ать было не надо – мне же к врачу, а на четверг, конечно, не хотелось. Лара не писала и не приходила, Колька тоже не звонил. Тогда я включил своего любимого «Человека-паука» и проторчал за ноутом до вечера, пока не пришла мама. Я вскочил ей навстречу.
– Сыночка, ну как ты? – поцеловав меня в макушку, спросила она.
– Мамуль, все нормуль, – традиционно ответил я. – Завтра идем?
– Вот, хорошо, что ты напомнил. Я перенесла запись на восемь часов. Поедем пораньше, у нас завтра семинар, мне надо вернуться на работу к одиннадцати. А ты успеешь к четвертому уроку.
У меня аж коленки подкосились.
Вроде бы мама не сказала ничего особенного. Конечно, я рассчитывал прогулять завтра школу полностью, а не тащиться на два последних урока. Но дело было не в этом.
– А может, не пойду? – спросил я, не знаю, зачем.
Было уже стойкое ощущение – что пойду, и еще как.
– Никитка, сходи! – мягко, но уверенно произнесла мама. – У вас же завтра информатика, а мы договорились, что ты исправляешь тройку в четверти, помнишь?
Да, пятым уроком информатика. А четвертым – контрольная по истории, про которую мама не знает. И я бы не знал.
Если бы не Богдан.
Я ответил, что помню, и пошел читать про бога солнца Ра.
И все-таки я не был до конца уверен, что Богдан, хотя бы частично, нам не наврал, не приукрасил и что все это не совпадение.
Я сомневался, когда ложился спать и когда утром спрыгивал с дивана. Сомневался за завтраком и по дороге в медцентр. Мама, сидя за рулем, что-то говорила мне, а я отвечал невпопад. Но она решила, что я просто волнуюсь перед визитом к зубному.
Я действительно волновался в кресле у стоматолога. Еще бы! Но вовсе не из-за того, что мне сверлили зуб. Я почти не замечал этого. И уж конечно, меня мало беспокоила контрольная по истории.
Но я не мог перестать думать про предсказание для Лары. Про розовый телефон, красную машину и толстовку с котенком.
И опасность от трех парней.
Ведь если мне сейчас достанется билет с тем самым вопросом, то и все остальное – сбудется.
Мама забросила меня в школу к концу третьего урока. Идти на него уже не было смысла, и я сразу направился к кабинету истории. Взгромоздил рюкзак на подоконник и встал рядом, незыблемый и невозмутимый, как Александрийский столб.
На перемене из класса порциями стал выплескиваться пятый «Е». Вышел и Богдан. Повернув голову в мою сторону, не удивился, не выказал превосходства или злорадства из серии: «Я же говорил, что ты никуда не денешься!». Кивнул как ни в чем не бывало.
– Привет, – сказал я.
А что я еще мог сказать?
– Контрольная будет! – бросил мне один пацан, с которым мы иногда гоняем на великах. Он живет этажом выше.
– Спасибо, – сказал я.
Эмоций почти уже не было. Появилась холодная уверенность.
К кабинету истории начали подваливать наши. Колька и Лара, шедшие рядом и что-то оживленно обсуждавшие, увидев меня, остановились и вытаращили глаза.
– Ты что тут делаешь? – крикнул Колька.
– К знаниям тянусь. Без школы жить не могу, – отозвался я и подхватил рюкзак.
Ну, рассказал им все, конечно. Лара не произнесла ни слова. Только хлопала глазами. Первый раз вижу ее настолько молчаливой.
– Ну, если тебе сейчас достанется этот Ра… – покачал головой Колька, когда объявили контрольную.
…Он мне достался первым вопросом, как и было обещано. Я исписал целую страницу, потому что слова из раздела в учебнике стояли у меня перед глазами со вчерашнего дня. Я почти уже поклонялся этому Ра, не хуже древнего египтянина, и чуть не забыл про второй вопрос. Он был не очень сложным – «Строительство пирамид». И хотя я этого совершенно не повторял, справился без особого труда.
После школы мы втроем завалились ко мне. Раз дело приняло такой оборот, ни я, ни Колька, ни тем более Лара уже не могли спокойно ходить по улицам, как будто ничего не происходит.
– Он сказал: «Это может быть вторник, понедельник или воскресенье», – припомнил Колька, отхлебывая чай из моей чашки. – И субботу полностью не исключил.
– Он говорил: «Там развалины или стройка», – подхватил я.
– И у меня все еще нет толстовки с котятами! – жалобно закончила Лара.
– А она может появиться? – спросил Колька.
А в самом деле, почему бы, например, Лариным родителям внезапно не захотеть купить дочери толстовку с котенком? А сыну – красную машинку?
– Давайте все-таки подумаем про место, – вздохнул я. – Что это может быть? Если это стройка, то где?
– Да вот!
Лара показала в сторону окна.
Мы втроем вышли на балкон. Перед моим домом, а точнее, за ним, на западе, стройка не утихала даже ночью. Она простиралась до самого горизонта. Это, конечно, не новость, даже наоборот: мы так к ней привыкли, что не замечаем.
– Ну и зачем ты туда полезла? – с подозрением спросил Колька. – То есть, полезешь.
– Да я вообще там не хожу! Никогда! Для чего? Я даже с Мейбл там не гуляю, туда только папа с ней ходит.
– А если она удерет, например? – предположил я. – Вырвет поводок, ты за ней!
