же не заботясь о том, что подумают те, кто увидят. Изумрудная решетка вокруг мужчины истончается, местами и вовсе исчезает. Тоша чувствует боль в запястьях – это чувство возникает всегда, когда он теряет энергию. Он усиливает решетку – пытается, вопреки мощи вампиров, воссоздать и поддерживать ее вокруг умирающего незнакомца. Ему это удается лишь частично, но и четверо вампиров не всесильны – со стороны девушки и Пахи решетка постепенно восстанавливается. Только со стороны «ботаника» и Стаса изумрудную защиту поддерживать тяжелее всего.
Стас поворачивается к Антону. Паха тоже не спускает злобного взгляда с Тоши. Вампиры видят его, уже нет смысла прятаться. Тоше становится страшно.
В этот миг он видит Ео в «окне». Астральный друг спокоен, как всегда. Ни волнения в его голосе, ни спешки. Разве что нет привычной улыбочки.
– Магией с ними не справишься – их слишком много и они уже здорово нажрались чужой энергии, – говорит Ео.
– Тогда… помоги мне… – мямлит Тоша, наблюдая, что теперь на него уже смотрят все четверо. Девушка и вовсе в двух шагах от Антона и, кажется, готова вцепиться в лицо.
– Я могу помочь только советом.
– Так советом помоги! – в ужасе кричит Тоша, чувствуя, как из него до ломоты в костях стремительно вытекают силы.
Ео не отвечает, а лишь посылает образ. Тоха ловит и тут же действует. Опять не задумываясь ни на мгновение.
Если бы задумался, вряд ли бы смог. Штанга остановившегося троллейбуса вдруг резко слетает с провода и, словно стрелка безумных часов, делает пол-оборота, разгоняя толпу. Никого из вампиров не задевает, но пиршество сорвано – люди с криком и руганью бросаются врассыпную, сметая всех и вся. Толкают магов, Тоху. Только истерзанному господину толпа не грозит – он успевает доползти до свободной скамейки и отгородиться от мира портфелем. Дышит все так же взахлеб, Антон не слышит этого – просто знает. Мужчина уверен, что с ним случился инфаркт, это Тоша тоже откуда-то знает. Господин панически быстро пытается сообразить, как попросить кого-нибудь вызвать скорую, если сил нет не то что на крик, а даже на вздох.
Стас и компания исчезают быстро, будто их не было. Тоша понимает, нет времени наслаждаться победой – образ убитого бомжа навсегда врезался в память. Ни скорая, ни таблетки-напитки-пища мужчине сейчас не помогут. До того, как приедет скорая, до того, как усвоится пища, он, возможно, уже будет мертв.
Тоша идет в сквер, что за остановкой. Становится сзади лавки так, чтобы видеть спину господина с портфелем, сам кладет руку на мокрый ствол дерева. Дерево поможет Тоше – оно сильное, оно справится. Он пускает ручьи энергии из сердца в ноги, потом по земле к ногам господина. Зеленая река льется в незнакомца минут пятнадцать. В конце концов у Тоши начинает кружиться голова, и он останавливается. Поворачивается к дереву и кладет на него и вторую руку, не заботясь о том, что подумают окружающие. Через пару минут он приходит в себя. Господин тоже уже не сидит на лавке, стоит около, смотрит на часы. Ему заметно лучше – наверное, пытается понять, сколько ждать до следующей маршрутки. И хотя незнакомец по-прежнему бледен, что видно даже при свете вечерних фонарей, за сердце уже не держится.
Мстить Тоше Стас и компания являются через два дня. Решили на этот раз атаковать не через сны, наговоры, проклятья – лично.
Тоша возвращается с репетиции поздно вечером. Во дворе уже пусто – ни души. Мокрые скамейки и деревья блестят при синем свете дворовых фонарей. Тоша шагает по асфальту двора, когда навстречу выходит Стас. Длинные волосы, темный плащ – все, как когда-то.
Тоша останавливается и тотчас чувствует, как в спину ему врезается холодное копье. Не настоящее – сотканное из энергии, но оттого не менее смертоносное. Копье оказывается полым внутри, и в него утекают силы Тоши. Справа и слева врезаются такие же копья. От Стаса тянется не копье, а целый высасывающий вихрь.
«Вот сейчас-то я и умру», – спокойно думает Тоша. Сил сопротивляться у него попросту нет. День был тяжелым – сначала школа, потом долгая репетиция. Тоша измотан и к битве не на жизнь, а на смерть, не готов вовсе. Но все-таки он пытается сопротивляться – представляет изумрудную клетку с собою внутри. Клетка зыбкая, неустойчивая, ее перекрестья размываются быстрее, чем Тоша успевает их вообразить.
«Окно» с Ео возникает, как всегда, слева и сверху. На этот раз Ео видно удивительно четко.
– Слушай меня внимательно, – говорит Ео. Он не улыбается, но спокоен, как всегда. – Я буду подсказывать, ты старайся выполнить. Может, и отобьемся.
– Жаль, что ты иначе помочь не можешь, – шепчет Тоша.
– Отсюда это невозможно. Представь вокруг себя серебряный обруч. Он на уровне головы.
У Тоши получается это довольно легко.
– Теперь представь, что он разрастается и охватывает головы нападающих.
– Сделано, – шепчет Тоша.
Он видит, как обруч проходит через виски каждого из четверки. Сопротивления он почти не встречает, слишком все заняты собственным нападением.
– Теперь вращай обруч. Так быстро, насколько сможешь.
