доктор технических наук, профессор Владислав Иноземцев, кандидат филологических наук, доцент Галина Иноземцева – и я, рядовая-необученная.
В прихожей с двумя секретаршами нас промариновали в итоге часа полтора. Все было культурненько: «Хотите чаю, кофе?» Альбомы, журналы на космическую тематику – но я видела, дед Влад под конец стал внутренне закипать. Шепнул Галине: «Даже Сергей Павлович (имея в виду, конечно, Королева) себе такого не позволял», – а бабуля только с грустной полуусмешкой развела руками: типа, что делать, где сейчас тот Королев, пришли совсем другие люди.
Наконец нас пригласили.
В громадном хайтековском кабинете по столам и полкам стояли модели космических ракет – теперь, после поездки на Байконур, я их даже смогла отличать одну от другой: «Союз», «Зенит», «Протон». Имелся также изготовленный с большим искусством «Коршун». По стенам висели огромные фотографические портреты Королева, Циолковского и Гагарина.