– Ну, она спокойная…
– Ну-ну. Паркер тоже спокойный. Но как кошку увидит – все.
– Погодите, – сообразил Колька. – Это же во время четвертого урока. Мы все будем в школе, и Ларка тоже.
– А в воскресенье?
– В выходные с собакой папа гуляет.
– А что, мы уже решили, что это точно стройка, а не развалины? – спохватился я.
– А ты знаешь какие-нибудь развалины?
– Да в Питере их полно!
– Лар, ты собираешься в ближайшее время посетить развалины нашего славного города?
Ларка помотала головой.
– Остановимся на стройке, – махнул рукой Колька. – И знаешь что: ходи-ка ты везде с родителями.
– Как это?!
– Ну хотя бы в выходные. Одна вообще не вылезай никуда. Ну два дня-то можно потерпеть родителей!
– Ну, можно…
Ларка опять пожала плечами, хотя было видно, что это ей не очень нравится.
– Остаются машина и толстовка. У твоего брата не день рожденья, случайно?
– Нет, у него в июле. Уже был.
– Как будто игрушки покупают только на день рожденья, – возмутился я. – Как и одежду.
– Но родители хотя бы с тобой советуются, прежде чем покупать одежду? – с надеждой спросил Колька.
– Да! – обрадовалась Лара.
Везет ей! Меня мама обычно не спрашивает.
– Ладно. – Колька совершил мощный кивок, как будто подводя итоги. – На остальное мы повлиять не можем. Придерживайся плана, а обо всех внезапных изменениях сразу маякуй нам с Никитосом. Ок?
– Ок, – ответила Лара.
Хотя я бы не сказал, что мы разработали четкий и внятный план.
Четверг и пятница прошли как обычно. Утром мы встречали Ларку у парадной и провожали ее в школу. Днем так же отводили обратно. Не то чтобы мы чего-то боялись. Но видеть ее рядом было как-то спокойнее. Мне даже понравилось. Это было похоже на квест: если сделаете то-то и пойдете туда-то, то монстры вас не достанут.
Хотя что-то внутри шептало мне, что поединка с боссом все равно не избежать…
Оба эти дня на четвертом уроке меня начинало слегка колотить. Вроде бы сидим в классе, где полно народу, никаких развалин и неизвестных парней. К тому же нас с Колькой вообще не должно быть в Ларкиной «локации». Однако тревога не уходила до самой перемены.
Утром в субботу – первый день из на самом деле вероятных – я вскочил в восемь, хотя обычно дрыхну до десяти-одиннадцати, и сразу же позвонил Ларе. Она не ответила на звонок, а через минуту написала, что еще спит, и я немного успокоился, только напомнил ей, чтобы сообщала об изменениях в планах. Ближе к одиннадцати я позвонил снова, чтобы убедиться, что Ларка сейчас с родителями. Она ответила, что папа на работе, а они с мамой и Мейбл смотрят первый сезон «Очень странных дел», а еще она вяжет дракона и собирается вязать и смотреть еще долго.
– И Степа смотрит?
– Степа вообще у дедушки с бабушкой.
– А где живет твоя ба… – начал я, но она уже нажала отбой.
Видимо, я достал ее дурацкими вопросами. Что ж, по крайней мере, у нее появилось вдохновение для дракона.
Этот час я провел, как в кошмаре. Можно было, конечно, прийти к Ларе в гости и тоже посмотреть сериал, мне там даже были бы рады.
Но я как-то не решился. А она сама не предложила.
В одиннадцать тридцать мне написал Колька – он, оказывается, только встал! А я-то уже весь извелся. А еще через полчаса пришло сообщение от Лары: «Я все еще дома, смотрю фильм и вяжу».
К обеду меня отпустило.
Но если так будет продолжаться еще три дня, я стану совсем крейзи.
Полночи я не мог уснуть. А утром еле-еле продрал глаза – и с ужасом обнаружил, что уже десять двадцать пять. В телефоне светились два пропущенных звонка от Лары – вот это я дрых! – и сообщение от нее же: «Мы поехали к бабушке за Степой. Это улица Писарева. Тут нет строек и развалин. Мне подарили свитшот с леопардиком».
У меня на лбу выступил холодный пот.
Котенок, леопардик… Свитшот, толстовка…
Богдан мог просто не заморачиваться такими тонкостями.
Я принялся ей названивать. Как только Ларка ответила, сразу спросил, как она.
– Да все нормально, мы гуляем с бабушкой, дедушкой и Степой. Тут такой классный «Морской бой»! Кстати, Степе подарили самолет, и он белый. Ой, у меня сейчас телефон…
– Где вы гуляете? – заорал я, но она уже отключилась.
Видимо, мобильник сдох, а есть ли у нее беспроводной зарядник – неизвестно. Богдан, по крайней мере, про него ничего не говорил.
Конечно, она сказала, что с ней рядом – дедушка, и бабушка, и брат, а никого из них не было «в кадре». Но голос внутри меня отчаянно орал: «Да! Это то самое! Опасность! Тревога! Беги, чего ты стоишь!»
Я стал быстро одеваться, крикнул родителям, что мне надо срочно к Кольке – они не будут проверять, поскольку день, а не темный вечер, а я, надеюсь, ненадолго, – и, выскочив за дверь, тут же позвонил другу.
– Коль… привет… слушай…