– Ну вот видишь, а ты панику развел! Все отлично же, – шептал он мне на биологии. – Богдан реально молодец. Надеюсь, Ларка это оценила, и теперь ты можешь жить спокойно.
– Богдан-то молодец, – сказал я довольно громко, глядя на Ларины светлые хвосты. – Но не пошел бы он…
– Смирнов и Зайцев! – гневно окликнула нас биологичка. – Что я сказала написать в первом столбце?
– «Корневая система турнепса»! – ответили мы, не сговариваясь.
И уставились друг на друга.
– Ну вы посмотрите на них. И слышат все, и болтать еще успевают. Класс, не отвлекаемся!
Анна Константиновна постучала ручкой по столу.
А после уроков я подошел к Ларке и взвалил на плечо ее рюкзак.
– Ты, наверное, еще не совсем выздоровела, – решительно сказал я. – Пошли, я тебя провожу.
Я спиной чувствовал, как Колька, стоявший позади меня, сейчас тихо обалдевает. Но меня это не беспокоило. Потому что Лара смотрела на меня так, как будто моя школьная форма на глазах превращалась в костюм спайдермена.
– Постой! – сказала Лара.
Запустила руку в карман рюкзака и, что-то достав оттуда, протянула мне.
– Вот, возьми!
Это был зеленый вязаный дракон.
Полина МатыцинаОдна из граней мира
Алевтина Василькова получила очередную двойку по геометрии и потому домой не спешила. Девочка плелась под мелким дождем, который должен был вот-вот прекратиться, и изучала бессчетные лужи, где отражались девятиэтажки, машины, желтые деревья, серое небо и сама Тина. Очень хотелось побросать в лужи камешки, но приличные девочки так не поступают. Правда, приличные девочки и двоек не получают. Даже по ненавистной геометрии.
Она всхлипнула и остановилась, чтобы вытереть глаза. Убрала платочек и внезапно сообразила, что отражение в луже, распростершейся рядом, совсем не похоже на привычное ей. Дома – не однообразные девятиэтажки, а двухэтажные разноцветные деревенские домики. Вместо машин – кареты. Вывески над дверями уступили место сверкающим витринам. И, главное, деревья стали зелеными, а небо – ярко-синим. Там, в лужах несомненно царило лето. И потому они казались проходами в иной, более прекрасный, мир.
Девочка попятилась. Ей совсем не хотелось провалиться в этот иной мир – неизвестно, как потом из него выбираться.
Да о чем она только думает! Она ведь с ума сходит. Хотя вроде фэнтези и фантастику не читает. Даже сказки не очень-то любит.
Пара голубей деловито подошла к луже и принялась пить воду. Это немного успокоило Тину. Но все же она решила обойти яму с водой, занявшую весь тротуар, по узенькому бордюру.
Тина снова взглянула на лужу и невольно увлеклась картинкой. Казалось, будто она смотрит кино: дамы в длинных платьях с ниспадающими рукавами и с кружевными зонтиками, кавалеры в камзолах – или как там это называется? – кареты, неторопливо перемещающиеся между разноцветных двухэтажных домиков…
– Тина? Тина! – услышала она наконец. Ее звала соседка с шестого этажа, Анна Георгиевна, проходившая мимо. – Тина, ты в порядке?
– Все хорошо, Анна Георгиевна, здравствуйте. – Медитация над лужей действительно выглядит несколько странно, спохватилась Тина. – Просто задумалась.
– Проблемы в школе? – немедленно спросила излишне любопытная дама.
– Нет-нет, что вы. – Про двойку Тина сообщать не собиралась. Сказала однажды, так потом весь дом обсуждал, какая она плохая ученица. – Осень, листья словно кораблики… Красиво.
На воду упал желтый березовый листик. На глазах удивленной Тины он медленно превратился в настоящий парусный кораблик с яркими золотистыми парусами, но Анна Георгиевна этого словно не заметила. Или и правда не заметила.
– Да, красиво, – разочарованно сказала соседка и пошла дальше.
– До свидания, – Тина ответила машинально.
И, стоило Анне Георгиевне удалиться, присела на корточки и коснулась кораблика пальцем. Тот покачнулся и исчез. Даже листка не осталось, лишь плеснула золотом вода.
– Я сошла с ума, – тихонько сказала Тина. – И самое страшное – мне это нравится.
Совсем стемнело, пора идти домой. Там ждали недоделанные уроки. Да и родители должны были вот-вот вернуться с работы. Тина же все бродила по улице, изучая диковинный, видимый только ей, подводный мир.
На следующий день она, засидевшаяся за уроками допоздна и потому проспавшая, опаздывала. Поэтому в школу Тина мчалась и не смотрела «кино в лужах». Зато по дороге домой ничто уже не отвлекало ее от превращающихся в корабли листьев и наполненных солнцем улиц в отражениях. Все сильнее девочка понимала: ее место там, в сказочном мире, что виден только после дождя. Ведь она единственная, кто замечает его, значит, она – особенная, и здесь, в скучном сером мире, вовсе не ее судьба.
Тина снова бродила весь вечер под сильным дождем, забыв про дом и учебу. Но все же пришлось возвращаться домой.
