Очень скоро Тед пригласил Лиз с Молли посмотреть его комнату в Ю-Дистрикте. Он жил в старинном пансионе с огромными окнами и высокими потолками, который держала престарелая немецкая чета. Тед занимал большую угловую комнату на втором этаже, безупречно убранную, с паркетным полом, покрытым стареньким вытертым ковром. Там царила идеальная чистота, а в простенке между окнами стоял папоротник в горшке. Небольшая радиола была настроена на частоту, передававшую классическую музыку. Обстановка пансиона напомнила Лиз о Западной Европе, где она была в школьной поездке.
Очень скоро они начали проводить все свободное время вместе. Тед подрабатывал курьером в юридической фирме – доставлял документы. При первой встрече Лиз подумала, что он студент юридического факультета, но, как выяснилось, ошиблась – он только собирался приступить к учебе в следующем семестре.
Тед с удовольствием водил новую возлюбленную с дочерью по своим любимым местам в городе: на центральный рынок, на главную «авеню» Ю-Дистрикта, где можно было побродить по сувенирным и книжным магазинчикам. Они заходили в кафе, перекусывали китайской едой, и Тед пытался разговаривать на китайском, который недолго учил, с официантками.
Тед признавался, что чувствует себя с Лиз так, будто они знали друг друга в прошлой жизни. Его привлекали семейные ценности, он не упускал возможности пообщаться с Молли и всегда заботился о ней и ее матери. Когда Тед узнал, что Лиз с Молли по дороге из детского сада останавливались на площадке в Парке добровольцев, чтобы покачаться на качелях, он пришел в ужас.
– Никогда так не делай! Ты что, не понимаешь, что вы там в опасности?
– В какой опасности, о чем ты! – рассмеялась Лиз. – Это же парк в студенческом городке!
– Там что угодно может случиться, – настаивал Тед. – Место уединенное, а вечером так и вообще пустынное. Если еще когда-нибудь соберетесь туда, обязательно позовите меня с собой. Ты поняла?
Лиз послушно кивнула. Возможно, она и правда была чересчур наивна. Теду нравилось проводить время с ней и Молли, он даже планировал специальные «семейные» поездки: в зоопарк или на озеро Грин, покормить уток. Молли шагала между матерью и Тедом, держа их за руки. Дома они возились на полу, Тед щекотал Молли, и она громко хохотала, призывая на помощь маму. По субботам Тед смотрел с Молли мультфильмы про Дадли Справедливого и девочку Нелл, которую он спасает от злодеев. В шутку он называл Молли «Нелл» и разыгрывал с ней сценки, которые они только что видели на экране.
В ноябре он пригласил Лиз с дочерью к своим родителям в Такому. Раньше Тед говорил, что Такома – ничем не примечательный городок, но Лиз там понравилось. Она волновалась перед встречей с мистером и миссис Банди. Ей было неловко признаваться в том, что она была замужем и у нее есть ребенок.
Однако в их двухэтажном доме, выстроенном в колониальном стиле, теплом и приветливом, девушке очень понравилось. Тед рассказал, что родители переехали туда не так давно, до этого они жили в другом месте, и у него была комната в подвале, куда он стеснялся приглашать друзей. Лиз познакомилась с четырьмя его младшими братьями и сестрами, которые еще жили с родителями.
Отец Теда, Джонни Банди, был из Озарка. Он работал поваром в военном госпитале и рассказывал за столом забавные истории о том, каково это – готовить на четыреста, а то и пятьсот человек. У него был тягучий южный акцент, и Лиз он показался дружелюбным и славным.
Мать Теда, Луиза, работала секретаршей в местной методистской церкви. С Лиз она держалась приветливо, но сдержанно. Тем не менее на обратном пути Тед заверил Лиз, что его матери она понравилась.
– А Стефани твои родители любили? – задала Лиз вопрос, давно ее беспокоивший.
– Возможно, но ты им понравилась больше.
После этого визита у Лиз отпало большинство вопросов насчет происхождения и предыдущей жизни Теда. Конечно, он не был богат – не богаче девяноста процентов студентов, которые окружали Лиз в Ю-Дистрикте. На поездку в Ванкувер, чтобы произвести на новую девушку впечатление, он потратил чуть ли не все свои сбережения. Лиз была польщена тем, что играла для него такую важную роль. В конце концов Тед признался, что в тот вечер в «Сэндпейпер Таверн» грустил потому, что у него закончились деньги на пиво.
Однако в его внешности и манере держаться было нечто, говорившее о том, что у этого парня большое будущее. В нем легко было увидеть успешного юриста, психолога или политика. Поэтому Лиз нисколько не смущало то, что они ездили на ее машине, что она чаще всего платила за бензин и продукты для ужинов, которые они устраивали у нее дома, тоже покупались за ее счет.
На Рождество Лиз планировала полететь с дочкой домой в Юту. Внезапно выяснилось, что Энджи с подругами тоже собирается домой, они едут на машине и могут захватить с собой Теда. Правда, по дороге возникла проблема – машина с трудом преодолела заснеженный перевал, и Тед опоздал к рождественскому ужину. Когда он добрался, родители Лиз уже спали.
