Лейси прижалась к Райли, насколько позволяло сиденье машины. Да и толстый мех не способствовал близости. «Форд» несся стрелой, урчал обогреватель, и Райли сидел рядом, но думал о чем-то другом, а не о ней. Что же, если его так волнуют ее отношения с Коулом, ему придется это пережить. Лейси не могла отрицать тот факт, что они с Коулом состояли в любовной связи. Но внутренний голос подсказывал Лейси — дело не в Коулс.
— Ты ведь никогда не была в Японии, не так ли? Я тебя здесь высажу, Лейси, а сам поеду домой, — на одном дыхании выпалил Райли. — Я хочу побыть с дедушкой.
Прищуренный взгляд Лейси метнулся в сторону Райли. Что бы это значило? Боже, он не может всерьез думать об этом! Уехать жить в Японию! Лейси даже представить себе не могла, что ей придется жить среди японцев, конечно, не считая слуг. Высадит ее! Райли никогда прежде не высаживал ее. Это ей всегда приходилось убеждать его отправляться домой. Лейси взяла себя в руки. Когда она обратилась к Райли, ее голос звучал тепло и нежно.
— Нет, мне не приходилось бывать в Японии, нельзя путешествовать по такой чудесной стране в одиночку. Может, проведем в Японии медовый месяц, и ты покажешь мне свою страну? Я бы очень хотела ее посмотреть. Знаешь, Райли, мне едва удалось перекинуться парой слов с твоими родственниками за весь сегодняшний вечер. Время пролетело слишком быстро! Позволь мне тоже поехать с тобой в Санбридж, а домой я вернусь сама, одолжу у кого-нибудь машину.
— Не сегодня, — голос Райли прозвучал резче, чем хотелось бы, но он не извинился. — Сегодняшний вечер принадлежит моей семье, и я хотел бы провести его с дедушкой.
— А я не принадлежу твоей семье, ты это имел в виду?
— Пока не принадлежишь, — просто ответил он.
Лейси решила свалить все на головную боль, будто бы и ей захотелось вернуться домой.
— Оʼкей, дорогой, — сказала Лейси мягко, — я тоже устала.
— Я все улажу, Лейси. Просто сегодня мне не до этого. Не сердись.
Голос Райли показался Лейси слишком холодным и безразличным. Она слегка прикоснулась к его щеке:
— Я не сержусь на тебя, Райли. Нельзя сердиться на того, кого любишь. Позвони мне завтра. А как ты собираешься все уладить? — сладким тоном спросила она.
— Что ты скажешь, если мы съездим в Рио на следующей неделе? Мы могли бы вернуться к Рождеству, — не успели слова слететь с губ Райли, как он уже пожалел о них.
— Южная Америка! Боже мой, Райли, мне нужно подумать. Ты ведь знаешь, у меня слишком много дел.
Нужно посоветоваться с родителями, подумала Лейси. Мама соберет ее вещи и выпроводит за дверь за полчаса, когда узнает. Отец с радостью отвезет в аэропорт.
— Как прошли переговоры, Тадеуш? — спокойно спросил Шадахару Хасегава. Они с Тэдом сидели на маленьком диване напротив камина в библиотеке Санбриджа.
Тэд тихо ответил:
— Мне показалось это похожим на то, что вы, японцы, называете «театром теней».
Когда Тэд видел Шадахару в прошлый раз, у старика, казалось, было больше волос. Теперь его шевелюра поредела, волосы стали тонкими. Да и сам японец похудел фунтов на тридцать. Судя по его виду, вечер слишком утомил старика. У Тэда сжалось сердце. Время постепенно забирает всех его старых друзей. Волной накатилась печаль.
— Понимаю. Скажи мне, Тадеуш, когда ты собираешься выйти в отставку?
— Это вежливое напоминание о моей приближающейся старости? — рассмеялся Тэд.
— Конечно, нет, — вмешалась Билли. — Но мне бы тоже хотелось знать.
— Я подам заявление в конце этого месяца, — решительно ответил Тэд. — После этого я — твой.
Улыбка Билли тронула Тэда. Он усмехнулся. Шадахару улыбнулся им обоим. Райли почувствовал себя несчастным.
С другого конца комнаты Коул наблюдал за братом. Что-то было не так. Сердце Коула на мгновение остановилось, затем забилось сильнее. Он страшился приезда Райли с праздника, ожидал появления Лейси. Но Райли вернулся один, и Коул не знал, радоваться этому или печалиться. Он видел, что-то беспокоило брата, но вряд ли это из-за Лейси. Коул решил поговорить с Райли позже. Как раньше, когда они учились в школе, один призывал на помощь другого, если попадал в переделку.
Черт дернул Коула за язык выпалить:
— Послушайте, это похоже на поминки. Что происходит с семьей? Я помню, раньше мы могли веселиться всю ночь напролет и возвращались лишь к завтраку, но и тогда все были полны сил и бодрости. Сейчас всего лишь поздний вечер, два тридцать, если быть точным.
— Прислушайтесь к моему сыну! — воззвала Мэгги. — Мы все устали. А знаете ли, какие мысли приходят в голову после двадцати часов, проведенных на ногах? Все спать, на старт!
В ответ раздался хор согласных голосов, и один за другим члены семьи начали подниматься наверх. Первыми ушли из библиотеки Амелия и Кэри, за ними последовали Тэд с Билли. Сьюзан и Феррис хлопнули Коула по спине и пожелали ему повеселиться где-нибудь в другом месте. Мистер Хасегава с трудом поднялся на ноги, на лбу старика выступила испарина. Он низко поклонился комнате и отправился вслед за Билли и Тэдом. Сойер замыкала цепочку уходивших. Она взяла Коула под руку.
