Первая фигура: спонтанные взаимодействия
Через три минуты после начала сеанса, после эпизода присоединения, приведенного выше, в семье формулируются дисфункциональные взаимодействия.
Патти: Это мое? (Берет бумаги Минухина.)
Минухин: Нет, это мое! (Патти садится на стол.)
Мать: Не сиди на столе, Патти. Что это такое?
Патти: Это стол.
Мать: Правильно. Не сиди на столе, хорошо? Сидеть надо на стульях. Хорошо, моя прелесть?
Патти: Док-тор, док-тор, док-тор… (Продолжает повторять это слово, бегая по комнате и колотя по спинкам стульев.)
Мать: По-моему, она в последнее время ужасно возбуждена. (Мими начинает подражать Патти.) Нет, Мими. Нет, милая.
Патти: Я хочу играть в… вот, Мими, играй с этим драконом. У вас есть бумага?
Мать: Нет, не сегодня, дорогая. Нет, положи обратно, у нас нет бумаги, чтобы рисовать. Положи обратно, Патти. Патти, делай, что я тебе говорю. Положи обратно! Она такая воинственная…
Минухин: И так у вас происходит всегда?
Мать: Как?
Минухин: Вы с Патти вот так проводите время вместе?
Мать: Да… да.
Минухин: Прошло всего полторы минуты, а это уже видно.
Данный эпизод содержит всю информацию, необходимую для формулировки проблемы. За это время мать дала Патти семь не достигших цели управляющих команд, так что интенсивность ее неэффективного управления не уступает степени гиперактивности девочки. К формулировке проблемы, которую дает семья, — что Патти неуправляема — теперь можно добавить другую формулировку: что мать гиперреактивна в своих попытках управления, что ее управление неэффективно и что она чувствует свое бессилие.
Минухин позволяет членам семьи вступить в спонтанное взаимодействие; это необходимо, чтобы выяснить, как функционирует семья. Может показаться, что допустить такое взаимодействие очень просто, однако это нередко оказывается нелегким делом для начинающего терапевта, который склонен путать свое центральное положение с терапевтической властью.
Мать: Это постоянная битва, по крайней мере для меня.
Минухин: И кто побеждает?
Мать: По-разному. Если я в силах принять бой, то иногда я. Знаете, иногда я позволяю ей победить. (Мужу.) Но мы стараемся добиться, чтобы она сделала то, что ей говорят, даже когда это означает, что придется вступить в бой. Правда?
Муж. Я ее заставляю.
Минухин (отцу): Что вы сказали?
Отец: Я заставляю ее это сделать.
Мать: Правильно.
Отец: Я всегда побеждаю.
Патти (на заднем плане): Док-тор, док-тор, док-тор…
Минухин: Я вижу здесь кое-какое различие. Вы ее все-таки заставляете, а ваша жена — нет.
Мать: Нет, так, чтобы всегда — нет.
Формулировка проблемы здесь расширяется. Мать определяет себя как все понимающую и бессильную, отец определяет себя как способного добиться своего и властного, и оба определяют дочь как неуправляемую. Располагая такой информацией, терапевт готов организовать инсценировку взаимодействия, затрагивающего проблему управления.
В своем вмешательстве он руководствуется предположительным диагнозом: когда дошкольник не поддается управлению — когда он, по существу, оказывается выше ростом, чем его родители, — значит, он сидит на их плечах. Эта диагностическая аксиома, хотя и необязательно справедливая для более старших детей, по-видимому, верна для дошкольников. Можно предполагать, что родители придерживаются разных взглядов на способы управления ребенком. Терапевт пока еще не знает, в каких стереотипах проявляется эта дисфункция в данной семье, однако он располагает всей информацией, необходимой для того, чтобы определить область управления как дисфункциональную и в ходе сеанса заняться именно этой областью. Он просит членов семьи предпринять обычные для них шаги, чтобы сгладить проблему, подчеркивая тем самым дисфункциональные взаимодействия.
Вторая фигура: выявление взаимодействий
Минухин: Вам не кажется, что происходящее сейчас создает некоторые трудности? Например, то, что девочки расхаживают вокруг, пока мы разговариваем? Как вы обычно на это реагируете?
Мать: Как я реагирую? Это меня раздражает.
Минухин: Раздражает?
Мать: Ну да, раздражает.
Минухин: Значит, вы предпочли бы, чтобы они сидели на месте?
Мать: Нет, я не возражаю, чтобы они двигались, когда есть игрушки, с которыми они могли бы играть.
Минухин: Что бы вам хотелось сейчас?
Мать: Вот сейчас?
Минухин: Да, чтобы вам было спокойнее.
Мать: Чтобы они сидели вон там и играли в куклы.
Минухин: Хорошо. Сделайте это. Добейтесь этого.
Минухин говорит матери: "добейтесь этого". Теперь все готово для осуществления иной последовательности взаимодействий. По этому сценарию Патти и ее мать уже не будут играть свои привычные роли. Терапевт-режиссер дал матери другую роль — теперь она должна заставить свою четырехлетнюю дочь вести себя так, чтобы матери было "приятнее".