Лиз показала ему свою девичью спальню, где сейчас расположилась Молли и где была приготовлена постель для нее, а потом проводила Теда в гостевую комнату. Сказать родителям о том, что они хотят спать вместе, было в семье Лиз немыслимо.
На следующее утро Тед наконец познакомился с родителями Лиз и сразу им понравился. Они поболтали с отцом о футболе, потом о политике. Лиз была похожа на отца – он тоже был застенчивым, но с Тедом разговаривал свободно, без стеснения.
Мать, никогда не позволявшая никому помогать ей на кухне, приняла помощь Теда с радостью. Они шутили и смеялись, пока готовили ужин, и не пускали остальных к себе. У Лиз сложилось впечатление, что Тед умеет вписаться в любую компанию. Он не забыл позвонить своей семье в Такому, пожелать им веселого Рождества.
Родители Лиз предложили оставить Молли у них на каникулы на целую неделю, и девочка была в восторге. Тед вернулся в Сиэтл с подругами Энджи, а Лиз на следующий день улетела на самолете, и он встретил ее в аэропорту.
У них была целая неделя наедине, и они решили провести ее дома у Лиз. Тед рассказал ей про избирательную кампанию Рокфеллера 1968 года, в которой принимал участие. В один из дней он прибежал за Лиз на работу, чтобы проводить ее до дома, – в кампусе начались беспорядки из-за протестов против Вьетнамской войны. Полиция возвела на улицах баррикады, и спокойный Ю‐Дистрикт было не узнать.
Тогда же, в отсутствие Молли, Тед сделал Лиз важное признание. Он не сразу решился на него, и Лиз уже думала, что новость будет оглушительной и страшной. Дрожа от нервозности, Тед сказал, что он незаконнорожденный. Он появился на свет в специальном роддоме для матерей-одиночек, а когда был совсем маленьким, мать переехала с ним в Такому. Там она вышла за Джона Банди, и у них родилось еще четверо детей. Джонни Банди усыновил Теда, но Тед не знал, что он его отчим, пока ему не исполнилось четырнад– цать.
Тайну Теду открыл двоюродный брат. Он обозвал его «ублюдком», но Тед не поверил. Тогда кузен отвел его наверх, на чердак, и показал свидетельство о рождении. Тед был страшно расстроен и одновременно зол на мать за то, что она не сказала ему сама, подвергнув такому унижению.
Он хотел узнать мнение Лиз: стоит ли ему потребовать от матери объяснений?
– Нет, – ответила Лиз. – Ничего не поделаешь, она совершила ошибку. Но ее можно понять, она ведь была так молода. Я тоже побывала в такой ситуации: когда надо самой решать, что делать дальше. Поверь, это очень нелегко. Наверняка она сама сильно страдала и страдает. Вряд ли она захочет об этом говорить.
– Но я бы хотел, – возразил Тед.
– Что было, того не вернешь, – сказала Лиз. – Больше это не имеет значения.
В тот день Тед признался Лиз в любви. Она ответила таким же признанием.
Их разговор был предельно откровенным. Тед был недоволен своим происхождением из среднего класса. У него были амбиции, он стремился наверх. Его впечатлило то, что отец Лиз – преуспевающий врач. Чтобы утешить возлюбленного, Лиз сказала, что его семья показалась ей очень симпатичной.
Миновал Новый год, и по настоянию Теда Лиз решила подыскать новую квартиру, побольше и в более приятном месте. Вдвоем они нашли чудесный дуплекс в северной части Сиэтла близ озера Грин. Там была отдельная спальня для Молли, встроенные платяные шкафы и просторная кухня. Весной, когда стало тепло, они устраивали на заднем дворе пикники и ужины со свечами. Тед не отказался от своей комнаты в пансионе, но ночевал в основном у Лиз. Он отвозил Молли в детский сад, а возлюбленную на работу. Машина была в его распоряжении весь день.
Лиз была счастлива, что они вместе, но ей хотелось большей определенности. Она росла в мормонской среде, и брак стоял для нее на первом месте. Когда они ходили куда-нибудь втроем, с Молли, люди вокруг думали, что Тед ее отец. Они с Тедом частенько мечтали, как разбогатеют, будут жить в огромном доме и разъезжать на лимузине. То, что они будут женаты, подразумевалось само собой. Однако Тед не делал предложения и не заговаривал о помолвке.
Лиз не могла спросить совета у родителей, потому что тогда пришлось бы рассказать им о характере их отношений. Признаться матери, что она живет с мужчиной вне брака? Ни за что на свете! Она не знала, как называть Теда в разговорах с подругами: своим парнем? Любовником? Ах, если бы мужем!
В конце концов она сама заговорила о браке, и Тед сразу же ответил, что они непременно поженятся. Лиз сделала следующий шаг и пригласила его в муниципалитет, получить разрешение. За него надо было заплатить пять долларов, у Теда их не оказалось, и деньги одолжила Энджи, которую Лиз привела в качестве свидетель– ницы.
Теперь у Лиз было чем порадовать родителей. Те одобрили ее брак, а вот Тед семье сообщать не спешил. В марте они поехали проведать мистера и миссис Банди в Такому, но и сидя за столом, Тед о свадьбе не упомянул. После ужина он куда-то скрылся со своей матерью, а когда они вернулись, миссис Банди крепко обняла Лиз и пожелала им с Тедом счастья.