Уже у самого подъезда, бросив прощальный взгляд на напоенный солнцем красочный мир в отражении очередной лужи, Тина замерла. Что-то непонятное привлекло ее внимание. Не сразу она осознала, что именно: на бордюре лежал красивый блестящий камешек размером с мизинец и идеально овальной формы. Свет фонаря падал как раз на него, потому-то Тина камешек и заметила.
Она подняла находку. Та оказалась сухой – это под дождем-то! – синевато-серой и прохладной. Чуть помедлив, Тина сунула камешек в карман куртки. Не похож он на полудрагоценный, обычный булыжник, и она никому не навредит, забрав его. Хотя, конечно, форма не природная…
Пообещав себе написать объявление и отдать находку тому, кто в точности опишет камешек, Тина вошла в подъезд. Когда лифт поднял ее на нужный этаж, она уже забыла о камне. Все мысли занимала предстоящая контрольная по геометрии. Но Тина с удивлением обнаружила, что привычного страха на грани истерики нет. На душе было удивительно спокойно, словно девочка выпила пачку, не меньше, какого-нибудь успокоительного. Даже домашнее задание она сделала как-то рассеянно, будто в полусне.
Наутро странное состояние не исчезло. Словно наблюдая за собой со стороны, Тина собралась в школу и вышла из дома.
С тайной надеждой девочка посмотрела на лужу – и ничего не увидела. Серая грязная вода и только.
Тина сама не ожидала, что так расстроится. Она и себе бы не призналась, что ей нравилось вернувшееся, давно забытое, ощущение чуда. А теперь оно исчезло так же внезапно, как и появилось.
Но и огорчение быстро сменилось спокойствием и даже равнодушием. Если сначала она плелась, то к школе подходила уже вполне бодрым шагом.
В том же тревожном состоянии Тина отсидела уроки и написала контрольную. Рассеянно поболтала с одноклассницами на переменах, отказалась идти домой со Светкой, своей главной подругой, и кружным путем направилась домой, надеясь снова увидеть в лужах диковинные миры.
Надежда не оправдалась. Тина снова стала самой обыкновенной, и волшебство исчезло, едва успев поманить краешком тайны.
Или нет? Через несколько дней, ошалело рассматривая пятерку в тетради с контрольной, Тина думала, что это – куда большее волшебство, чем галлюцинации. Глюки можно объяснить чем угодно, особенно расшалившимся воображением, но пятерку по совершенно непонятному предмету никакой магией не объяснить.
Учительница удивилась не менее Тины, но в списывании ее обвинять не стала. Решила, что девочка сумела разочек подготовиться. Бывает.
Тина тоже списала все на случайность, но на следующий день получила пятерку и по алгебре – предмету чуть более понятному, чем геометрия, но все же тяжелому. А потом – по физике, при этом Тина точно знала, что не готовилась. Неожиданно для себя хорошо ответила на английском и сделала работу по биологии.
Она провела эксперимент: несколько дней совершенно не готовилась ни по одному предмету, только делала домашку на всякий случай, и каждый день отвечала на «отлично». Вот это было волшебство посильнее любых галлюцинаций!
Где-то в глубине души Тина с удовольствием бы променяла свое превращение в круглую отличницу на возможность видеть чудеса и в фантазиях превращать листья в прекрасные парусные кораблики. Но это чувство пряталось в самых глубинах, под толстым слоем невиданного ранее спокойного равнодушия, переполнявшего сердце.
Тина и не заметила, как пришла зима, а с нею – время сменить куртку на пуховик. Готовя куртку к стирке, девочка достала из кармана камешек идеально овальной формы красивого сине-серебристого цвета.
Она подбросила находку на ладони. Красивый, но бесполезный. Выбросить или оставить? Наверное, все же выбросить. Польза важнее красоты.
Как же Тина удивилась вечером, обнаружив камешек в ящике стола! Она точно помнила, что оставила камень на почтовых ящиках – вдруг кому-то понравится? Это удивление даже пробило привычную уже броню равнодушия. На миг Тина ощутила себя прежней – живой. Но это чувство быстро исчезло.
На этот раз она оставила камешек на улице, положив его на скамейку детской площадки. Тина отошла на несколько шагов и с изумлением воззрилась на небольшого, с кисть руки, человечка, сидящего на ограде.
– Не получится, – покачал рыжей головой человечек в желтом и зеленом. – Он выбрал себе хозяйку.
Голова Тины на миг закружилась. Когда же все прошло, она попыталась вспомнить, что же только что произошло, и не смогла. Зачем она вышла на улицу?
С другой стороны, что ей делать дома? К урокам можно и не готовиться: она и так ответит все на «отлично». Читать не хочется, рисовать – еще меньше, интернет только раздражает…
Диво-дивное… С каких пор она разлюбила рисовать? На настоящего художника Тина никогда не тянула, но простенькие карандашные картинки удавались ей неплохо, и она всегда получала огромное удовольствие, воплощая свои незамысловатые фантазии.
Но и это воспоминание исчезло, едва появившись.
Тина сунула замерзшие руки в карманы и остановилась, не дойдя до подъезда. В правом кармане лежал хорошо знакомый камешек. Но она же точно его оставляла!