Внезапно Кэри увидел себя со стороны, по-дурацки вымаливающим у жены хоть капельку внимания и времени. Он буквально кожей ощутил напряжение Амелии и понял, что она хочет, чтобы он ушел. Теперь он жалел, что однажды поехал с женой в один из домов престарелых. Амелия увидела его смущение, шок. Кэри не был готов взглянуть в лицо смерти. А некоторые из обитателей того дома действительно были ровесниками Амелии. Но Кэри не мог сравнивать их со своей женой. Он никогда в жизни, не важно, что бы ни случилось, не поместит Амелию в такое место, пусть даже с первоклассным обслуживанием.
Она рассмеялась, когда Кэри сказал ей об этом. «Дорогой, если я потеряю контроль над функциями своего организма и мозгом, ты согласишься ухаживать за мной? Жизнь предназначена для живущих. Я только пытаюсь сделать все, от меня зависящие, чтобы эти старики получили самый лучший уход. Чтобы к ним относились по-доброму и заботливо, а не как к ненужному балласту.» Тогда Кэри ответил, что она не справится в одиночку. «Я постараюсь, — возразила Амелия, — а когда у меня не хватит сил, кто-нибудь другой продолжит это дело. Я отказываюсь верить в то, что только мне одной не безразлично, что будет со стариками. Но, вижу, ты не в своей тарелке. Не следовало тебя сюда привозить. Я отвезу тебя домой и вернусь». Ее голос звучал твердо и непререкаемо.
И Кэри уехал, чувствуя себя провинившимся школьником. Он даже представить не мог Амелию в подобном приюте, совершенно беспомощную и покинутую. Кого он пытался обмануть? Сердечный приступ Амелии прозвенел погребальным колоколом, и они оба это понимали. Был ли Кэри эгоистом? Он радовался тому, что Амелия жива и счастлива и занимается делом, которое ей нравится. Любовь, настоящая любовь, никогда не бывает эгоистичной, потому что подразумевает счастье другого человека.
— Пожалуй, пойду почитаю газеты, — сказал наконец Кэри. — Сделать тебе кофе?
— Лучше чаю, если не трудно.
Амелия улыбнулась про себя. Чай из нее уже выплескивался, но если это сделает Кэри счастливым, то она выпьет еще чашку. Амелия вновь улыбнулась, когда Кэри вернулся, неся на подносе две чашки, в которых плавало что-то зеленое, похожее на чаинки. Она притворилась, что не замечает крошек на подносе. Бедняга Кэри, он действительно растерян.
— Дорогой, поезжай в Нью-Йорк. Не могу видеть, как ты мучаешься от безделья, в то время как я сама погружена в дела с головой. Обещай, что поедешь, даже если я не смогу к тебе присоединиться?
Кэри кивнул:
— А ты тоже так себя чувствовала, когда я работал по четырнадцать-пятнадцать часов над Мирандой? — не ожидая ответа, он продолжал. — Конечно, да, я знаю. Как мне жаль теперь, Амелия! Мы потеряли так много времени! Часы, дни, даже годы. Боже мой, как мне жаль!
— Кэри, посмотри на меня и послушай. Мне ужасно тебя не хватало в те дни. Я жила лишь ожиданием твоего возвращения, а ты приходил ночью такой усталый, что еле держался на ногах. Я все понимала и не хотела ничего менять, даже если бы представилась такая возможность. Все, чего я желала, — это видеть тебя счастливым. Если ты счастлив, то я тоже счастлива. Я не жалуюсь, и только посмотри, чего ты добился! Ты оставил спой след в истории города. Я горжусь тобой, — ее голос стал нежнее. — И я очень тебя люблю.
Кэри наклонился и поцеловал жену. Его окутало облачко ее духов. Он легко сжал плечо жены.
— Я живу только для тебя, всегда помни об этом, Амелия. Я так сильно люблю тебя, что это чувство причиняет мне боль.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Кэри любил и одновременно ненавидел Нью-Йорк. Вот уже несколько часов он бесцельно бродил по улицам, останавливаясь поглазеть на уличных торговцев с их нехитрым товаром, состоявшим из дешевых пластиковых ремней и солнцезащитных очков, и вглядывался в витрины магазинов, надеясь отыскать в них подходящий подарок для Амелии. А что еще ему оставалось делать? Кэри решил не заключать сделку о покупке недвижимости с бизнесменами, пригласившими его на переговоры. Что-то настораживало его в этом деле, и он не собирался выяснять, что именно. Не астрономические цифры пугали Кэри, а нервозность двух денежных мешков, которые в обычных обстоятельствах даже не моргнули бы при подобной сделке. С самого начала Кэри почувствовал, что этот проект — не для него, и сказал им, что сообщит о своем решении через несколько дней, что практически означало его выход из переговоров.
Цветной пакет приятно оттягивал руку, и Кэри почувствовал себя так, словно завершил какое-то важное дело. Второй пакет, аккуратно свернутый, лежал в первом в ожидании дальнейших покупок.
Распространяя вокруг себя приятный запах духов, девушка-клерк провела Кэри к прилавку фирмы «Шанель» и принялась показывать образцы. Понюхав маленький флакончик, Кэри одобрительно кивнул. «Коко», — назвала духи девушка. Он вытащил из портмоне две стодолларовые купюры и положил в карман несколько долларов сдачи. Амелии наверняка понравится этот подарок. Кэри понадеялся, что она не поскупится, сбрызгивая простыни этими духами. Подумав, он заказал второй флакон.