Тоша пробует, но сил уже почти не осталось. Торчащие копья и вихрь делают свое дело – Тоша чувствует себя обескровленной бабочкой, приколотой к картонке. Только вместо игл – копья смерти. Он пытается сопротивляться, напрягает всю волю, чтобы заставить «обруч» вращаться, – и тот даже слушается, но обороты совершает очень уж медленно, словно нехотя.
– Быстрее надо, Тоха, быстрее, – говорит Ео.
Антон успевает подумать, что Тохой «заоконные друзья» его никогда раньше не называли.
Но он не может сильнее. Наоборот, Тоше становится тяжело просто стоять на ногах. Он мечтает о том, чтобы хоть кто-нибудь вышел во двор – тогда Тоша крикнет, попросит о помощи. Но – никого. А крикнуть так, чтобы выглянули из окон домов, сил нет. Надо было сразу.
Тоша слышит, как гулко и громко бьется сердце. Оно бешено ухает в груди. Тоша не сдается. Он «крутит обруч», понимая, что вряд ли продержится даже пару минут. Тоша рухнет на землю обессиленный. Стасовы вампиры оттащат его в кусты, благо их вдоволь растет вдоль тротуара. А там Тошу «допьют» и бросят. И узнать не сможет никто и никогда, отчего же на самом деле погиб шестнадцатилетний паренек, который хоть и не отличался бычьим здоровьем, был не болен, не пьян, не ранен. Тоша просто сгинет. А все почему? Потому что вмешался два дня назад. Мог ведь не лезть!
Не мог.
У Тоши пляшут перед глазами цветные круги и пятна. Он понимает, что это признаки потери сознания, и, глядя на круги, не замечает, что серебряный «обруч» вращается быстрее. Но через минуту – минуту, за которую Тоше, как ни странно, не становится хуже – он понимает, что серебряный круг, связывающий головы вампиров, действительно крутится все быстрее. И быстрее. И еще быстрее. Тоша чувствует, что копья и вихрь становятся не такими явными, не такими требовательными. Они будто бы увядают, и силы в них утекать прекращают. Тоша с удивлением понимает, что серебряный обруч можно не поддерживать, кто-то другой его крутит. Тоша усиливает изумрудную решетку, и копья «обрубаются», словно ветки.
– Спасибо, – шепчет Тоха, обращаясь к Ео.
– Это не я, – отвечает тот. Усмешка снова на его губах.
– А кто?
Ео не отвечает.
– Лярва! – выкрикивает Стас. – Кто это, твою налево?! Где?
Тоша оглядывается и видит «ботаника» – тот пожимает плечами. Справа от Тоши девчонка. Она тоже растеряна и смотрит на Стаса глазами верной собаки. Где Паха? Вот он, слева – почти за углом дома. У Пахи опущена голова, он держится руками за виски.
– Я н-не м-могу больше, – заикаясь говорит девушка, тоже хватается за виски и бежит прочь со двора.
Паха уходит с ней.
– Кто-то тебе помог, гаденыш, – говорит Стас. Он зол, но старается этого не показывать. Безуспешно. – Увидимся еще.
И, толкнув плечом Тоху, Стас уходит прочь со двора. Тоша опускается на холодный бордюр. Тело ноет, будто из костей высосали мозг; руки и ноги трясутся, сердце ухает где-то у самого горла.
В последующие дни Тоша ждет нападения. Но его нет. Ни во сне, ни наяву. Ео не появляется, хотя Тоша так хочет расспросить его о том, что случилось.
Вскоре «награда» находит героя – Стаса сбивает машина. Насмерть. Об этом Тоша узнает от «ботаника». Он, оказывается, учится на два класса младше в той же школе, что и Антон. Как-то на перемене юный вампир, которого, как выясняется позже, зовут Митяем, подходит к Тоше и, запинаясь, говорит:
– Ты это… Прости меня. И сеструху Алинку тоже…
Тоша не сразу узнает паренька – в школе он другой, совсем незаметный. Но по энергетике, которую излучает «ботаник», Тоша наконец соображает, кто перед ним.
– Алинка – это та, что четвертой была? – спрашивает он.
– Да, – кивает Митяй.
– Чуть не укатали меня в тот раз, – говорит Тоша, усмехнувшись.
– Знаю. Почти. Но и слава богу, что не укатали. Мы с Алькой будто зачарованы были этим Стасом.
– А теперь что же? – Тоша ловит себя на том, что оглядывается, будто Стас может выпрыгнуть из-под парты.
– Он умер, ты разве не знаешь? – Митяй поднимает удивленный взгляд.
– Да? – Тоша расстроен и рад одновременно. – И как же?
– Автобусом сбило, – говорит Митяй. – Но мы-то с тобой знаем…
– Нет, – удивляется Тоха, – я не знаю. Даже не догадываюсь. О чем ты?
– Ну а можно было, – пожимает плечами Митяй. – Нарвался на тех, кто посильнее. На белых магов.
– Какие же они тогда белые, – опять усмехается Тоша, – раз с автобусом его подружили.
– У белых это по-другому работает, – морщится Митяй, будто говорить об этом не хочет. – Они ничего сами не насылают. Они лишь защиту ставят – зеркало. И получается, что вся пакость обратно тому отражается, кто ее насылал. Они сверху ничего не досылают, иначе тоже будут, как Стас… И как мы с тобой были…
Прошло девять лет. Тоша играет в группе, и музыка, стихи, песни, концерты занимают его больше, чем что-либо. Ео появляется не чаще чем раз в полгода, но им этого хватает. Приехав погостить в родной город, Тоша сидит на лавочке у крыльца дома, в котором вырос. Курит, глядя на блестящие лужи, и вспоминает, как когда-то давным-давно в этом самом дворе его чуть не убили. Тоже осень была и сыро вокруг, как сейчас.