В начале 1972-го врач порекомендовал Лиз на время прервать прием оральных контрацептивов, чтобы дать организму отдохнуть и восстановиться. Они с Тедом решили, что будут беречься и пропускать ее фертильные дни. Но запретный плод оказался сладок, несколько раз они «согрешили», и результат не заставил себя ждать. Грудь Лиз налилась, талия сгладилась, а по ночам она по нескольку раз вставала, чтобы сходить в туалет. Она сразу поняла, что это значит: с Молли все было точно так же. Врач подтвердил, что Лиз беременна.
– Мы не можем сейчас завести ребенка. – Тед был категоричен. – Осенью у меня начинается учеба, еще и работать придется. Мне нельзя отвлекаться. Уж прости, но сейчас не время.
– Но только подумай – ребенок, твой собственный! Ты можешь стать отцом.
Мысль о том, что он зачал ребенка, Теду польстила. Это было завораживающе, но слишком неожиданно. Они сошлись на том, что Лиз сделает аборт – в штате Вашингтон недавно сняли на них запрет.
Операция прошла тяжело, Лиз взяла несколько дней отгулов, и Тед ухаживал за ней. Он говорил, что со временем у них будет куча детей. Вскоре Лиз поправилась и решила для себя, что больше не будет вспоминать об этом.
В июне 1972-го Тед закончил бакалавриат, и вся его семья приехала в Сиэтл отпраздновать это событие. Торжественный обед устроили в доме Лиз; Тед поднял тост за нее, поблагодарив за помощь. В подарок она преподнесла ему желтый надувной плот – они давно мечтали о раф– тинге.
Молли уехала на каникулы к бабушке с дедушкой, а Тед устроился подработать в центр психологической поддержки при госпитале Харбор-Вью. Они реже виделись с Лиз, и она сильно переживала. Однажды, позвонив Теду с работы пригласить его на свидание, Лиз услышала неожиданный ответ:
– Понимаешь, я не могу. У меня встреча.
– С кем?
– С коллегой с работы.
– С женщиной?
– Да.
– То есть это свидание?
Тед запнулся:
– Ну как сказать…
– Говори прямо, – настаивала Лиз.
– Пожалуй, да.
Лиз швырнула трубку. Неужели после всего, что они пережили, он сможет так с ней поступить? Она рассчитывала, что Тед перезвонит, извинится и скажет, что она не так его поняла, но телефон молчал. Домчавшись домой на велосипеде и купив по дороге бутылку скотча, Лиз напилась и впала в истерику. Катаясь по полу, она кричала сама себе:
– А что ты думала, он будет гоняться за тобой? Тупая, бездарная свинья! Кому ты нужна со своими маленькими сиськами и толстым животом? Да он просто воспользовался тобой и бросил! Ты всегда была для него запасным аэродромом!
Лиз казалось, что Тед вот-вот войдет в двери, обнимет ее и утешит. Господи, пусть все это окажется страшным сном! Но нет. На улице уже стемнело, бутылка была пуста. Лиз переоделась в черные брюки и ветровку, сунула в карман кухонный нож и пошла к дому Теда. Она сама не знала, зачем идет, но крепко сжимала в кармане рукоятку ножа.
В комнате Теда было темно. Лиз села на крыльцо и приготовилась ждать. Она промерзла до костей, а Тед так и не появился. Около полуночи она вернулась домой, выпила пива, которое стояло в холодильнике, и свалилась спать. Толком не протрезвев, на следующее утро она снова явилась к Теду, нашла ключ в потайном месте, где он обычно его прятал, и вошла. Кровать была заправлена – похоже, Тед дома не ночевал. В мусорной корзине Лиз нашла записку от какой-то Кэрол: видимо, той самой женщины, с которой у него было свидание. Когда она шарила в мусоре, Тед ворвался в комнату.
– Что ты тут делаешь? – спросил он, пытаясь взять ее за руку.
Лиз отшатнулась:
– Не трогай меня!
– Подожди минутку, – вдруг попросил Тед.
В окно Лиз увидела, как он сел в красную спортивную машину – машину Кэрол! Лиз не стала его дожидаться и ушла к себе. Тед прибежал спустя несколько минут – тоже в слезах. Он пытался объясниться, но Лиз не слушала. Тед призвал на подмогу ее подругу Энджи. Лиз не желала успокаиваться.
– Скажи, где ты был весь день и всю ночь! – требовала она. – Признайся, ты был с ней? Знаю, вы сплавлялись по реке! На том самом плоту, который я тебе подарила!
Разъяренный, Тед выскочил за дверь и больше в тот день не появлялся. Энджи осталась с Лиз.
После той ссоры они не созванивались и не встречались несколько недель. Потом Тед позвонил и предложил встретиться. За ужином у Лиз дома он внезапно схватил ее за руку:
– Прости, очень тебя прошу! Я виноват! Мне жаль, что все так вышло.
Лиз вскинула голову и посмотрела ему в глаза. В их голубизне плескались слезы.
– Я очень тебя люблю! Ни с кем на свете мне не было так хорошо и никогда не будет. Понимаю, я все испортил. Но, может быть… может быть, ты сможешь меня простить? Может, мы могли бы начать все сначала? Прошу тебя! Пожа– луйста…
Кое-как их отношения наладились. Лиз понимала, что прежними они уже не будут, но все еще надеялась на лучшее. Тед ушел с работы в центре психологической помощи и теперь участвовал в избирательной кампании губернатора Дэна Эванса. За нее не платили, зато можно было получить бесценный опыт и завести полезные знакомства. Эванс одержал победу, и в январе 1973-го Тед пригласил Лиз пойти с ним на прием в честь инаугурации.