— Если хочешь повеселиться, пригласи меня завтра на ленч, — шутливо сказала она, рассмеявшись, поцеловала Мэгги и улыбнулась Рэнду. — Спокойной всем ночи.
— Позволь мне помочь тебе подняться по лестнице, дедушка, — сказал Райли.
— В этом нет необходимости, внук. Я засыпаю на ходу. Мы поговорим завтра, перед моим отъездом. Ты отвезешь меня в аэропорт?
— Конечно, — Райли положил руку на плечо старика и поразился его худобе. Чувство жалости захлестнуло его. Встретив сочувственный взгляд Коула, Райли кивнул ему с несчастным видом.
— Хочешь я приберу у тебя в комнате или постираю твои вещички? — ухмыльнулся Коул.
Райли усмехнулся ему в ответ:
— Осел. Ты нарочно это делаешь?
— Я чувствую, что ты в беде, — произнес Коул. — Помнишь, когда я разбил статута Кнута Рокни в школе, ты позвонил мне в три часа утра и сказал, будто чувствуешь запах беды? Сейчас то же самое. Давай выкладывай, что случилось?
— Он… Он хочет…
— Он хочет, чтобы ты вернулся в Японию и взял в спои руки семейный бизнес. Если бы я оказался на его месте, то, вероятно, хотел бы того же. Что ты собираешься делать?
— Вот это и есть самое трудное, — вздохнул Райли. — Я не знаю, что делать. Хотел поговорить с тобой утром. У меня как бы две семьи. Что бы я ни решил — одну из них я неизбежно предам.
— Ты проделал чертовски большую работу в «Колмен Ойл Компани». Вряд ли нам удастся заменить тебя.
Райли расцвел от гордости:
— Ты хочешь сказать, я оставлю в истории свой след?
— Если ты уезжаешь, я подчеркиваю, если, то да, оставляешь свой след. В данный момент ты и есть компания «Колмен Ойл».
— Спасибо. Но думаю, что ты немного преувеличиваешь. Есть другие, они смогут делать то же, что и я. Как ты и Сойер — с «Колмен Авиэйшн».
— Наверное, но не сейчас, позднее. Ты собрался в Рио на следующей неделе? Я слышал, как Сойер говорила Сьюзан. Ты улетаешь в пятницу, да? Как долго ты собираешься там пробыть?
— Дней десять, не больше.
— Никогда не видела столько народу на лестнице, — смеялась Мэгги. — Но мне нравится, когда семья собирается под одной крышей.
Амелия обняла Джулию со словами:
— Нам здесь нужна молодая, свежая кровь.
Ей нравилась эта мягкая, нежная молодая женщина, она напоминала Амелии о Билли, когда та впервые переступила порог Санбриджа.
Кэри наблюдал за Амелией, целующей Джулию в щеку. Он чувствовал гордость и любовь, глядя на жену. Амелия всегда умела делать так, что каждый гость чувствовал себя желанным, а сейчас она словно принимала Джулию в семью. Этим было все сказано. Кэри довольно улыбнулся. Ему нравилась Джулия Кингсли.
— Никто не возражает, если я спущусь вниз и приготовлю чашку горячего шоколада? — спросила Джулия.
— Я против того, чтобы ты готовила его сама, — обернулась Амелия. — Кэри, проводи Джулию на кухню и помоги ей. Знаешь, милая, Кэри превосходно готовит горячий шоколад, — Амелия улыбнулась. — Этот напиток пойдет тебе на пользу. Выпей две чашки, это быстро приведет тебя в норму.
— Да, босс, слушаюсь, босс, — шутливо отозвался Кэри. — Что ж, леди, — продолжал он, обратившись к Джулии. — Мы получили указания, и нам лучше поторопиться их выполнить. Два горячих шоколада, как прикажете, мэм.
Джулия рассмеялась и промаршировала к лестнице, Кэри следовал за ней по пятам. Остальные смотрели на их ребячество, снисходительно улыбаясь.
— А теперь самое время смыть макияж и залезть под одеяло, — сказала Амелия. — Что бы мы делали без замечательной Эсти Лаудер и ее косметики?
— Ужасно выглядели? — предположила Билли.
— Близко к истине, — улыбнулась Амелия. — Спокойной ночи всем.
Рэнд закрыл дверь их с Мэгги комнаты и спросил у жены, кто такая Эсти Лаудер.
— Она — легенда косметологии. Видишь это, и это, и вот это? Ты только понюхай! И все это — Эсти Лаудер. Мама всю жизнь пользуется ее косметикой, а вслед за ней и мы. Мама ведь прекрасно выглядит, правда?
Рэнд усмехнулся:
— А я-то всегда думал, что твоя красота — естественного происхождения. И не перебивай, ты просто хочешь заставить меня признать, что твоя мать выглядит потрясающе, а значит, и ты тоже! Но я не попадусь в эту ловушку!
— Вот как, ловушку? — тихо произнесла Мэгги. — Я — паук, а ты — муха?
— Именно, моя прекрасная леди. Но, кажется, следует напомнить, мы пришли сюда кое-чем заняться.
Мэгги изобразила глубокое раздумье.
— Секс! — внезапно воскликнула она. — Да, мы вернулись в комнату, так как собирались заняться любовью.
И вот она стояла обнаженная, позволяя мужу насладиться созерцанием ее красивого тела.
Горячими, дрожащими пальцами она расстегнула рубашку Рэнда. Когда остальная его одежда оказалась на полу, Мэгги прижалась к мужу. Ее глаза поблескивали в полумраке спальни. Рэнд вздрогнул, когда ее теплые губы прикоснулись к его рту. Он закрыл глаза, целиком отдаваясь чувственному поцелую.