Он хотел сказать еще много разного – что обязательно вернется, и хочет, чтобы она сама приехала в Заволжье, что она классная и с ней прикольно. Но мыслей оказалось слишком много, они слиплись в такую кашу, что язык отказался повиноваться, а потому пришлось ограничиться неловким взмахом и коротким:
– Пока. До связи.
– Иди. – Алиса подтолкнула его в плечо.
– Гав! – поддержал ее Кучка.
Мишка вслед за Анной Юрьевной вошел в вагон, дверь с шипением и стуком закрылась. Классная облегченно вздохнула, погрозила ему кулаком и зашагала туда, где с писком и гоготом устраивались на креслах одноклассники, а он остался у ближайшего окна, прижав к нему нос, чтобы было лучше видно.
Состав качнулся, вздрогнул длинным стальным телом и поехал.
Алиса замахала ему, пес завилял хвостом, и тут вьюга выплюнула на стекло добрую порцию снега. Когда его отнесло прочь, то исчез из виду и вокзал, и перрон, и девочка в цветастом комбинезоне и смешной остроконечной шапке…
Мишка вздохнул и пошел искать свободное место.
Поезд неспешно катил на восток, и Москва понемногу таяла в метельной дымке.
Марина ДробковаКрасная машина, зеленый дракон
– Я человек творческий, и мне нужна легенда! Иначе синего дракона может не быть! – заявила Лара, расправившись со своей булкой.
– Какая легенда? – спросил я из вежливости. Перемена заканчивалась, пора было бежать на географию.
– Что мы с тобой… дружим. В смысле, встречаемся. Ну что ты – мой парень, понял?
Я подавился компотом. Лара обошла вокруг стола и со всей дури треснула меня между лопаток.
– Кх… Ты… Совсем ку-ку?
Не знаю, от чего я ошалел больше: от ее заявления или от энергичного удара.
– Ты не понимаешь! – Она всплеснула руками. – Это будет просто красивая история. Для вдохновения. Я не могу творить без вдохновения!
– Для кого? – хрипло спросил я, поднимаясь и хватая со стула рюкзак. Никак не мог очухаться: в горле все еще першило.
– Говорю же: для вдохновения!
Я размашистым шагом двинулся к выходу, она семенила рядом.
– Для кого история? – повторил я. – Для тебя, для твоих подружек, для нашего класса?
Ответ я и так уже знал. Стала бы она посвящать меня, если бы эта сказка была ей нужна исключительно «для внутреннего пользования». Придумала бы себе что угодно и наслаждалась втихаря. Но не-ет, она хотела покрасоваться перед девчонками. Получить лайки в бложик.
– Ну, – продолжала Лара деловым тоном, словно я уже согласился, и она теперь уточняла детали, – Ирке, конечно, надо будет сказать. И Дашке… Ну еще, может, Настюше.
Ирке и Настюше – полбеды. А вот то, что знает Дашка, – знает вся школа. Я попал.
– Зачем тебе этот дракон? Это уже пятый!
– Седьмой! – Лара надула губы. – Два красных, два желтых, черный и фиолетовый. А теперь мне нужен синий!
– Почему не зеленый? – брякнул я, не соображая, что говорю.
Лара даже остановилась посреди коридора. На нее натыкались, задевали плечами, толкали, но она застыла с задумчивой физиономией.
– Точно! – наконец произнесла она. – Зеленого тоже свяжу. Ты гений! Идем, а то урок начинается.
Как будто это я ее задерживал. Раздалась мелодия к началу урока, и мы припустили бегом.
На географии я никак не мог сосредоточиться и совершенно не слышал, что объясняет Эльвира Сергеевна. Меня беспокоила Лара. Она сидела впереди, все время перемигивалась со своей соседкой Дашкой и непрерывно строчила в телефон. В мою сторону уже с любопытством поглядывали не только Настюша и Ирка, но и Катя, и даже Ванька с первой парты, и пацаны со среднего ряда. Вскоре мне стало казаться, что на меня таращится весь класс. Я не мог этого вынести.
– Эльвира Сергеевна, можно выйти? – заорал я.
– Никита, что ты так кричишь, – растерянно отозвалась учительница, не ожидавшая такого напора. – Иди…
И я поскорее выкатился за дверь.
А оказавшись в коридоре, привалился к стене и закрыл глаза.
К сожалению, Лару я знаю с детского сада. Этого более чем достаточно, чтобы понять: если она вбила что-то себе в голову, то препятствий для нее не существует. Она, как внедорожник, будет переть по любой пересеченной местности, невзирая на сомнения, страхи и даже очевидное нежелание других людей.
Увы, вероятность избавиться от нее – минимальна: наши мамы – лучшие подруги, еще с института. Когда мы были помладше, Ларка постоянно торчала у нас дома. «Ник, я приду уроки делать?», «Ник, объяснишь мне математику? Я не понимаю», «Ник, а давай к английскому вместе готовиться, нам же диалог задали!». А полтора года назад наши семьи переехали в один и тот же новый район, и чудо, что не в один дом. Иногда мы вместе ходим гулять с пуделями: я с Паркером, она с Мейбл.
Так что судьба, похоже, надолго привязала Лару ко мне.