У парфюмерного прилавка собралась целая толпа. Кэри уже уходил, как вдруг внезапно услышал знакомый голос, попросивший показать духи «Коко». Он всмотрелся в толпу женщин, но не смог никого узнать. Раздраженный, он направился в отдел мужской одежды, но не потому, что хотел купить себе обновку, а чтобы с чистой совестью сказать Амелии, что познакомился с мужской модой в Нью-Йорке. Здесь он выложил четыреста восемьдесят долларов за кашемировый свитер, зная, что он наверняка понравится жене. Амелия назовет свитер «очень элегантным».
Время ланча уже прошло, и желудок Кэри недовольно напомнил об этом. Самое время съесть большой сэндвич с горчицей и выпить холодного пива, подумал он. В поисках закусочной он свернул на Третью авеню.
Небольшой ресторанчик был полон посетителей. Стоя за блестящим ограждением в ожидании свободного столика, Кэри вновь услышал знакомый голос, заказавший сэндвич и диетическую колу. Этот же голос он слышал в супермаркете.
Две женщины поднялись из-за столика, и Кэри рванулся к нему. Усевшись на стул, он увидел выбиравшуюся из толпы женщину. Теперь он знал, кому принадлежал тот голос.
— Джулия! Джулия Кингсли! — окликнул он, вскакивая на ноги.
— Мистер Ассанте! Что вы тут делаете?
— То же, что и вы. Присоединяйтесь. Позвольте, я вам помогу. Хотя я могу делать что-либо одно: или помочь вам принести поднос, или держать столик.
Кэри заметил, что двое мужчин уже нацелились на их места.
— Держите столик! — крикнула Джулия. — Во время ланча в Нью-Йорке приходится бороться за свои права! Все говорит в пользу зонтика с длинным острием на конце. Я называю это «выживанием».
Кэри подвинул Джулии стул и сел сам.
— Мистер Ассанте, что вы делаете в Нью-Йорке? Амелия с вами?
— Я думал, что «мистер Ассанте» остался в Остине. Почему мою жену вы называете по-имени, а меня — «мистер»?
Джулия вспыхнула.
— Но я знала Амелию еще до того, как познакомилась с ней. Тэд и Билли каждый день говорили о ней. Я обожаю вашу жену… Кэри. И вообще, Билли и Амелия — самые замечательные люди из всех, кого я знаю.
— Согласен. Но давайте договоримся с этого момента: я — Кэри, а вы — Джулия, идет? Ну а вы что здесь делаете?
— Я здесь работаю. Мне нравится Нью-Йорк, и я переехала сюда сразу же после новогодних праздников, к тому же мне предложили работу, от которой просто невозможно было отказаться. Мне хорошо в Нью-Йорке, только хотелось бы, чтобы его жители проявляли больше дружелюбия.
— Понимаю. Ваша работа находится далеко отсюда?
— В нескольких кварталах. А почему вы без Амелии?
— Амелия не смогла поехать. А я делал покупки, обожаю дарить подарки!
Джулия рассмеялась:
— И я тоже. Могу потратить несколько часов, чтобы выбрать подходящий подарок. Неважно, во сколько он мне обойдется, если я знаю, что человеку понравится. И еще люблю смотреть, как разворачивают подарки.
— Похоже, вам самой не часто дарят подарки, хотя такой милой девочке, как вы, они должны просто сыпаться в сумочку.
Джулия улыбнулась.
— Девочке? Мне тридцать восемь, через два дня исполнится тридцать девять. Полагаю, это выводит меня из разряда «девочек».
— Для меня все женщины — девочки, — усмехнулся Кэри. — Амелии нравится, когда я называю ее «подружкой».
Джулия приступила к еде. Кэри с удовольствием наблюдал, как она откусывала от сэндвича большие куски. Хороший аппетит. Он слышал, что жительницы Нью-Йорка морят себя голодом, чтобы достичь стандартов моделей, или экономят, чтобы позволить себе сумасшедшую арендную плату за квартиры в фешенебельных небоскребах. Джулия же явно наслаждалась сэндвичем. Мужским сэндвичем, если судить по размерам.
Джулия наклонилась над столиком:
— Кого я не понимаю, так это вегетарианцев. Как можно отказаться от мяса? Я, наверное, хищница по своей природе.
— Я тоже.
Сидя с Джулией и болтая с ней о еде, Кэри чувствовал себя очень уютно.
— Только стыд удерживает меня от порыва встать в очередь еще за одним сэндвичем, — хихикнула Джулия. Она вновь откинулась на спинку стула. — Ну, и в потакание моему единственному ужасному пороку, я закурю. Я позволяю себе семь сигарет в день. Извините, я даже не спросила, курите ли вы.
— К сожалению, курю. Обычно я не делаю этого в ресторанах, но здесь, кажется, можно. Хотя сейчас это наболевший вопрос.
Джулия глубоко затянулась и выпустила колечко дыма. Кэри одобрительно похлопал и закурил свой «Кэмел».
— Вы можете себе представить, Кэри, что не закурили сигарету после того, как занимались любовью?
Кэри закашлялся. В голове зазвучал предупредительный сигнал, но он не обратил на него внимания.
— Нет, не могу.
Поблизости нет девственниц, да и Джулия не выглядит таковой. Впрочем, это не его дело. Секс заставляет землю вращаться… снова и снова. А она даже не спросила, не шокирован ли он ее вопросом. Никаких игр в маленькую девочку. Рубит прямо с плеча. Кэри это понравилось.