У Лиз не было вечернего платья, и они вместе отправились его покупать. Выбор остановили на коктейльном платьице черного цвета – оно понравилось Теду. Когда они уже садились в машину, какая-то женщина, стоявшая неподалеку с двумя детьми, вдруг громко закричала, указывая на мужчину, убегающего прочь. Тед сорвался с места и догнал его за торговым центром. Он вернулся с вором и охранником, который уже вызывал полицию. Лиз впечатлила скорость, с которой среагировал ее возлюбленный, и его готовность помочь. Все-таки она очень его любила.
Подзаработав на временной должности в комиссии по борьбе с преступностью, Тед купил себе собственную машину – тоже «Фольксваген-жук» коричневого цвета. Однако, хотя теперь у него были деньги, Лиз как-то заметила, что он ворует из магазина. В хозяйственном отделе Тед взял с полки ящик для инструментов и стал складывать инструменты туда.
– Ты же не собираешься украсть их? – спросила Лиз.
– Нет, конечно.
Но через пару дней Лиз увидела этот самый ящик у него в машине.
Осенью Тед начал учиться в вечерней юридической школе Университета Пьюджет-Саунд в Такоме, куда его приняли, несмотря на низкую оценку за тест. У Лиз тем временем появился новый ухажер по имени Грег, и она несколько раз с ним встречалась и выходила в море на его парусном катамаране. Тед, узнав об этом, пригрозил ей, что она может разрушить их отношения. Лиз порвала с Грегом, но запомнила, что ревность заставляет Теда уделять ей больше внимания. Он писал ей длинные письма и встречал на пороге, когда она возвращалась. Это было приятно и подпитывало ее надежды.
По выходным Лиз ездила кататься на лыжах, и Тед время от времени присоединялся к ней. По вечерам они играли в шахматы и пили глинтвейн. Когда на Рождество родители спросили Лиз, как дела у них с Тедом, она не нашлась, что ответить. Она по-прежнему надеялась, что когда-нибудь они поженятся, но понятия не имела, когда именно.
В начале января 1974 года в Ю-Дистрикте ночью напали на девушку, мирно спавшую у себя в комнате. Потом, первого февраля, из своего общежития пропала Линда Энн Хили – она жила всего в паре кварталов от Лиз. Были еще какие-то исчезновения, о которых Лиз читала в газетах, но те, кажется, происходили где-то по другую сторону Каскадных гор.
А потом Тед, расстроенный, дождался ее возвращения с лыжного уик-энда и сказал, что уйдет из вечерней юридической школы. Он подал заявление в Университет Такомы, и его приняли туда. Он собирался переезжать в Солт-Лейк-Сити. И не звал Лиз с собой. Кажется, их отношения подходили к концу.
На уик-энд 4 июля они с Тедом погрузили надувной плот и баллоны от грузовика в багажник на крыше его «Фольксвагена», велосипеды – на раму сзади и отправились на рафтинг на реку Якима. Был прекрасный летний день, Лиз забыла обо всех невзгодах и наслаждалась отдыхом. Река была широкая, с медленным течением, но вода в ней – ледяная. Они оставили машину ниже по течению, рассчитывая сплавиться до нее, взяли с собой крем для загара и пиво, надули плот и улеглись на него.
Причалив возле небольшого островка, они устроили ланч. За едой почти не разговаривали, чтобы не нарушать очарования летнего дня, – лишь переглядывались да время от времени перебрасывались парой слов. После ланча Лиз села на край плота, а Тед встал у нее за спиной. И вдруг Лиз оказалась в темноте и холоде, забарахталась, пытаясь вдохнуть. Она не могла поверить, что Тед столкнул ее в ледяную воду. Но он это сделал. Ей удалось уцепиться за веревку, привязанную к плоту, и вынырнуть на поверхность. Тед смотрел на нее, стоя посредине плота. Их взгляды встретились. Его лицо было пустым – словно у чужака. Он как будто смотрел сквозь Лиз. Еще никогда она не видела его таким – отстраненным и равнодушным. Он видел, как она барахтается в воде, но ничего не делал, чтобы ей помочь.
А когда Лиз выбралась и накинулась на Теда с упреками, он сказал, что просто пошутил. Ей ничего не угрожало.
По дороге домой оба молчали. Тед высадил Лиз и уехал, не разгрузив «Фольксваген». Он вернулся вечером следующего дня, 7 июля, по-прежнему с плотом и баллонами в машине. На вопрос, где он был, Тед сказал:
– На озере Саммамиш.
– И что ты там делал?
– Погулял, встретился с друзьями.
Казалось, он злится на Лиз и ждет от нее извинений за то, что она сорвалась и накричала на него. Однако извиняться она не стала.
В следующие выходные, 13 июля, погода оставалась такой же ясной и жаркой. Молли была у бабушки с дедушкой, и Лиз занялась уборкой: вымыла весь дом, выстирала одежду и поехала на велосипеде на озеро Грин позагорать. Без Теда, одной, ей быстро стало скучно. В тот вечер она сама позвонила ему и пригласила завтра встретиться.
– Я занят, – ответил Тед коротко.
– Чем?
– Разными делами.