Раньше, должен признаться, меня это не сильно напрягало, даже радовало: родители допоздна на работе, одиночество я не люблю, а Ларка мне как сестра, как родной человек. К тому же мне нравятся звери, которых она вяжет. Вязать пыталась научиться ее мама, когда ждали появления Лариного младшего брата, но, кажется, ей быстро стало не до того. А вот Ларка втянулась. Только вместо шапочек и варежек у нее появилась целая полка медведей, собак и котят. А теперь вот еще драконы. Время от времени она дарит обитателей зверинца друзьям, у меня тоже есть несколько штук.
Но в последнее время Лара стала невыносимой, особенно с тех пор, как завела бложик. Она постоянно выкладывает туда фоточки, в том числе и мои, а я этого терпеть не могу! Теперь вот еще эта «легенда».
К несчастью, до конца урока оставалось довольно много времени, и торчать все время в коридоре было тупо – пришлось вернуться в класс. Стиснув зубы, ни на кого не глядя и даже не читая сообщения, я кое-как высидел оставшиеся полчаса. А лишь началась перемена, сгреб учебники и кинулся вон.
Спасло меня то, что на следующем уроке мы писали диктант по русскому, и Ларе на какое-то время стало не до меня и не до болтовни. Последней – о радость – была физкультура, на которую Ларка просто не ходит, потому что на две недели освобождена. Однако я знал, что она сидит с учебником в раздевалке и вцепится в меня, как только я переоденусь и выйду, чтобы, чего доброго, всучить мне свой рюкзак.
Но я сделал по-умному. Как только два наших класса толпой хлынули с урока, я в первых рядах проскользнул в мужскую раздевалку, схватил вещи и, не меняя спортивный костюм на школьную форму, вылетел наружу – а потом ломанулся по ступенькам вниз. Не знаю, успела Лара заметить меня или нет.
Надеюсь, завтра утром она не будет караулить возле парадной – потому что мы живем хоть и близко, но с разных сторон от школы. И это было бы совсем безумием, даже для Лары.
Дома я не находил себе места – даже аппетит пропал. Математика в голову не лезла, по литературе надо было читать «Муму», а я и так знаю, о чем там, слишком грустно. Я даже выгулял Паркера, хотя была не моя очередь, а потом взял и написал Кольке про свою беду. Сначала он орал, как ненормальный – забросал меня хохочущими и рыдающими смайлами, – потом успокоился и сказал, что вообще-то ничего особенного на географии не заметил. Это меня слегка обрадовало: значит, и другие пока не заметили – а мне все привиделось с перепуга.
«Давай спокойно подумаем», – предложил Колька.
Вот это я в нем и ценю. Он никогда не паникует, прежде чем не убедится, что выхода нет. Тогда он вздыхает и говорит: «Ну да. Все плохо». И едет куда-нибудь на Беговую, смотреть на залив.
«Она нормальная? Слова понимает? Если по-хорошему попросить ее никому не говорить…»
Я написал ему «НЕТ!!!». Потом добавил: «Не получится. Даже если пообещает – не удержится».
«А тебе это точно так сильно мешает?»
С полминуты я таращился на эту фразу, потом не выдержал и набрал видеозвонок.
– Ты серьезно? Мешает ли это мне? Хочешь на мое место? Чтобы каждый пальцем показывал и ржал: «Смотрите, Ларкин ухажер?»
Колька разулыбался, разводя руками:
– Да ладно, чего ты. Я просто уточнил на всякий случай. Слушай, а может, и правда, ей кого-нибудь на твое место найти?
– Ага, будет она искать. Она меня уже нашла, и довольна.
– Ну тогда… – он поскреб за ухом, – может, мы ей найдем?
– Кого?! Кто согласится?
– Ну а что. Она вроде не уродина. И не дура, в общем-то. Хотя и с прибабахом.
Я шумно выдохнул и упал в кресло, вытянув ноги.
Нет, Колька, конечно, прав. Лара – девчонка, в общем-то, нормальная и симпатичная – длинные светлые волосы, глаза синие. И прикольная даже. Но дело-то не в этом!
– И вообще, – продолжал мой друг, – ты же сам сказал, что ей нужна легенда для вдохновения. Просто вымышленная история. Тому пацану вовсе не обязательно знать, что у Ларки на него какие-то виды, пусть себе думает, что хочет, главное, чтобы она нашла себе другой объект и отстала от тебя.
– Так она-то хочет всем об этом рассказать!
– Да и пусть рассказывает. Воображение-то у нее хорошее. Лишь бы это тебя не касалось.
Я задумался. Получается, что мы готовим подлянку неизвестному парню. Или нет? Почему сразу подлянку? Может, ему Ларка понравится. Может – я вскочил, – вообще есть кто-то, кто не прочь бы с ней подружиться. С чего я вообще взял, что это невозможно.
– Ну, допустим, – додумал я вслух. – Но ведь ей кто попало не понравится. Чел должен быть интересным. Даже очень.
– А ты от скромности не умрешь, а-ха-ха!
– Да я-то… – махнул я рукой. – Тут другая история: я все время под боком.
– Тем лучше! – воодушевился Колька. – Значит, она просто ни на кого не обращала внимания. Стало быть, можем надеяться на большее.
Колька обещал подумать над кандидатом. Этим они с Ларой даже похожи: если идея захватила, не отступятся. Да и вообще, по-моему, они подходят друг другу. Но что-то он не стремится с ней дружить, вот в чем дело.
За вечер Лара несколько раз писала мне в мессенджер, но я даже не смотрел. Завтра скажу, что не слышал.