Говоря матери "добейтесь этого", Минухин одновременно сообщает ей одну важную вещь: что она действительно способна заставить Патти хорошо себя вести. Было бы совсем другое дело, если бы он спросил: "Почему вы в конце каждой команды спрашиваете у дочери: "Хорошо?" Вы боитесь ее обидеть?" Оба эти вмешательства, несомненно, позволили бы получить информацию о взаимодействиях между матерью и дочерью; однако одно направлено на поддержание гомеос- таза, а другое вносит в холон мать-ребенок деструктурирующий его элемент вызова.
Мать: Патти, пойди вон туда и поиграй в куклы, хорошо? Давай, давай. Нет, не сюда. Не сюда.
Патти: А почему?
Мать: Пойди туда и поиграй в куклы.
Патти: Я тебя не люблю.
Мать: Я тебя люблю. Иди, поиграй в куклы.
Патти: Я не хочу играть.
Отец: Патти…
Мать: Мими уже играет в куклы…
Отец: Патти, ну-ка, сядь. (Говорит строго, Патти смотрит на него.)
Минухин (отцу): Пусть мать это сделает. Вы же знаете, что она это делает, когда вас нет.
Отец: Ну да.
Минухин: Так пусть она это сделает.
Семья разыгрывает управляющие взаимодействия, и все три ее члена подталкивают друг друга к исполнению своих обычных ролей. Мать разыгрывает свою беспомощность и тем самым подталкивает отца к тому, чтобы он взял управление на себя и добился результата в своей авторитарной манере, что подтвердит определения, данные каждому члену семьи: с дочерью невозможно справиться, мать бессильна, отец авторитарен. Терапевт же хочет проверить, способны ли они выйти за пределы своих привычных ролей. Он намерен выяснить, с какой степенью гибкости может функционировать семья необычным для себя образом. Сможет ли мать добиться своего в присутствии отца? Сможет ли отец не вмешиваться, видя бессилие матери? Сможет ли Патти реагировать на мать?
Стремительность, с которой терапевт организует эту инсценировку, может вызвать вопросы, а создание этого сценария может показаться чрезмерной поспешностью с его стороны по сравнению с терапевтической стратегией, предусматривающей сбор более широкого круга информации. Действительно, стратегия этой инсценировки может быть подвергнута критике по двум причинам. Первая связана с недостатком информации об истории семьи и даже о характере взаимодействий внутри нее, поскольку терапевт провел всего лишь пять- шесть минут сеанса с незнакомой ему семьей. Второе критическое замечание связано с узостью области поиска. Однако этот эпизод демонстрирует общий подход к сбору информации. С помощью созданного им сценария терапевт получает информацию, заставляя членов семьи выйти за пределы их обычных взаимодействий, а затем наблюдая за их реакцией на давление с его стороны. Это трансакционный способ получения информации, при котором терапевт собирает информацию, ощущая на себе силу сопротивления членов семьи своему нажиму. Такой прием обеспечивает непосредственность восприятия и позволяет увидеть срез обычных способов функционирования членов семьи, а также дает дополнительную информацию о том, как они функционируют, когда терапевт оказывает на них давление согласно своему сценарию. Подобная информация позволяет провести биопсию семьи. Взаимодействия, проявляющиеся в результате такого зондирования, представляют собой чувственно воспринимаемую квинтэссенцию всей истории семьи. Преимущество подобного подхода состоит в том, что в этой узкой области терапевт может интенсивно исследовать способ функционирования данной семьи.
Третья фигура: альтернативные взаимодействия
Минухин: Добейтесь этого. Пусть будет так, как вы сказали. Добейтесь этого. Этого не происходит.
Мать: Патти, что тебе было сказано? (Патти начинает хныкать.) Нет, пойди, сядь и поиграй в куклы.
Патти: Нет, я хочу играть вот в это.
Мать: Хорошо. Тогда играй в это, но постарайся не шуметь, хорошо? Пока мы разговариваем. Хорошо? Сядь рядом с Мими. Подтяни носочки.
Патти (подтягивая носки): Они всегда слезают. (Обе девочки подходят к зеркалу.)
Мать: Сядь, Мими. Отойди от зеркала, Патти.
Патти: Это зеркало?
Мать: Да. Не трогай его.
Патти: Мими, не смей. Нельзя это делать — ты сама знаешь что. В прошлый раз, когда она прищемила себе палец дверью, и я прищемила себе палец…
Минухин: Этого не происходит.
Мать: Ну, что ж…
Минухин: Придумайте что хотите, но добейтесь этого. Добейтесь того, чтобы обе девочки вместе сидели в уголке, чтобы вам было спокойнее.
Мать: Единственное, что я могу сделать, — это посадить их в углу вместе с…
Патти: Мими, положи на место!
Мать:…вместе с игрушками, и чтобы я сидела рядом.
Минухин: Сделайте все, что нужно, чтобы они занимались сами, а вы были здесь с нами. Они должны понять разницу — взрослые разговаривают, а дети играют. Добейтесь этого.
Мать: Хорошо. Патти, пойди сюда.
Патти: К доктору?
Мать: Иди, сядь и поиграй в куклы.
Патти: Я хочу играть вот в эти.
Мать: Хорошо, тогда сядь и играй в них.